Возвращение в Остагар

... слухи о выжившем беглеце с поля боя под Остагаром особого энтузиазма не вызывали, но в скором времени оказалось, что личность незнакомца заслуживала нашего внимания - доверенный короля Кайлана... - А вот и наш живчик! - с несвойственной радостью произносит Морриган, кривя губы в ехидной ухмылке. - Ага, не врали сплетники. Мужчина бежал, не разбирая дороги, крепко обхватив собственные бока руками и тяжело дыша. Жалкое зрелище - думалось мне, а народу в незапланированном спектакле все прибавлялось и прибавлялось. Несколько солдат, неспешно преследовали беглеца, словно уже знали, что участь его неизбежна. - Чего застыли? Задницы отморозить не боитесь? Винн... возраст придает этой волшебнице шарма, но - черт возьми! - временами мне хочется спросить Алистера, почему именно она занимает почетное место нашего лекаря, а не кто-то из ее "скучных" учеников. Но это все лирика, стоит только достать клинки и сделать первый рывок вперед, окунаясь в сражение, как весь мир перестает для меня существовать. Последнее, что я слышала, это едкий смешок Морриган. В долине запели клинки и даже предсмертные хрипы солдат не устрашали их песнь. - До безобразия просто... и скучно, - опираясь на посох, Морриган наблюдает за последним выжившем солдатом. Слишком молод и бледен, он дрожит словно осенний лист на ветру. Броня неплотно прилегает к молодому телу, а руки тонки и мягки. Оружие он не может удержать и минуты в нужном положении, опуская руки все ниже и ниже, пока кончик меча не коснулся земли. Словно он никогда не держал ничего тяжелее книги. Страх читается в его взгляде, когда он переводит взгляд с темной ведьмы на меня и останавливается на Алистере. Видимо Винн не производит должного устрашающего впечатления и, пожалуй, мальчишке лучше изменить свое мнение, прежде чем волшебница поймет это. Неуважение и позор для мага, когда человек не благоговеет от ужаса и восхищения перед его опытом и силой! Потому я выхожу вперед, не давая возможности мальчишке ошибиться с противником. Несколько точный ударов, и он заснет вечным сном, но к всеобщему удивлению он сопротивляется дольше положенного. Уходит в сторону, демонстрируя неведомую проворность и оказывается за моей спиной. Пожалуй, это было нашей общей ошибкой, моей - недооценить юркого парнишку, которому виделось слишком много счастливых деньков, чтобы так просто пасть от руки неизвестных ему палачей, и его - раззадорить других противников. Мальчишку сносит в сторону от удара щитом. Алистер... Ну сколько раз просить… мои враги должны достаться мне… А впрочем… Забыв про очередную выходку моего возлюбленного, я взмахнула клинками, стряхивая с них кровь и загнав их назад в ножны, направилась к "живчику", как его ласково окрестила ведьма. Он на последнем издыхании поведал нам о ценных бумагах, которые Кайлан поручил ему хранить, сказал, что лично спрятал ключ за статуей и об Остагаре. Мужчина умирал на наших глазах, так и оставшись безымянным. - Он мертв, тут уже ничего не поделаешь, – произнесла Винн, закрывая его глаза, и мы склоняем головы в почете перед почившим воином, стараясь скрыть горечь разочарования и легкой обиды. Этот день именовался многими смертями, но именно эта вызывала столь сильные эмоции - то, что мы искали, ускользнуло с поразительной легкостью. - Это лучше, чем ничего, - напутственно шепчу себе же, но веры в моих словах столько же, сколько и добра во взгляде Морриган... Уже на подступах к воротам, ведущим в Остагар, мы разбили лагерь. Расправляя шатер на припорошенных снегом камнях и голой земле, я изредка посматривала на необычно задумчивого и грустного Алистера, который на пути сюда еще хоть как-то старался шутить и отвечать на реплики ведьмы, к вечеру совсем сник и замолчал, о чем–то крепко задумавшись. Воин быстрее всех расположил шатер и, разведя большой костер в центре, сидел возле него и невидящим взором смотрел на танцующие языки пламени. Он настолько погрузился в свои мысли и воспоминания, что не замечал ни ядом пропитанных слов Морриган, ни то, как я несколько раз его окликнула, предлагая ужин. Здесь я его понимаю очень хорошо, мне и самой не до веселья и разговоров, все–таки та ночь была самой насыщенной и страшной в моей жизни. Да, меня много тренировали по моим просьбам и под строгим и недовольным взглядом тейрны Элеоноры. Которая не одобряла увлечений своей любимой младшей дочери, но и сделать ничего не могла, понимала, что ее дочь вся в нее саму. Пара слезинок скатилось по моим щекам при упоминании о семье, но жажда мести прогнала ее, ведь я выжила всем назло. Да, сначала мной управляло только желание отомстить Хоу, но, со временем, я нашла нечто более важное в этой жизни и теперь я так просто не сдамся. Покинув круг света, созданный огнем, я, кутаясь в теплый плащ, села на корточки возле Шики, запустив руки в густой, но короткий мех Мабари. Поглаживая и чуть оттягивая его вверх, я издали наблюдала за Лелианой, гоняющийся за своим неугомонным нагом. Невдалеке от шатра Морриган спорили Винн и Зевран. Хоть старушка и была в армии короля, покинув место будущего погребения тысяч солдат еще до начала самой страшной в моей жизни ночи, ее не сильно волновало возвращение в это место, не то, что нас с Алистером. Хотя, может она просто очень умело скрывала свои чувства, ведь не стоит нас двоих, еще зеленых рекрутов, сравнивать с женщиной, которая старше нас раза в два. Да, я ничтожно мало знала короля и Дункана, но после всех тех ужасов, произошедших в моем родовом замке, они стали для меня семьей, а Остагар – домом, хоть и временным. Поглаживая Мабари по голове между ушами, я внимательнее пригляделась к Лелиане, мне всегда не давал покоя один вопрос: «Откуда обычная церковная послушница умеет так ловко управляться с двумя клинками и отмычками?» За несколько совместных боев и просто проведенных недель, я все отчетливее понимала, что рыжеволосая не так проста, как хочет показаться на первый взгляд. Ее отточенные движения рук с клинками и отмычками говорили, что до церкви она вела далеко не праведный образ жизни, добывая деньги отнюдь не честным трудом. Все это можно посчитать за то, что она давно привыкла к таким ночам, где приходится спать на клинках или мече вместо подушки. Где сон настолько чуток, что при малейшем шорохе ты готов вскочить и, обнажив оружие, защищать не только свою жизнь, но и прикрывать спину другу. Переведя взгляд на ночное небо, мне совершенно случайно пришли в голову слова одной песни, как–то услышанной еще в остагарском лагере. В тот момент я только прибыла туда и, разыскивая Алистера, слегка заплутала. А услышав голос, напевающий строки незнакомого мотива, я уже хотела пойти на этот звук, но случайно врезалась в какого–то мага, грозно кричавшего на мужчину, стоявшего в полукруге колонн. Им оказался Алистер. Незаметно для самой себя, мои губы расплылись в теплой улыбке. Сидеть было холодно и, поднявшись, я, чуть ускорив шаг, направилась к своему шатру, напевая под нос ту самую песенку, хотя скорее небольшой ее отрывок, который тогда услышала и каким–то чудом запомнила. Алистер, сидевший до этого неподвижно, поднял голову на скрип моих сапог по снегу и голос. Чуть приподняв уголки губ, он шепотом закончил за мной недостающий кусочек песни и, качнув на прощание головой, скрылся в своем шатре.