Настоящие чувства

Как только демон, обладавший золотистым цветом волос, приблизился к лицу юного графа, послышался звон разбитого стекла, а если быть точным, окна, выходившего на улицу, к повозке, в которой привезли Сиэля. Последний едва заметно с облегчением выдохнул, увидев потревожившего их мужчину. Если бы пришел на пару минут раньше, было бы идеальнее некуда, но в этот раз дворецкий конкретно облажался. Себастьян мельком взглянул на нависшего над его хозяином упыря и в тот же момент впечатал его в стену. Прижимая того к твердой поверхности, осмотрел своего графа заботливо-нежным взглядом и, несмотря на то, что видел идеальное состояние здоровья Силя, все же прибег к словам. — Прошу, примите мои извинения, господин. Я был слишком беспечен. Вы в порядке? — Да, Себастьян. Надеюсь, подобного больше не произойдет. Злиться на дворецкого просто не получалось. Кажется, этому чуть ли не щенячьему взгляду едва ли можно отказать. Вот отойдет немного, вернутся в поместье, тогда и отчитает как следует, не при наблюдателях ведь это делать. — Да, мой лорд. А сейчас спите, скоро все закончится. Его слова проникали в мозг уже отдаленно, графа резко склонило в сон, хотя до этого он был крайне бодр. Наверняка без особенного дьявольского вмешательства не обошлось. Как только Михаэлис удостоверился в том, что господин крепко уснул, переместился в мрачное, холодное пространство подальше от поместья: сейчас он не беспокоился, что его графу причинят вред, так как все живые существа, напоминающие людей, в ближайших километрах были мертвы. Теперь можно было спустить всю злость на это жалкое недоразумение, позволившего себе наложить лапы на его Сиэля. — Надо же, и чем ты думал, когда вывозил юного господина у меня из-под носа? Бешенство рвалось наружу и разливалось черными тенями, исходящими от силуэта Михаэлиса, они будто становились отдельными осознанными созданиями, готовыми разрывать плоть в клочья. — Я… Адриан пытался выдумать себе оправдание, чем еще сильнее злил Себастьяна, едва сдерживающего себя, чтобы не убить этого ублюдка сразу и вернуться к сладко спящему, совершенно беспомощному юному господину. Дворецкий поднял соперника над полом и сжал его горло так, что на нем остались следы от его длинных пальцев. Недолго думая, брюнет вновь впечатал Адриана в стену, однако на этот раз на запястьях последнего как по волшебству появились железные браслеты. Как только они сдавили руки златовласого, комнату взорвал его крик, потому что все силы и могущество в миг покинули его. Теперь у него не было и капли хранимой всеми демонами тьмы. Это было так больно, как если бы все органы сдавили прессом, а ты по какому-то недоразумению продолжал бы жить без них, не имея возможности даже дышать. Постепенно зажглось несколько свечей по краям комнаты, их свет тускло пробегал по многочисленным орудиям пыток. Они были разной формы, предназначения, степени жесткости, и на данный момент Себастьяну было действительно жаль, что он не сможет опробовать хотя бы половину из этих прекрасных предметов на этом жалком теле. Конечно же, в первую очередь пошли плетки и хлысты со вставленными в них металлическими шипами. Это жалкое подобие демона извивалось всем телом и дарило душещипательные крики, дарившие Михаэлису удовольствие. С каждым ударом он чувствовал себя все приятнее и приятнее, а когда плоть начала сходить с мускулистой бывшей некогда белоснежной груди, он остановился, давая жертве, не способной умереть, перевести дух. Адриан бился в агонии, его тело сотрясалось, каждый удар отдавался лязгом стальных браслетов о стану, смешивавшихся с его криками. В какой-то момент голос сел, отчего оставалось лишь хрипеть, чтобы выплескивать боль наружу. Он едва ли не сходил с ума и проклинал чертового Фантомхайва, за то что тот попался ему на глаза. Зачем он вообще покусился на него… Мысли были прерваны очередной пыткой. На этот раз Себастьян взялся за ножи. Он тщательно выискивал взглядом болевые точки на теле своей жертвы и с идеальной точностью попадал в них. Когда демон от шока пытался провалиться в небытие, Михаэлис выливал на него ледяную воду и приводил в чувства, чтобы тот мог как следует насладиться сладкой болью, которую и сам недавно хотел причинить его юному графу. Алые глаза вспыхнули, когда в руке оказался кинжал с зазубренными краями — его последнее орудие на сегодня, которое лишит подонка жизни. Он медленно, с маниакальным наслаждением, проник им в место под ключицей и повел его вниз, к концу живота. Когда до полового органа оставалась лишь пара сантиметров, демон достал кинжал, подождал минуту, пока жертва ощутит это, и с легкостью мясника отрезал член, тут же упавший на холодную поверхность пола. Финальным, окончательным для жизни ублюдка стал удар этого необычного кинжала в сердце, которое тут же остановилось уже навсегда. Искалеченное тело превратилось в пыль, оставляя от себя только жалкую кучку на полу. Себастьян сбросил верхнюю одежду с перчатками, тут же облачаясь в совершенно новый фрак, и вернулся к спящему юному господину. Тот даже не сдвинулся за все время, что дворецкий позволил себе отсутствовать. Не почувствовал граф и как демон аккуратно уложил его уже в покои господина, и как тот мягко коснулся нежной щеки своей оголенной рукой, и как впоследствии ее сменили мягкие губы. После этого демон отшатнулся, не совсем понимая, что творит. Сердце, некогда совершенно опустошенное, не бьющееся, вдруг легонько ударилось о ребра, словно издеваясь над своим хозяином. — Что же вы сделали со мной, господин? — тихо спросил дворецкий, глядя на улыбающегося во сне мальчика.

End flashback