Призраки прошлого

Отключив телефон, Катана думала, что ей делать. Вообще, стоило обратиться к директору. Почему он впускает посторонних на территорию школы? Это что, проходной двор? Коичи, даже со своей ленью, справился бы с ролью директора лучше. Даже он не потерпел бы такой халатности. — Прости, конечно, что отвлекаю, но объясни мне, почему ты убежала прямо с урока, — в дверях, скрестив руки на груди, стоял Акаши. — Мне не хочется маячить на обложках всех журналов со сплетнями. И в тысячный раз повторяю: я не встречаюсь с Кисе! — девушка чуть повысила голос. Просто у Йоши начали сдавать нервы. Недоедание, недосып, отсутствие парня (ну, это уже личное), сегодняшний шок и постоянная беготня от папарацци явно не способствуют душевному равновесию. Все-таки не стоило засиживаться до трёх ночи и искать сведения о ПЧ. Можно было просто спросить у брата. Но нет, она же гордая. Её гордость её же и сгубит когда-нибудь. Катана с силой надавила пальцами на виски. Надо было взять себя в руки. Наплевав на все, она вышла из класса, пройдя мимо Сейджуро и не удостоив его даже взглядом, Йоши направилась в столовую. На голодный желудок она плохо думала. Парень с невозмутимым видом пошёл вслед за девушкой. И обоим было плевать, что они, формально, прогуливают урок. Вдруг Катана покачнулась и стала падать, но Акаши вовремя её подхватил. Глаза у девушки слипались. Все-таки усталость, недостаток пищи вкупе со всеми происшествиями за сегодня сделали своё дело, ведь у Йоши и без того слабый иммунитет. POV Катана Я не знаю, сколько была в отключке. Помню только, как меня подхватил Акаши, а дальше темнота. С трудом открываю глаза и вижу белый потолок. Во всем теле чувствуется слабость. Чуть повернув голову набок, понимаю, что в медпункте. — Очнулась? — слышится голос Акаши, и он показывается в проеме двери. Дежавю. Кажется, он так же вошёл и в тот класс. — А то не видно, — хмыкнула я. Блин! Вместо того, чтобы поблагодарить, я снова язвлю. Все-таки Тецу-нии прав, и привычки хуже болезни. — Ты свалилась в обморок от переутомления, — пропустив мимо ушей мои слова, спокойно оповещает меня Акаши. — Сколько я была в обмороке? — чуть приподнимаясь на руках, спрашиваю я и тут же хватаюсь за начинающую ныть голову. — Полчаса. Медсестра уже проверила тебя. Неужели у тебя настолько слабый организм? Ты казалась мне вполне сильной тогда, в коридоре, — припоминает экс-капитан Чудес тот момент за два дня до матча с Кирисаки Дайчи. — Имея активность мозга выше, чем у обычного человека, я и члены моей семьи можем периодически контролировать выбросы адреналина в нашем теле, что придаёт нам приток дополнительной силы, — непонятно зачем объясняю ему я. — Но впоследствии вы быстрее устаёте, верно? — выдвигает он догадку. Я лишь кивнула, едва сумев устроиться на кушетке полулежа. Акаши это заметил и наконец подошел ко мне, поставив рядом пакет с чем-то. — Тебе надо поесть. А то снова в обморок упадёшь. Не знаю, что ты любишь, но надеюсь, не против пары бутербродов и сока. — Не волнуйся. Я не привередлива в еде, — закатываю глаза и вздыхаю. Открыв пакет и достав оттуда два бутерброда, один я нагло всучила в руки аловолосого, а второй открыла и начала есть. Акаши смотрел на меня с немым вопросом. Вслух он уже не мог ничего спрашивать. Правило игры. Он исчерпал свой лимит. — Садись и ешь, — взглядом указываю на табуретку рядом с кушеткой. — Я не люблю есть в одиночку. И сколько я тебе должна за все это? — я подтягиваю к себе свою сумку, что лежала рядом с пакетом. — Нисколько. Я угощаю, — покорно сев на табуретку, он также открыл упаковку бутерброда и начал есть. — Не волнуйся. У работы модели есть и плюсы. Я вполне обеспеченна. Не люблю быть кому-то должна, — отвечаю ему. — Я считал, что подростков во время школы обеспечивают родители или ещё кто из старших. А ты, выходит, сама себя обеспечиваешь, — подводит итоги Сейджуро. А я застываю. Упоминание родителей больно резануло по душе. — Мои родители мертвы, — небрежно говорю я, перестав рыться в сумке. Просто откусываю большой кусок от бутерброда и отворачиваюсь от него. Я буквально кожей чувствовала его взгляд. — Прости. Я не знал, — сочувствующе произнёс Акаши. — Не жалей меня. Это унизительно, — раздраженно говорю я. — Я не жалею. Я понимаю тебя в каком-то роде. Я тоже потерял мать. Она умерла от болезни, — в его голосе слышится горечь. Я оборачиваюсь и вижу отчуждённый взгляд красных глаз. Хоть он и пытается показать, что давно пережил все это, я вижу, что ему больно вспоминать. Он так похож на Тецу-нии в этом плане. Акаши пытается никого не подпускать к своей душе, отталкивая своей холодностью. Как и Тецу-нии. — Твоя мать умерла от болезни. А мои родители от пулевых ранений. Это разные вещи. Особенно, если их застрелили на твоих глазах, — безжизненно добавляю и вижу удивлённый взгляд. — О смерти отца я не жалею. Он никогда не любил ни меня, ни моих братьев и сестру, даже ненавидел. А вот мама просто хотела нас защитить, — сама не понимаю, зачем все это ему рассказываю, но он просто молчит и слушает. И я просто благодарна, что он меня не перебивает. Другой на его месте пропустил бы все мимо ушей, ибо никому не интересно слушать о проблемах. Парней интересовали во мне лишь внешность и моё тело. Никому и дела не было до моей души, кроме, пожалуй, Макото. Он действительно меня понимал. — Да уж. Даже представить боюсь, что у тебя за семья, — вздыхает Акаши, похоже, я довольно долго молчала, пребывая в раздумьях. — По сравнению с этим мои проблемы общения с отцом кажутся мелочью. — Не надо представлять. С одним из моих братьев ты уже пересекался, — я проявляю неслыханную щедрость, давая ему подсказку для следующего хода в партии. И эта подсказка может стоить мне победы, если он её правильно расшифрует. Да уж. Кто хотел меня понять, те ничего не могли достичь, ведь сразу сдавались. А секрет в том, что я сама не понимаю половину из того, что творю.