За дело берусь я!

Месяц. Месяц я втухаю в этой проклятой Чечне. Задание заключалось в том, что нашей группе нужно было доставить на полигон новый образец ракет. Дело осложнялось тем, что за этим образцом гонялись чечены, американцы и просто какие-то братки, которые решили, что это хороший товар и можно выручить неплохие деньги. Для переправки груза под грифами "Совершенно секретно" и "Особо важно" было принято решение сделать несколько фальшивок и раздать каждому члену группы. Любой из нас должен был доставить образец на полигон, если даже придется пожертвовать жизнью. Никто из группы не знал у кого окажется настоящий образец. Наших ребят, профессиональных спецназовцев, поджидали неприятности на каждом шагу. Уже Шаха, Хруста и Якута приписали к рядам трехсотых. Слава Богу, что не двухсотых. Меня за время задания пытались застрелить, взорвать, сбросить в пропасть, утопить в горной реке. Я подозревал у себя перелом ребра, но сходить с дистанции не имел права. Времени, чтобы думать о своей несчастной любви, почти не было. Но случались минутки слабости. Якут очень странно на меня смотрел ещё на базе перед началом операции, а потом о чем-то разговаривал с Климом. *** Яков внимательно посмотрел на Дока. За последнее время он очень сильно изменился. Казалось, что его мысли далеко от разработки операции. Таким Владимира ещё никто не видел. Тут даже постороннему наблюдателю будет ясно, что к мыслям капитана приложила руку какая-то красавица. Урманова разрывало от любопытства, чьи же глаза воткнули нож в сердце Вяземского. С одной стороны Якут был рад за друга, но с другой его сильно пугали эти изменения. Ведь в их профессии мысли не о задании чреваты серьезными последствиями. Собственно, это и доложил командиру Урманов. Платов метался в сомнениях. Он не один год знал Дока. Они прошли спина к спине не одну и не две боевые операции. Командир расчитывал, что капитан сможет сосредоточиться на задании, но состояние Дока его пугало не меньше, чем Якута. *** Наконец, задание закончилось. Я вернусь домой. Обниму Танюшку. Вкусно поем, приму душ и завалюсь спать. Как же я об этом мечтал! В мыслях о том, что я вернусь домой, огорчало лишь одно. Я снова начну думать об Алле. Вот дернул же черт влюбиться! Почему у меня всё не так как у людей? Всё как-то наперекосяк. Об этом я думал в вертолете на пути в Питер. Чтобы меня не беспокоили, я притворился, что сплю. Но это не спасало. Всю дорогу я ощущал на себе взгляд Якута. Он был ранен в плечо. Пулю вытащили, но рана заживала плохо. Однако мой друг даже в этой ситуации не терял оптимизма. Он так же шутил и так же смеялся. Мне показалось, что он о чем-то догадывается в отношении меня, потому что взгляд был пристальным, словно обжигающим. Неужели я так плохо скрываю свои эмоции? Надо работать над "артистизмом". Незаметно для себя я заснул, вышел из царства Морфея уже когда мы подлетали к военному аэропорту под Питером.