Меня зовут Миура Хару.

      Экспонаты токийского городского художественного музея меня не впечатлили. Картины – в основном или мазня, или грубо прорисованная фигня. Скульптуры… гм… сильно своеобразные. Вообще, меня сильно удивляет какую хрень в наше время преподносят как «современное искусство» под соусом «я так вижу» от так называемого художника или скульптора. Тьфу! Фотографии были более-менее приличные, но поскольку я вообще не в состоянии оценить качество фотографии, то по ним я просто скольжу равнодушным взглядом. При виде фотографий хотя бы плеваться не хочется – и то хлеб.       Я нахожусь в музее с десяти часов сорока минут утра. Брожу по залам, высматривая детей в школьной форме начальной школы имени монаха Куромичи. Пока что безуспешно. Но вот в первый зал запускают очередную толпу детей примерно моего возраста в искомой школьной форме. Делаю вид, словно осматриваю очередное скульптурное творение какого-то криворука, вместо этого внимательно осматриваю детей поверх странно изломанной хрени. С облегчением нахожу отливающие синим черные волосы Наги, уложенные в простую, но красивую и элегантную причёску. Хотя, если присмотреться, то простая эта причёска только на вид – самостоятельно её делать задолбаешься. Хм, может быть, родители всё-таки любят Наги? А почему она такая бледная и слабая на вид? В каноне этому было объяснение – нехватка внутренних органов, плохое питание и жизнь в заброшенном здании. Прекрасно помню, как многие читатели стебались над Мукуро: хочет захватить мир, а сам живет практически на помойке. Но сейчас-то почему Наги такая бледная? Она же из обеспеченной приличной семьи и должна получать хорошее лечение в случае проблем со здоровьем.       Школьный учитель в микрофон громко поясняет своим подопечным, что вначале будет полуторачасовая общая экскурсия, потом все пойдут обедать в кафе, после чего каждый должен будет выбрать несколько экспонатов для домашней работы. На обед даётся сорок минут, на самостоятельный выбор экспонатов – один час двадцать минут.       Я ставлю таймер на своём сотовом и ищу нужные мне экспонаты для доклада. Блин, какая же здесь фигня в основном! Тоже мне, музей! Так и хочется плеваться и ругаться. Когда я узнала, что в этом мире практически не было революций и везде сохранилась монархия, то подумала, что искусство тоже осталось традиционным. Как же! В этом мире тоже появился авангардизм. Иностранные «картины» в виде цветных пятен и крупных полос подтверждают эту печальную истину. Ёлки, да даже я могу такое «нарисовать»! Тьфу!       Когда таймер срабатывает, я выключаю его и направляюсь в кафе, благо оно в музее единственное, пусть и очень просторное и со множеством столиков. К моей радости, сейчас кафе средне заполненно. Идеально! Сейчас я возьму поднос и подсяду за столик к Наги. Надо только вначале посмотреть, где она сидит, чтобы всё вышло якобы случайно. Хм, странно, но Наги нигде нет. В туалете, что ли, засела? Покрутившись в кафешке минут пять, я вздыхаю и иду искать Наги по залам музея. К моей радости, я её нашла. Только вот почему она не пошла обедать? Одноклассники задирают или она просто малоежка?       Наги внимательно осматривает особенно уродливую скульптуру. Вот и повод поговорить. Ну, удачи мне!       - Привет, - я здороваюсь с робкой Наги тихим, миролюбивым голосом и ласково ей улыбаюсь. – Тебе нравится эта скульптура?       - Да, - тихо отвечает Наги, начиная нервно теребить края своей школьной юбки.       - Надо же. Слушай, прости за наглость, но не могла бы ты мне немножко помочь? Дело в том, что мне совсем не нравится современное искусство, а в школе, как назло, мне достался доклад на тему «Что мне нравится в современном искусстве». И учителям безразлично моё настоящее мнение. Не могла бы ты вкратце пояснить, что именно тебе нравится, например, в этой скульптуре? А я за это тебя в кафе вкусняшкой угощу. Ну что, по рукам? – я снова мило улыбаюсь, надеясь, что не слишком сильно наседаю на робкую девочку.       - Помогу тебе, но угощать не надо. Я на диете, - шепчет Наги, смотря себе под ноги. Нет, это уже зашуганность, а не робость.       - Диета в нашем возрасте? – я удивляюсь. – О, прости. Я заметила, что ты очень бледная. Тебе нельзя есть определённые продукты? Можно взять самые простые онигири и чай.       - Мне можно любые продукты, но по чуть-чуть, - качает головой Наги. – Я на диете, чтобы не толстеть.       Я охреневшим взглядом ещё раз внимательно оглядываю тоненькую, можно смело сказать, тощенькую девочку. Где тут намёки на саму возможность лишнего веса?!       - Кто сказал тебе подобный бред? Извини, но ты очень тощая, - категорично замечаю я и зажигаю огонёк на правой ладони. Моё дефектное пламя никакие датчики не засекут, потому можно смело его демонстрировать.       - Мама говорит, что фотосъёмки прибавляют пять килограмм веса. Поэтому чем я меньше вешу, тем лучше, - тихо поясняет Наги, не поднимая головы. – Моя мама известная актриса, будет плохо для маминой карьеры если на очередной семейной фотографии вместо красивой хрупкой дочки будет толстушка.       Сука! Да даже если это не канонная Наги и если она не видит пламя предсмертной воли, я всё равно попробую ей помочь. Натравлю на эту семейку социальные службы и журналистов – авось девочка хоть есть досыта будет. Чертова стерва, сама-то небось ни разу не голодала по настоящему – в отличии от Итикавы Наги, Фукуи Мизуки буквально пышет красотой и здоровьем. Фукуи Мизуки можно назвать роскошной женщиной, но никак не тощей дохлячкой.       - Понятно. Ну, не буду настаивать. Меня кстати Хару-тян зовут, а тебя?       - Меня зовут Наги-тян, - девочка поднимает голову и её глаза тут же удивлённо расширяются. – Ты тоже умеешь делать невидимые для других огоньки?       - Умею, но это редкое умение и не стоит о нём распространяться, - отвечаю, мило улыбаясь. Зашуганая Наги даже удивляется шёпотом. – А какого цвета твои огоньки?       - Вот, - девочка протягивает руку и формирует на своей ладони крупный огонёк цвета индиго.       - Тебе повезло, у тебя очень редкий цвет, - хвалю я девочку. – Давай погасим огоньки и всё-таки поедим в кафе, я тебе расскажу про огоньки.       Наги послушно кивает и мы направляемся в кафе. Я усаживаю Наги за небольшой столик и, не заморачиваясь, покупаю два стандартных детских обеда, взяв ради этого два подноса сразу (воспользовалась столиком на колёсиках с делениями, очень удобно, можно взять до трёх подносов за раз).       - Все люди, умеющие делать такие огоньки, состоят в определённых организациях. Это очень могущественные и богатые организации, имеющее секретные договора с национальными правительствами, - начинаю рассказывать я. – У огонька определённого цвета есть те или иные способности. Если человек, рожденный вне подобной организации, сумеет вдруг зажечь своё пламя, его засекают датчики и сразу же определяют в ту или иную организацию на обучение. Но огоньки твоего цвета в будущем позволят тебе делать иллюзии, такие огоньки не засекаются датчиками, поскольку само предназначение твоего огонька прятать и обманывать. Проблема в том, что твой огонёк с возрастом будет становиться всё более сильным и без хорошего учителя ты погибнешь.       - Сколько стоит обучение? Мне дают мало карманных, - тихо спрашивает Наги.       - Не волнуйся, тебя обучат в кредит. Кстати, если у человека с таким редким огоньком плохие отношения с родственниками, то тебя могут взять на проживание. Родственники же будут уверены, что ты выиграла стипендию и учишься в элитной школе-пансионе, - как бы невзначай сообщаю я.       - Правда? – у Наги радостно блестят глаза. – Мои родители хотели отдать меня в школу-пансионат, но это оказалось слишком дорого.       - Правда. Я сегодня же сообщу о тебе своему начальству и за тобой пришлют кого-нибудь. У меня дефектный огонёк, поэтому я езжу на обучение только летом, тебе же нужно научиться контролировать свой огонёк и для этого нужен опытный учитель. Кстати, скажи, пожалуйста, свой адрес и фамилию. Пришедший скажет, что о тебе сообщила Миура Хару. Только пока что не пользуйся своим огоньком, он редкий и тебя могут утащить в другую организацию. Организации конкурируют меж собой и не везде хорошо относятся к новичкам, - говорю я, доставая блокнот из сумки.       