Через время

«Джон Леннон жив!» – Кричал заголовок утренней газеты. На первой странице ярко-красным шрифтом был выделен заголовок, а сразу под ним была размещена огромная фотография мужчины в очках с круглой оправой. Сэр Пол лишь хмыкнул и положил газету на небольшой круглый стол, за которым пил утренний чай. Он даже не открыл желтую газетенку, ведь и так знает, что там внутри. Немного погоды на сегодня и завтра для разных регионов страны, куча рекламы, новости спорта, мировой экономики, абзац про какую-нибудь новую модель машины, ну, и, конечно, пару страниц о «Господи! Живом Джоне Ленноне!!!». Но в это верит только тот, кто слишком наивен и погряз в своем розовом, битловском мире. И, не смотря на кучу очень похожих на правду фактов, интервью с «Джоном» и прочую муру, – Пол в это не верил. Хотя, если уж совсем честно, очень хотелось. Очень. Но все это было чистой воды издевательством. Казалось, что над ним, Полом, смеется весь мир: Джон жив, малышка Поли, как тебе это, а? И хотя Пол был далеко-далеко-о-о не малышкой, ему было не до смеха. Через 35 лет люди не воскресают, не появляются вновь, не... Ох, не важно. Главное, такого не может быть. Скрипя сердцем, можно признать, – вся эта легенда была очень правдоподобной. Джона действительно подстрелил чокнутый фанат, он взаправду был на грани смерти, Йоко по-настоящему отсоединила провода, благодаря которым он оставался в этом земном мире. А вот дальше... Сердце музыканта справилось. Выжил. Выжил! И сам же попросил свою жену, чтобы она сказала всем, что Джон Леннон мертв. В дальнейшем он скрывался, менял прически, очки, одежду, имя. Всё. Изменил всю свою жизнь. Молча, стоял посреди людей и наблюдал за рыдающей толпой. Молча, присутствовал на всех концертах Пола, куда тот звал Йоко. И 35 лет ни слова, ни взгляда. Как-будто действительно умер. Так, во всяком случае, говорил в интервью этот нахал. Так и хотелось признать это правдой, но... Нет. Пол резко поставил чашку горячего чая на стол, разлив немного на злосчастную газету. И даже... Ну, вот допустим, это правда, то почему... Почему... Пол поджал губы и устремил взгляд в окно. То почему Джон не связался с ним? Ведь, он и Джон, они были друзьями. Маккартни встал со стула и быстрым шагом подошел к окну. Не обращая внимания на барабанящий дождь за стеклом, он распахнул окно настежь, набрал полную грудь свежего воздуха и подставил лицо прохладным каплям слезам природы. Те отдавали меланхолией ушедших дней. Слишком много мыслей роилось у мужчины в голове. Слишком много вопросов - ничтожное количество ответов. Музыкант встряхнул головой и посмотрел на город. Отсюда, из его небольшой квартирки ещё со времени 1964, о которой никто не знал, кроме Джона и позднее Линды, был виден чуть ли не весь Лондон. Из ныне живых его здесь едва ли кто-то сможет найти. Пол молчал. Он считал, что происходящее здесь в самое головокружительное время в его жизни, не должно выходить за стены его небольшой крепости. Со времён появления этих чудо новостей о его мертвом друге, сэр Пол всё чаще начал сбегать именно сюда. – По-оли, ты начал курить больше, чем я. – Джон подходит к Полу и кладет руки ему на плечи, начиная слегка массировать. С легкой усмешкой Леннон наклоняется и шепчет на самое ухо бас-гитаристу. – Твое рыжее чудовище не удовлетворяет тебя? – Если ты о себе, – Маккартни с загадочной улыбкой выбрасывает бычок в открытое окно, который испаряется с глаз Джона со скоростью света из-за его плохого зрения. – То вполне удовлетворяет. – Вполне? И это всё? – Джон прикусывает нежную мочку уха своего соавтора и слегка надавливает на плечи, заставляя Пола лечь животом на подоконник. Сам он придавливает Макку своим весом. – Не очень-то удобно... – Пол