Skin Vision

… а теперь присядь на секунду и послушай. Я знаю, ты никуда не торопишься, так что удели мне немного своего ценного времени. Послушай. Ох, чёрт бы тебя побрал, я подготовил целую грёбаную речь, но когда я вижу твои проклятые глаза, я забываю даже своё собственное имя. Давай, ухмыляйся, давай, начинай выказывать своё презрение. Прими позу. Мне плевать, мне всё равно. Молчи только. Ты знаешь я… Я убью себя. Вот так, прямо сейчас, я выйду отсюда и убью себя. Каким способом? А есть ли разница? Есть? Выбрать способ покрасивее или побыстрее, как тебе понравится больше? Подумай. Молчи. Потом. Я всё равно не уйду, пока не скажу тебе всё, пока ты не выслушаешь меня. Я не хочу заставлять тебя. Но заставлю, если придётся. Блядский род, как же ты хорош, ты с ума меня сводишь, ты доводишь меня до оргазма одним фактом своего существования. Этими своими поджатыми губами, этим своим видом а ля «всемилостивая богоматерь, он опять за своё», своей лаконичностью и выверенностью движений, своей железной прямолинейностью… Да мать твою, мне жарко уже сейчас, когда я говорю это, ты даже не представляешь, как сильно я хотел бы сейчас въебать по твоей самодовольной роже, а потом заставить тебя взять меня. Жёстко взять. Несколько раз. А ведь тебе это нравится. Вижу, что нравится, молчи. Просто слушай. Это не так сложно – слушать. Ты справишься, я в тебя верю. Сиди. Можешь меня поненавидеть, твоя ненависть заводит меня ничуть не меньше, чем твоя любовь. Итак… на чём я там остановился… Проклятый запах кожи от твоей куртки, он перебивает даже твой невнятный одеколон, он в моём сознании уже неразрывно связан с тобой, он впитался в твой образ. Он ему подходит… Но, кажется, я говорил другое, хотя какая разница? Эти странные игры, твой холод, мой жар, твоё молчание, моя болтовня, эти полочки в твоей голове, хаос в моей… мне кажется, мы с тобой идеально подходим друг другу, мы с тобой два противоположных полюса, нас должно тянуть друг к другу, и нас тянет. Не отрицай, прекрати поджимать свои губы – это так. Тянет. И тебя тоже. Качай головой, не соглашайся, но слушай. Я устал. Ты вытягиваешь из меня силы. Ты везде вокруг меня: на каждой вечеринке, где я ухрюкиваюсь до животного состояния, нанюхиваюсь так, что кровь хлещет из носа, и блюю в грязный толчок, пока очередной волосатый ублюдок трахает меня под какой-нибудь долбанный Combichrist. И ты всегда там, я всегда вижу тебя там. Ты повсюду: в каждой подворотне, каждом переулке, в каждом тупом фильме, на каждой радиостанции. Я устал, поэтому просто слушай… Убери это выражение со своего лица, оно тебе не идёт. Хотя кого я обманываю – тебе идёт всё. И поджатые губы, и твоя куртка, и всё. Всё-всё-всё-всё, что есть ты, всё это есть правильно. В тебе ничего лишнего – ты идеальное существо. Я убью себя, если… Если ты… Если я… Я просто убью себя. Я смотрю на тебя, и мне хочется умереть. Хотя я снова обманываю – не этого мне хочется. Мне хочется тебя. Мне хочется твоей любви. Или твоей ненависти. Мне хочется твоих губ и ледяных рук, и я убью себя, зная, что ты не дашь мне и этого. Себе не дашь. Нам. Всё, не морщись, я уже почти закончил… Почти всё. Я устал, я хочу прийти домой, проглотить целую пригоршню обезболивающих и залить шампанским. Я хочу залезть в твою голову, я хочу обрушить твои проклятые полочки, я хочу сделать тебе больно, я хочу, чтобы ты делал больно мне, я хочу пить тебя, я хочу тебя, хочу, хочу так, что сосуды лопаются, что перед глазами темнеет. Я не вижу без тебя света, без тебя нет смысла, без тебя ничего нет, только пустые огни вечеринок и грязные мостовые нью-йоркских трущоб. А ещё я знаю то, о чём ты сам даже не догадываешься. Храни это и дальше за своими металлическими замками, запри это в своём больном подсознании, спрячь, зашифруй это в тени своих ресниц и выступах скул. И да… Я люблю тебя. Теперь вали.