Призраки прошлого

Катана в прострации сидела за своей партой. И хоть внешне она оставалась спокойной, внутри она была готова на стены кидаться. Она мало общалась с Югито, Ямато она знала больше, но переживала за них обоих в равной степени. С тех пор как Тецу сообщил ей о случившемся, она места себе не находила. Уроки протекали незаметно для нее. Она фактически не меняла своего положения. Просто тихо сидела за своей партой у окна. Она понимала, что конец этой безумной и сумбурной истории близок. И будет ли конец счастливым или печальным зависит только от Тецуи и Сакурая. Йоши не могла ничем помочь или что-либо изменить. И от бессилия задыхалась. Она терпеть не могла своё бессилие. Словно возвращалась в тот момент, когда она стояла рядом с братом, лежавшим на асфальте, и не могла дозваться до него, а люди проходили мимо них, не замечая истерики маленькой девочки, которая впервые ощутила дыхание смерти на коже. Она пришла в себя лишь тогда, когда её внезапно дёрнули за локоть, и, подняв с места, потянули куда-то. Непонимающе похлопав глазами, Катана осознала, что тот, кто её тянул, был Акаши. Осознав это, она дёрнула руку в попытке вырваться, но, как и ожидалось, попытка была провальной. — Пусти меня, — рыкнула Йоши. Точнее попыталась. Голос звучал подавленно и сипло от долгого молчания. — Что случилось? Ты сама не своя сегодня, — говорит Акаши. Такой же холодный, каким его впервые увидела Катана. Словно кто-то нажал на перемотку и вернул все в тот момент, когда их игра ещё не началась. Когда все было проще, а её жизнь спокойней. Когда Акаши был лишь одноклассником, чьё внимание - минутный каприз Катаны. А в настоящем его стало слишком много и одновременно слишком не хватало. Хотя нет, не то. Это не то внимание, которого она жаждет. Вот что. Молчание затягивалось. Катана просто опустила голову, скрыв глаза чёлкой. Она ещё была не так искусна в искусстве самоконтроля, чтобы сохранить равнодушный взгляд в любой ситуации, как Куроко. Ей было ещё очень далеко до своего брата. Жаль, поняла она это только сейчас. — Ты был прав, — вдруг сказала брюнетка и горько усмехнулась, все ещё пытаясь вырвать локоть из хватки Сейджуро. Не выходило. — Ты был прав! Куроко Тецуя - мой старший брат! — уже отчаянным голосом воскликнула Катана. Почти на грани истерики. Она просто уже не видела смысла скрывать. Тецуе больше не нужно было прикрытие, а она уже устала от этой игры. Сил её больше нет. Её нервы были не железные. Не по зубам ей оказался этот орешек. Её брат в опасности, а она сидит и распускает сопли. Нет, ну не дура ли? Но младшая из всех Кацуми ничего не могла с собой поделать. Все её привычные устои жизни летели к чертям. Она решила. Если история Тецуи закончится совсем скоро, то... Пусть эта история окончится вместе с ней! Все ведь логично. Эта история началась из-за её каприза и просьбы брата. Так пусть все завершится здесь и сейчас. С последними гудками в телефоне. Таков её каприз. Очередной, минутный, глупый каприз глупой девчонки... Акаши ошарашенно смотрел на то, как по щекам девушки тонкими струйками потекли слезы. Он никак не мог понять, что вообще тут происходит. А точнее, что происходит с этой девушкой. Только три дня назад она была в полном порядке и спокойно отрицала своё родство с Фантомом, смеялась и не могла усидеть на месте. А сейчас... Она скорее напоминала брошенную, фарфоровую куклу, а не человека, когда все уроки сидела без малейшего признака жизни, что Акаши даже почувствовал... А что он собственно чувствовал? Как вообще можно назвать чувство тревоги и нервозности, а также первого порыва вызвать скорую помощь или как минимум проверить