пытается повернуть голову, чтобы посмотреть на Джона. Тот с ехидной улыбкой наблюдает за пойманной пташкой. В комнате пахнет сыростью из-за раскрытого окна и дождей, которые зарядили вот уже недели на две. На кухне то тут, то там валяется несколько бутылок из под пива, а на полу разбитая тарелка из-за попытки Джона отобрать последний сэндвич у Пола. Попытка успехом не увенчалась, а двое музыкантов поспорили, кто первым уберет осколки. Для Джона дело плевое, а Пол уже собирается проиграть, потому что... Ну, мало ли кто-нибудь наступит. По всей комнате, где находится сразу и кровать и стулья, которые служат вместо шкафа, разбросаны листы с песнями. Перечеркнутые, мятые, ждущие, когда два соавтора обратят на них свое внимание и доведут до приемлемого состояния. Две гитары так же скромно ждут своих хозяев, а Джон и Пол тем временем не спешат. – Скажи, что мой трах самый лучший в мире, – и Джон несильно дергает Пола за волосы, заставляя посмотреть на дождливый и унылый Лондон. Пол играя, не говорит ни слова. Джон не выдерживая, целует того в шею. Резким рывком развернув к себе Маккартни, Леннон впивается ему в губы, но сразу отстраняется. – Скажи, что мои поцелуи сводят тебя с ума, – и Джон снова целует Пола, даже не собираясь ждать ответа. Пола давно выдали с потрохами его глаза, которые горели каждый раз, когда он видел Джона. Пола выдали губы – обветренные, но не менее привлекательные, чуть исказившиеся в стоне, который слетел с них, когда Джон залез двумя руками басисту под водолазку, пересчитывая позвонки на не менее привлекательной спине. Джон нарочито медленно стянул с Маккартни его водолазку и без зазрений совести бросил в окно. – Что ты... – Тшш... Заткнись, это не важно. – Леннон начал осыпать поцелуями подбородок, шею, а затем и грудь Маккартни. Пол наблюдал за действиями музыканта из под полу прикрытых век. Он медленно, но верно сходил с ума под влажными укусами-поцелуями, коими наградил его сам Джон Леннон. Джон тем временем опустился перед Поли на колени и так же медленно расправился с его ширинкой. Все это время он наблюдал за реакцией его королевы. За тем, как Пол краснея, прикрывал стон рукой, за тем как выгибался навстречу Джону. Он видел, что Маккартни весь промок из-за ливня, который не прекращался и во время их слияния друг с другом. Где-то задней мыслью промелькнуло, что Пол может заболеть, но Джону грех было останавливаться и прерывать начатое. Когда Джон резко сорвал с Пола штаны вместе с трусами, он сказал: – Скажи, что мой минет самый горячий и сногсшибательный. – Да... – Новый стон потонул в усилившемся дожде. Пол прикусил губу и зажмурил глаза, прогоняя навязчивые и такие желанные воспоминания. Хватит. Все это определенно сводило его с ума. Нужно найти этого «Джона» и растолковать ему, что так поступать не стоит, как минимум из-за памяти к великому музыканту. Ну, а вообще, он сделает это для себя и собственных нервов, которые такими темпами рискуют быть сломленными. Уже собравшись закрыть окно, а потом наспех сполоснуть чашку и выкинуть газету, Пол заметил внизу человека. Он был одет во что-то черное, с этого этажа было плохо видно. Мужчина неотрывно смотрел наверх. Маккартни сначала подумалось, что незнакомец просто смотрел на небо или что-то в этом роде, но всё изменилось, когда мужчина помахал ему. Музыкант с нескрываемым интересом нагнулся через подоконник, почти наполовину свисая, чтобы лучше рассмотреть. Неизвестный снова помахал, на этот раз двумя руками. Пол, честно говоря, был удивлен. Возможно, человек снизу перепутал его с кем-то. Кто вообще мог махать экс-битлу сейчас, когда никто не знал где он. Да-да, это конечно могли быть Линда с Джоном, которые, кстати говоря, были