human

| lynette's pov | — Я позвонила твоему первоначальному доктору. Она сказала… ну, что у тебя есть парень, которого зовут Калум. Он знает всё об этом; он знает как тебе помочь. Я не слышала, что говорил доктор после этого. Слова залетали в одно ухо и вылетали из другого. Так не все эти сны были ненастоящими, не так ли? Я должна была понять, что он был слишком подозрительным. Он не мог просто хотеть сделать что-нибудь со мной, если он не хочет ничего взамен. Почему он утаил это от меня? Сцены аргументов проиграли в моей голове, и сейчас я начала медленно понимать, что происходило перед моим носом. Я не хотела так думать, но что, если он тот, кто делал это? Чтобы отомстить? Я не из тех обвиняющих девушек, которые когда-либо расставались с кем-то, и я знаю, что наговорила много вещей, которые вообще не стоило говорить, но из того, что я помню сейчас, это сильно на него повлияло. «Я вырвал своё сердце, отдал его тебе, и ты разорвала его на части. Это процесс — это всегда было процессом». Это те слова, которые он прокричал мне прежде, чем хлопнуть дверью. Я очень хорошо помнила этот день. Я тогда вцепилась в его майку, стоя на коленях, умоляя остаться со мной, казалось бы, уже в миллионный раз на протяжении наших отношений. Я была неправа, крича на него первая за такие мелочи, как две новые татуировки. Я была так помешана на совершенстве, что забыла всё то, что он делал для меня. Он помогал мне всю мою жизнь. Он всегда оставался и никогда не жаловался, когда я приходила после тяжёлого дня на работе. Он утешал меня, а я не замечала этого. Я хотела, чтобы всё было идеальным, когда у меня был кто-то, кто был достаточно идеальный для меня. — Ты, наверное, уже знаешь о всём этом дерьме, которое я сделал, — Калум потянул меня на себя и обнял прямо по середине коридора. — Я не знаю как объяснить, как сильно я заслуживаю быть сожжённым на костре заживо. Ты можешь сдать меня копам или даже лучше, просто зарезать ножом или что-то вроде этого. Давай же… Я отстранилась от него, заставляя его прекратить говорить и просто уставиться на меня, зная, что теперь моя очередь говорить. — Сразу я хотела убить тебя нахрен, не буду лгать, Калум. Он поморщился, скорее всего, из-за чувства вины, но вместо того, чтобы чувствовать себя счастливой из-за того, что он осознал свою ошибку, я почувствовала тяжёлый груз на плечах, когда увидела его татуировку на руке. Я была не в курсе своих заплаканных щек. И узнала об этом только тогда, когда его рука потянулась, чтобы вытереть слёзы. И тогда я начала выть как ребёнок. — Я не… Прости, — это единственные слова, которые мне удалось выдавить из себя, когда я почувствовала, что волна боли и горя берёт надо мной верх. Забавно, как радикально меняется моё настроение; медленно принимает кусочки здравого смысла, которые ещё остались.