у неё наличие хоть какого-то пульса при виде такого болезненного и опустошенного вида девушки? Нет. Сейджуро просто не может признать, что беспокоится о ней. Просто не может. Это неправильно! Беспокоятся только о близких, а кто ему она? Просто одноклассница. И менеджер. И соперница в игре... Которая поднимает белый флаг. — Ты победил, Акаши-кун, — сквозь слезы улыбнулась девушка. — Нет, — качнул головой Сейджуро, словно отказываясь в это верить. Его брови нахмурились, губы сжались в нить, а взгляд бардовых глаз стал суровым. Впервые слово "победа" ощущалось как пощёчина или хороший удар под дых. Словно болезненное прощание. — Не смей, слышишь! — сквозь зубы выдохнул, а точнее прошипел Сейджуро, но голос звучал тихо, почти шёпотом. Нет. Все не должно так глупо завершиться! Не надо ему такой победы. Хотя... разве не этого он добивался? Тогда почему такое чувство, словно это она выиграла, а не он? Раз она сама отдаёт победу ему в руки. Словно сыр в мышеловке. Вот только мышеловка не исправна. — Все уже бессмысленно, — продолжала давить из себя улыбку Катана. — Я просто сдаюсь, — выдохнула Йоши. — Не смей! — воскликнул Акаши, схватив девушку за плечи и встряхнув. — Не смей так поступать со мной. Слышишь? — холодно проговорил Акаши, пытаясь взять себя в руки. — Ты не можешь все так завершить! — вконец потеряв контроль, уже не способный управлять ни собой, ни ситуацией, чуть повысил тон юноша, прижав её к стене. Ярость вперемешку с неверием мешалась в глубине глаз юноши. Но Император молчал, словно благородно решил не мешать. Впервые Сейджуро был ему благодарен. Ему едва хватало силы привести в порядок смешавшиеся почему-то мысли, он бы просто свихнулся, если бы пришлось и Императора параллельно сдерживать. Тогда о порядке в голове и связных мыслях можно вообще забыть. — Я уже завершила, — покачала головой девушка, смотря на него своими пронзительными лазурными глазами, которые словно видят все подчистую. Такие же, как у брата. — Ты не можешь... — упорно повторил Акаши и ярость в глазах заменило негласное отчаяние. Он словно физически ощущал, как что-то важное, теперь даже жизненно необходимое, утекает сквозь пальцы песком. И он ни черта не может с этим поделать. Отчаянно он пытается ухватится за утекающее, но не получается. — Могу и уже сделала. Все кончено. Ты победил. Все вернется на свои места, как до нашей игры. Я - менеджер. Ты - капитан. Мы друг другу - никто, — уже справившись с приступом истерики, спокойно проговорила Катана и вывернулась из ослабевшей хватки Сейджуро, на ходу вытирая рукавом остатки слез. Йоши уже намеревалась воспользоваться невидимостью и бесшумно уйти, но почувствовала, как мягко удерживают за запястье. Почти ненавязчиво, можно легко вырваться, но прозвучавшие слова останавливают Катану, не позволяя этого сделать. — Не уходи, — поймав ее за руку, тихо проговорил Акаши. — Не исчезай… Прошу, Катана, — не поднимая на нее глаз, проговорил юноша. Сказать, что младшая Кацуми была ошарашена, значит, ничего не сказать. Сам факт того, что Акаши Сейджуро не приказывает, а просит ее, не вписывался в привычную картину мира. От этого девушка на несколько мгновений застыла, то открывая, то закрывая рот, глотая кислород, словно выброшенная на берег рыба, и ошарашено смотря на него льдисто-голубыми глазами. И Сейджуро, и Катана прекрасно понимали, что сейчас все решится. И все зависит вовсе не от мнения капитана, а от того, какой ответ сейчас даст менеджер. Акаши впервые испытывал подобное смятение и теперь прекрасно понимал, какого это - томиться неизвестностью. Ждать приговора, надеясь на милость вместо казни, но все равно ощущать