мертвы. Неожиданно, правда. Поэтому Пол решил, что это просто чудак, которому не лень мокнуть под дождем. Сэру Полу тоже было не лень, поэтому он помахал ему в ответ. После этого действия со стороны музыканта, человек быстро скрылся из виду в подъезде дома. Пол озадаченно моргнул несколько раз и с удивленной улыбкой вернулся в комнату. Он забыл закрыть окно и серо-голубые занавески, которыми оное было завешано, развивались на ветру. Пол взъерошил мокрые волосы и пошел все-таки мыть чашку, о которой благополучно забыл во второй раз, когда в дверь постучали. С небольшой кухоньки удивленный Пол быстро добрался до прихожей с тремя крючками, на одном из которых весело его пальто и красный шарфик. – Кто там? – Спросил мужчина, прислонившись к двери. Открывать кому-то просто так было неправильно, да и странно, что ему в дверь вообще кто-то стучит. Может это сосед, который хочет попросить соль..? – Давай дорогой, открывай. – Голос за дверью звучал с усмешкой, но, главное, он принадлежал мужчине. – Э... – Пол на секунду замолчал. – Думаю, вы ошиблись. И Маккартни уже собирался, пожав плечами отойти от двери и, скажем, домыть, наконец, несчастную чашку, как кто-то повернул ключ в замке, а затем приоткрыл дверь... Пол с глазами по пять копеек смотрел на мужчину в проходе, который болезненно был похож на махавшего с улицы незнакомца и на... – Чего застыл, Макка? – Мужчина напротив хмыкнул и непринужденно облокотился на косяк двери. Он смиренно ждал, когда Пол снова научится говорить. – Я... – Маккартни, кажется, забыл, как дышать. Его не очень беспокоило, что кто-то незнакомый стоит у него в квартире, по-хозяйски облокотившись на косяк. Его больше волновало, что он до ужаса был похож на его мертвого друга – Джона Леннона. В голове у Пола был не бардак, там разыгрывался хаос. Кто, черт подери, этот человек? Откуда у него ключи от его квартиры? Почему он называет его - Пола по имени? Да хотя бы, что происходит? – О Боже, кажется, я зашел не в тот день, когда у тебя работают мозги, Поли. – И незнакомец коротко рассмеялся, а потом серьезно, слегка нахмурив брови, посмотрел на сэра Пола Маккартни и полностью зашел в квартиру, закрывая за собой дверь. – Послушай меня. – А-а. Стой. Это все чушь. Все, что ты скажешь, окей? – Пол выставил перед собой руки, как бы в защитном жесте и помотал головой. Да, он хотел поговорить с этим человеком, который так нахально пытался заставить весь мир поверить, что его Джонни жив. Да, он хотел не просто поговорить с ним, он хотел прижать его к стенке, потому что сил терпеть всё это уже не было. Месяц! Месяц этот мужчина притворялся его Джоном. Сначала Пол думал, что это какой-нибудь обдолбаный фрик, которого раскусят сразу же, но время шло и весь мир, точнее все, кому это было интересно, принял в свои объятия, чудом выжившего и скрывавшегося, чтобы отдохнуть Джона. Звезда рок музыки, общественный деятель и просто великий человек вернулся! Гип-гип ура! Гип-гип ура! Гип-гип ура-а-а!!! Ну, да пошел бы этот ЛжеЛеннон куда подальше, потому что настоящий Джон так не поступил бы с ним. И сейчас, глядя в лицо самозванцу, Пол злился, но вместе с этим он был полностью ошарашен, ведь... Все складывалось так, будто это действительно Джон. И лицо, и ключи эти дурацкие и даже манера общения. Но нет, всё это очень легко подделать, хирургическое вмешательство или... Или ещё что-нибудь! Ну, просто не может быть, чтобы это был Джон, понятно? А ключи... Ну, их можно подделать, только вот... – Что это? – Джон скептически смотрит на небольшой ключ в руке Пола. – Ключ, не видно, что ли. – Пол с небольшими нотками раздражения вновь протягивает ключ Леннону. – Я вижу, что ключ, но разве мы какая-то глупая пара женатых супругов, чтобы делить