Наивная, доверчивая Наги послушно сообщает мне свою фамилию и домашний адрес. Не удивлюсь, если в будущем она меня возненавидит. Но зато все органы у Наги останутся на месте и ревнивая М. М. не будет вытирать об неё ноги. Надо будет попросить Луссурию почаще утешать Наги, она наверняка будет шокирована шумным житьём в Варии.       Мы мило болтаем за столом и позже, когда ходим по залам и выполняем задание Наги. Я аккуратно отвечаю на часть вопросов Наги, тщательно следя за своими словами, поэтому слово «мафия» так ни разу и не прозвучало в наших разговорах.       Я прощаюсь с Наги и она уходит прочь вместе со своим классом. Я же беру свой сотовый и уговариваю бабушку разрешить мне посидеть в ближайшем интернет-кафе, после чего с чистым сердцем покидаю музей, предварительно выпытав у скучающего охранника месторасположение ближайшего интернет-кафе.       В интернет-кафе захожу с гулко колотящимся сердцем. Я сильно волнуюсь по двум причинам: первая – сейчас я в первый раз воспользуюсь экстренным каналом связи (случай выявления человека с сильным пламенем является экстренным), вторая – мне надо попытаться уговорить Занзаса не позволять остальным варийцам обижать затюканную девочку. А ведь Занзас не особо любит нянчиться с детьми, меня он спасал от Бельфегора лишь после получения ранения и никогда не утешал. Как бы у бедной Наги истерика не случилась, а у варийцев – ступор. Честное слово, если не печальная судьба канонной Наги, то я бы ни за что не стала с ней знакомиться и рассказывать про неё варийцам.       Сажусь за отдельный столик, сразу оплачиваю час времени и покупаю кружку какао, чтоб не приставали и не подходили к компьютеру. Надеваю наушники и набираю нужный номер, включая тем самым аудио связь с особняком варийцев. В Токио сейчас пятнадцать часов сорок три минуты, значит в Палермо сейчас двадцать три часа сорок три минуты.       - Что у тебя случилось, девчачий мусор? – рычит Занзас по-английски. – Почему ты в Токио?       - Я на экскурсии в художественном токийском музее была. Обнаружила девочку с огоньком тумана. Она гражданская, - отвечаю так же на английском.       - Как именно ты её обнаружила? Она заметила твоё внимание? – рычит резко взбесившийся Скайрини.       - Мы познакомились в музее. Но Наги не повезло с матерью-стервой. У неё мать известная актриса и она ограничивает Наги в еде ради красивых фотографий идеальной семьи, типа успешный муж, красавица-мать и хрупкая маленькая девочка. По мне, Наги тощая, мышц почти нет и ещё она чересчур бледная. Её надо откормить, прежде чем начать тренировать. И она ещё очень зашуганная, разговаривает исключительно шёпотом и всё время смотрит в пол.       - Мусоррр, я спросил, заметила ли эта Наги твоё внимание? Да или нет?! – почему-то голос Занзаса становится более злым и… обеспокоенным?       - Ээээ… Ну да, мы показали друг другу свои огоньки и немного побеседовали, - робко произношу я, предчувствуя плохую реакцию босса и последующее за ней наказание.       На несколько секунд в наушниках воцаряется зловещее молчание.       - Наги, ты говоришь по-английски? Да или нет? – властным тоном с рычащими нотками интересуется Скайрини.       Я удивленно выпучиваю глаза и открываю рот, чтобы спросить, почему босс решил, что Наги находится рядом со мной, как вдруг всё вокруг меня изменяется. Я оказываюсь сидящей на стуле без наушников и без компьютера посреди тёмного пространства, слабо освещаемого тусклым светом. Ни пола, ни потолка, ни стен нет. Я поджимаю ноги и вцепляюсь руками в сиденье своего неподвижного стула. В чём дело? Разве Наги уже принадлежит какой-то семье? А что, Мукуро уничтожить мафиозной семьёй больше или меньше ничего не стоит. Блин, похоже, здесь совсем не канон. Или это не та Наги?       Ничего не происходит, поэтому я постепенно успокаиваюсь. Если Наги уже принадлежит какой-то семье, то имя Занзаса Скайрини должно произвести впечатление. Босс уладит это недоразумение и сильно накажет меня, но это будет позже. Вначале Занзас спасёт меня. Вот умудрилась я вляпаться на ровном месте. Правильно говорят, что ни одно доброе дело не останется безнаказанным.       Наконец, иллюзия вокруг меня рассевается и я обнаруживаю себя сидящей на прежнем месте, только без наушников. Рядом со мной на соседнем стуле сидит Наги. На нас никто не косится – ну, взяли две подружки один компьютер на двоих, бывает.       - Интересное у тебя начальство, - шепчет Наги. – Занзас-сан подозвал другого иллюзиониста, Маммон-сан через видеосвязь показал мне, чего я смогу достичь под его руководством. Я и не подозревала о таких возможностях.       - Слушай, если ты уже столько умеешь, то почему позволяешь морить себя голодом? – вздохнув, спрашиваю я, потирая шею.       - Иначе у меня не получается контролировать своё пламя предсмертной воли, - равнодушным тоном поясняет юная иллюзионистка. – Если я полна сил, то не специально оживляю свои фантазии, стоит мне хоть немного задуматься. Когда же я полуголодная, то иллюзии получаются только осмысленные. Кстати, твой сотовый звонил пару раз.       Охнув, я быстро залезаю в свою сумку и открываю сотовый, вижу три пропущенных вызова от бабушки и время – мы должны встретиться через семь минут! Я уже опаздываю!       - Наги-тян, было приятно познакомиться, но мне уже пора, - тараторю я, вскакивая со стула. – Занзас-сан ничего не велел мне передать?       - Нет, - отвечает Наги.       - Понятно. Ну, я пошла? Удачи тебе, - вежливо попрощаюсь с иллюзионисткой и быстрым шагом иду прочь из кафе, на ходу набирая бабушкин номер.       К счастью, на наш поезд мы не опоздали, но меня всё-таки отругали за то, что увлеклась и не взяла трубку. В конце концов, компьютер у меня и дома есть, в Токио время нужно было провести более интересно. Ладно, всё равно зимой в Варии меня накажут достаточно сильно, так что пока буду наслаждаться жизнью, а не переживать по пустякам.       Мой доклад стал одним из лучших и его поместили в школьный библиотечный фонд. Это большое достижение для ученицы начальной школы. Но, поскольку я всё ещё являюсь главарём детской банды, поздравили меня в классе, а не на еженедельной общей линейке перед всей школой, как полагается. Из-за этого обо мне пошли различные слухи, один другого нелепее. Их мне со смехом пересказали Хана и Мадока на очередном девичнике. По самой распространённой версии хулиганистая я силой принудила учительницу по литературе написать за меня доклад и признать его лучшим перед всей школой, но в последний момент учительница нашла в себе силы сообщить о попадании моего доклада в библиотечный школьный фонд лишь перед моим классом, а не перед всей школой, как положено. С учётом того, что учителя преспокойно бьют меня линейкой по рукам, это бред чистой воды. Самая экзотичная на мой вкус версия гласит, что у меня есть сестра-близнец, которая после развода моих родителей досталась маме. Изредка мы меняемся местами – я наказываю обижающих её одноклассников, а она зарабатывает мне хорошие оценки. В этот раз моя сестра-близнец перестаралась…       Касаемо реакции варийцев на моё знакомство с Наги – её нет и это пугает. Скуало и Луссурия переписываются со мной так, словно ничего не случилось. Не думайте, что они часто пишут мне – один-два раза в неделю, просто чтоб я не забывала о тренировках. Но вот их молчание по поводу инцидента с Наги меня напрягает. Мне сразу вспомнилось, как рядовые говорили друг другу «ему хана, капитан даже вройкать не стал». Правда, слышала я это мельком и не смогла выяснить подробности, оттого и напряжена столь сильно. Нет, конечно, варийцы меня не убьют и не покалечат, но тот же Маммон вполне способен нанести мне сильную моральную травму. Блин.       Не выдержав, через неделю после инцидента в Токио я в переписке прямо спросила Скуало, каким будет моё наказание за мою промашку в Токио. В ответ мечник написал, что я узнаю это лично по приезду. Ой, может быть, мне стоит заболеть и никуда не ехать на новый год? А до лета варийцы по любому остынут. Или я своим не приездом сделаю лишь хуже?       От переживаний меня отвлёк Реохей. Он при мне решительно сломал нафиг камень одним ударом кулака (не помню, в каноне Сасагава уже был таким монстром или это моё тлетворное влияние сказалось) и заявил:       - Хару-тян! Я никогда не смогу победить тебя в спарринге, потому что я экстремально боюсь тебя убить и сдерживаю свои удары! Предлагаю экстремальное соревнование – кто завоюет к новогодним каникулам побольше территории для нашей банды, тот и будет главарём!       Мальчишки поддержали нашего боксёра восторженным рёвом.