вязкий страх, прокатившийся ледяными мурашками по спине. Отчасти Акаши боялся, что Катана, словно ее брат, просто покинет Ракузан, исчезнет из поля зрения и затеряется в веренице множеств своих обширных возможностей, но самое главное - пропадет из его жизни, не оставив ничего, кроме воспоминаний и незабываемых ощущений взаимной, странной связи и азарта, выжженных клеймом на самой корке его сознания. А сама Катана точно не будет жалеть об этом. Эта мысль была неожиданно четкой, и от нее стало неожиданно паршиво. До сегодняшнего дня экс-капитан Поколения Чудес и не осознавал, что уже настолько привык к обществу Йоши, и теперь, почти болезненно, сам в этом нуждался, совершенно не представляя, как обходиться без всего этого. Без ее завуалированных предупреждений и двусмысленных фраз с призрачными подсказками. Без их ставших почти традицией дискуссий и споров, за которыми не замечаешь течения времени. Без их сложных и запутанных комбинаций во время их редких игр в сеги. Даже ее маска беспомощного, наивного котенка больше не раздражала, ведь Акаши начало казаться, словно он учится замечать настоящие эмоции Катаны сквозь нее. Теперь Сейджуро представить себе сложно, как жить без этого. Без всех этих, казалось бы, мелочей, незаметно ставших неотъемлемыми аспектами его повседневности, жизнь кажется Акаши неожиданно серой, унылой и одинокой, окрашиваясь яркими вспышками лишь на баскетбольной площадке. Оглядываясь назад, он не может понять, как жил так раньше? Почти без эмоций, сухо, неинтересно, пусто и одиноко. Но вот, кажется, Катана отходит от минутного шока, и взгляд ее проясняется. Акаши внутренне напрягся, призывая всю свою выдержку, чтобы спешно спрятать вырвавшиеся эмоции. Сейчас он был болезненно уязвим и до смешного беспомощен. Он мысленно молил свои руки не дрожать, особенно ту ладонь, которой держал ее запястье, которое внезапно похолодело на несколько градусов. Или это ему жарко? — О чем ты, Акаши-кун? — невинно, словно ребенок, недоуменно произнесла Йоши, чуть склонив голову к плечу. — Куда я могу исчезнуть? — улыбаясь той самой улыбкой беззащитного котенка, проговорила Катана, и почему-то именно сейчас она кажется Сейджуро действительно искренней. Акаши почувствовал, как скрученный узел в груди постепенно отпускает. Словно эти слова все решили. Акаши облегченно выдохнул и мягко, лишь уголком губ улыбнулся. — Ой, мы же на уроке должны быть! — вдруг опомнилась Катана, хлопнув себя по лбу. Сейджуро видел, как в нее словно возвращаются краски вместе с эмоциями. Впервые ему пришла мысль, что эта детская улыбка все же идет ей больше слез и всех тех ухмылок и усмешек, которые она явно у кого-то одолжила. — Пошли, а то получим нагоняй от учителей! — потянула его в сторону классов Катана.

***

Акаши стоял в окошке света, а вокруг была уже привычная темнота. Перед ним, шагнув из темноты, появился он, сурово и упрямо смотря на него золотыми глазами. — Ты словно язык проглотил, — по-доброму усмехнулся Акаши. Император зло выругался под нос, сжимая кулаки. — Раньше ты не был таким благородным, как сегодня. Или по нашей общей голове прилетело что-то тяжелое, что ты так изменился? — склонив голову к плечу, снисходительно, с полуулыбкой смотря на него, проговорил юноша. — Я уже объяснял тебе, — прикрыв на секунду глаза, на удивление спокойно сказал Император. — Просто до меня быстрее доходят некоторые уже очевидные вещи. Я не лгу и не обманываю себя…

***

— Да вы издеваетесь! — хлопнув себя по лбу, проговорил Сакурай, оказавшись под дулом пистолета. Ре уже понял, что у него феноменальная невезучесть с самого рождения. Особенно в понедельник. — Ни капли...