это... – Джон разводит руки в стороны, насколько ему позволяет подоконник, на котором он сидит, и оглядывает небольшую комнату справа налево. – …Это чудное гнездышко? – Не хочешь, не надо. – Пол хмурит брови и прячет ключ обратно в карман. Ведь он знал, что Джон посмеется над ним и его предложением, не-е-ет, все равно надо выставить себя перед ним полным дураком. – Обиделся. – Кивая головой, констатирует факт Джон, доставая из мятой пачки сигарету, и закуривает. – Хочешь? – Нет. – Маккартни отворачивается от соавтора и смотри в окно. Снова дождь. У Джона в глазах пляшут чертики, он поворачивается к Полу и медленно выдыхает весь дым ему прямо в лицо. – Что ты... – Я никогда не дам тебе договорить. – Джон тихо смеется, зажмурив глаза. Он притягивает одной рукой насупившегося Маккартни к себе за талию и целует в лоб. – Я люблю тебя, а теперь давай уже сюда эти глупые ключи. У Пола сразу поднимается настроение, он быстро выуживает из кармана одинокий ключ, пока Джон ещё не передумал. – Не делай такое лицо, как будто я только что совершил какое-то доброе дело. Мне не интересно это твое предложение с ключом, ясно? И Пол радостно кивает головой, зная, что Джон не вернет ему небольшой подарок обратно. – О Боже, Пол, я это сделал, чтобы твои оленьи глаза не наполнились обидой, ясно? И Маккартни снова радостно кивает, пытаясь не засмеяться. Джон улыбаясь, прикрывает глаза и прячет ключи в кармане. – Макка... Пол знает, Джону приятно. Хотя Джон и пытается это скрыть. Пока Пол боролся сам с собой и своими гнетущими мыслями, Джон снял мокрую, верхнюю одежду, которой оказалась черная куртка, и повесил ее на один из свободных крючков. Под низом у него была надета обычная белая рубашка с закатанными рукавами. Он тяжело вздохнул и из под оправы очков посмотрел на Маккартни. – Ну... Во-первых – прости, я виноват. – Джон выдержал небольшую паузу, а затем посмотрел Полу в глаза и продолжил. – На вопрос, почему не пришел сразу, отвечаю... Я боялся. Действительно боялся, не смотри на меня так. – Леннон виновато улыбнулся и сделал шаг к Полу. – С-стой! – Запинаясь, проговорил Пол. – Я не знаю кто ты и что тебе н... – О, Господи! – Перебил Джон, всплеснув руками. – Пол, сложно поверить, понимаю, но когда все так очевидно! – Ничего не очевидно!.. – Пол закрыл лицо руками. – Убирайтесь отсюда. – Пол, детка, я... – Просто уйди! – Маккартни сорвался на хриплый крик и замотал головой. – Это очень жестоко, приходить так ко мне. – Пол... – Джон, заламывая руки, подошел к экс-битлу. – Выслушай, пожалуйста. – Я же сказал... Прочь. – Пол убрал ладони от лица и указал рукой на дверь. В квартире воцарилась тишина. Пол молча указывал на дверь, Джон молча сверлил его взглядом. Наконец Леннон нарушил тишину: – Я не уйду, пока не поговорю с тобой. – Разочарую тебя. – Пол не смотря на мужчину напротив, подошёл к входной двери и открыл её. – Тебе действительно лучше уйти. Джон ухмыльнулся и покачал головой. – Нет Макка, я не уйду. – Я не уйду. – Джон серьезно-серьезно посмотрел на Пола. – А если ты все-таки найдешь... Ну, ту самую, которая будет тебя понимать. – Маккартни тяжелым взглядом уставился в потолок. Два музыканта лежали на двуспальной кровати, потрепанные, с мешками под глазами и кажется, загруженные до глубины души. Внезапно смех разрушил весь гнет ситуации. – Макка, ну разве есть такие? Пол удивленно посмотрел на Леннона. – Я серьезно. – Не хмурь брови, детка, я же сказал, я не уйду. – Уже уходил... – У Пола сперло дыхание. Он пытался справиться со всем тем ураганом, который бушевал внутри. Хотелось закричать на того человека, который так искренне парадировал Джона. Он даже вызывал те же эмоции, в основном из-за его глаз. Казалось, что они смотрели прямо в душу, через 35 лет снова что-то будто вспыхнуло внутри, одновременно ломаясь. Только Мария знала, как тяжело было сохранять более-менее спокойное выражение лица, когда хотелось просто скатиться по стене, вжимаясь сгорбленной спиной в неё, зажмуриться и проснуться. – Макка... – Джон, скрепя сердцем, оглядел музыканта напротив с ног до головы. – Я. Тебе. Не. Макка. – Пол резко посмотрел на новоявленного Джона со всей болью, которая оставалась где-то внутри него после смерти друга. – Пожалуйста, уйди, - почти умолял он. – Я. Не. Уйду. Пол беспомощно прислонился к косяку двери и посмотрел на потолок. – Хорошо... – Он глубоко вдохнул. – Хорошо. – Шумный выдох. – Тогда уйду я. Маккартни не оборачиваясь, выбежал из квартиры и начал спускаться по лестнице. – Пол, стой! – Раздалось где-то сзади сбежавшей Золушки. Но Маккартни и не думал прислушаться к зову. Торопясь, он сбегал по ступенькам, думая, что если сейчас избежать этого разговора, то и потом он его не настигнет. Да пускай этот придурок играет со всем миром, на здоровье! Только его пусть не трогает... Жестоко, очень жестоко поступать так. Резкий толчок в бок и сэр Пол оказался прижат к выцветавшей стене среднестатистического подъезда. – Быстро же ты бегаешь, для своего возраста. – Джон, прикрыв глаза, тихо засмеялся. Он уткнулся лбом в лоб Пола и заглянул тому в глаза ища понимания. Пол возмущенно выдохнул и постарался оттолкнуть от себя Леннона, но как оказалось безрезультатно. – Итак, Маккартни, сейчас мы пойдем в нашу квартиру... – Начал Джон, делая акцент на слово «нашу». - …И поговорим, понял? Не дожидаясь внятного ответа, хотя бы кивка, Леннон схватил того за руку и потащил за собой вверх по ступенькам. Пол тащился вслед за ним с явным раздражением. Да кто это вообще такой, а?! Джон завел Маккартни в дом, резко захлопнув дверь и закрывая на замок. Увидев удивленный взгляд экс-битла, он пояснил: – Чтобы ты опять не сбежал. – Джон сложил руки на груди. – Я знаю, что настроен ты очень скептично. – Угу. – Буркнул Пол и прислонился спиной к закрытой двери, также складывая руки на груди. Из-под небольшой челки он испепелял новоявленного Леннона взглядом. – Макка... – Проходили уже, ближе к теме. – Пол фыркнул и закатил глаза. – Черт тебя подери, а... Хотя кто говорил, что будет легко. – Джон вздохнул и начал свой рассказ. – Ты чертов эгоист, Маккартни! – И увидев поползшие вверх брови Пола поспешно добавил, разводя руками. – Мы же хотим поговорить начистоту? Да, так что, будь добр, выслушай. Ты меня знаешь, чуть ли не лучше всех и знаешь, как тогда в 80-м меня все достало. Знаешь ведь? Зна-аешь. А хотя... Виноват уж точно не 80 год. И не 70... Все началось, как я думаю, когда я родился! Я не из этого мира. Здесь всё не так, как, по-моему, должно быть. И ты весь не такой. Бесишь, вот, прям до дрожи. Очень ты мне надоел... – Джон быстрым шагом преодолел расстояние до растерянного сэра Пола и рывком притянул того, к себе за грудки кофты. – Однако, я до дрожи, влюблен в тебя, - сказал мужчина в очках приглушенным, пропитанным чем-то скорбным, голосом. – Люблю тебя... И поэтому ненавижу. – Джон оттолкнул от себя Пола, из-за чего тот несильно приложился спиной о дверь, да так и остался стоять. Дерзость и резкие движения были в духе Джона, он честно, не планировал говорить ничего такого, но правда сама рвалась наружу, да и разве может он её сдерживать? Не в его силах управлять лезшими наружу эмоциями. Он не хотел обвинять во всех своих проблемах Пола, разве тот заслуживает необоснованного гнева Леннона? Джон сам виноват, ещё тогда он не должен был брать его в «Каменетёсы», не должен был испортить тому жизнь, не должен он был влюбиться в того, кто, как тогда ему казалось, понимал его и, уж точно, он не должен был влюблять в себя мальчика с оленьими глазами. Но разве сердцу прикажешь? И Джон злился. – Ты. Ты во всем виноват, ясно тебе? Жить мне нормально не давал, звонил... – Это стало последней каплей в и так переполненной чаше. – Что? Изволь повторить, а. Кто кому жить не давал? Какой же ты все-таки ублюдок! Лучше бы ты не возвращался! Зачем? Зачем ты это делаешь всё? Зачем ты снова рушишь... Нас? Джон, я не понимаю... – Пол и не думал отталкивать Леннона, держащего его за грудки, лишь опустил ладони на запястья того, не менее отчаянно пожирая взгляд карих глаз. Джон внутренне сжался под этим взглядом. "Не смотри так, Макка". Снаружи же он оставался холодным, как тот дождь за пределами их небольшой крепости. – Что же ты из себя великомученика делаешь? Что же ты о других не думаешь... Кто ещё из нас эгоист?! – Хочешь свесить всех собак на меня? – Хриплым, то ли от волнения, то ли от злости голосом сказал Джон. – На себя посмотри. Святоша Поли... Маленький паршивец, готовый на всё ради славы... – Джон резким движением перехватил поднявшуюся для удара руку Пола и, сжав, положил себе на сердце. – Оно бьется, Пол. А это значит, что тебе придется смириться с моим существованием. В казавшейся теперь слишком узкой прихожей воцарилось молчание. Молчание, которое поедало последние частички здравомыслия. Такая всепоглощающая тишина, которая неумолимо рушила внутренний мир обоих соавторов, друзей, когда-то любовников... Такая тишина, в недрах которой скрывалась вся боль и невысказанные слова. Обоим хотелось накричать друг на друга, в уголках глаз собирались непрошенные слезы и от бессилия хотелось выть. Два старых идиота, которые до сих пор вешают всех собак друг на друга, которые не могут договориться, как делают это нормальные люди... Двое влюбленных. Бесконечно запутавшиеся и обманутые. – Я... – Пол с рваным вдохом закрыл глаза. Под его рукой трепыхало сердце его самой большой слабости и тайны. Сердце Джона Леннона, чей ускорившийся стук, указывал на сильное волнение. – Джон... Я... Боже, Джон. – Пол с нервным всхлипом посмотрел куда-то в бок. – Я так скучал... – Музыкант почти шептал срывающимся голосом, от чего некоторые слова тонули в той самой, всепоглощающей тишине. – Ты кретин... – Пол, дрожа, положил свою голову на плечо Джону. Не менее трясущейся второй рукой, Джон неловко обнял Маккартни. – Я тоже, Поли... – Джон тяжело вздохнул и, насколько позволяло их положение, крепко прижал Макку к себе. Ещё тогда, когда Джон услышал первый всхлип Пола, его отпустило. На место злости пришло сожаление. Он опять чуть всё не испортил, опять чуть не потушил их с Полом огонь. В таком небольшом камине, такой небольшой огонек, который согревает их. Они вдвоем сидят в одинокой комнатке, где есть только этот обычный-приобычный камин с таким маленьким, но сильным пламенем. Оно, как иногда думал Джон, называется любовью. И всё, что ему нужно было это Пол и их огонь, который они могли раздуть только вдвоем. – Прости... – Джон сильно-сильно зажмурил глаза, пытаясь прогнать слезы. Он высвободил руку Пола и по-медвежьи обнял того, прижимая к себе так, будто это больше никогда не повторится. – Прости. Мне так жаль, красотка... Так жаль. Пол нервно хихикнул услышав давнее прозвище, а затем шмыгнул носом. Нервы играли с ним злую шутку. Коридор, в котором они стояли уже не казался таким узким. Его попросту не было. Были только двое и всхлипы, вместе с которыми, оковы спадали с рук и с ног, а раны на сердце начинали затягиваться. – Да не уйду я. – Джон смеётся хрипло и ерошит уложенные волосы Пола, от чего тот недовольно пыхтит. – А если уйду, то вернусь, куда я без тебя, а? – А? – Передразнивает Пол, показывая язык.