Призраки прошлого

Очередная тренировка в баскетбольном клубе Шутоку закончилась. - Эй, Шин-чан! А давай по дороге в кафе заглянем, - предложил своему напарнику вечно неуемный Такао. - Это не противоречит моему гороскопу, - поправив съехавшие очки, сказал Мидорима в своей манере. - Отлично, - еще шире улыбнулся Кадзунари, хотя, казалось, куда уж шире. Однако когда Ястреб Шутоку снял спортивную майку, Мидорима впервые заметил продолговатые шрамы на его спине, под правой лопаткой у него было четыре точки в ряд. Странно. За все время общения с Ястребом Шинтаро никогда раньше не видел эти шрамы. — Откуда у тебя эти шрамы, Такао? — напрямую спросил бывший Бомбардир Поколения Чудес. — А? — сначала не понял Кадзунари, а потом до него дошло. — Ой, забыл. — Забыл? — приподнял бровь в вопросе Мидорима. Он заметил, как уголки губ у Кадзунари опустились. Челка опустилась и скрыла глаза Такао. — Забыл замазать. Я обычно скрываю их гримом. Не люблю, когда кто-то их видит и жалеет меня. Не хочу, чтоб меня жалели. Поэтому ты ведь никому не скажешь об этом? Да, Шин-чан?— вновь привычно улыбнулся Кадзунари. Но Шинтаро не поверил его улыбке. Он видел в его глазах боль и отвращение, не ощущал, но знал, с каким трудом ему дается веселая улыбка. И Мидорима не стал допытываться до него. Он просто оставил его в покое. Хотя желание узнать о происхождении столь уродливых отметин на теле сокомандника не покидало Бомбардира. Ведь он не был лишен чувства любопытства, как у всех обыкновенных людей. А в голове брюнета в то время всплывали воспоминания, которые он предпочел бы забыть навсегда.

***

— Ах ты, щенок! — с ненавистью выплюнул мужчина лет так сорока. — Нет, пожалуйста! Не надо! — захлебываясь слезами, мальчик лет шести отползал от него к стене. В руках мужчины был ремень. Как только он хотел ударить им по мальчику, между ними встала женщина лет тридцати. — Не смей. Я знаю, что он не твой ребенок. Но он мой сын. И ты его не тронешь, пока я жива! — на последнем слове женщина немного прикрикнула. Рыча, мужчина ушел в другую комнату. — Мама, — тихо позвал мальчик. — Все хорошо. Я с тобой, — она притянула ребенка к себе и обняла, гладя его по волосам. — Почему ты от него не уйдешь? Он ведь ужасный, — проговорил мальчик, прижимаясь ближе к матери, изредка всхлипывая от слез. — Если бы я могла, — горестно проговорила женщина. Через неделю мать Такао попала в больницу с переломом нескольких ребер, вывихнутой рукой и многочисленными гематомами. На вопрос о том, как так вышло, она лишь ответила, что упала с крутой лестницы. И только виновник всего этого и маленький мальчик знали истинную причину такого ее состояния. С того дня ребенка было больше некому защитить. Избиения были ежедневные. Но через некоторое время мальчик перестал плакать из-за этого. Плакать было больше нечем. Через месяц мать скончалась. Сломанное ребро повредил кровоток. Внутреннее кровоизлияние. Слишком поздно заметили. Перед смертью она попросила сына не унывать и чаще улыбаться. С тех пор для окружающих он просто веселый и улыбчивый мальчик. Единственное утешение Кадзунари нашел на баскетбольной площадке. Сбегая из дома, целыми днями он тренировался на площадке. Не было никакого желания возвращаться в пропахшую алкоголем квартиру. Играть пока не стемнеет, а затем плестись домой за новой порцией унижения. С теми травмами, что были у Такао тогда, довольно трудно играть. Однажды пьяный в стельку отчим превзошел все нормы. Он порезал несколько раз спину мальчишке ножом. Удивительно, что не убил. Был случай, когда мужчина даже воткнул вилку в плечо мальчику.

***

— Такао? Такао! — только сейчас он пришел в себя и заметил, что они с Мидоримой идут по улице в сторону того кафе, которое так любил Такао. Бомбардир тряс его за плечо. Похоже, он выпал из реальности на некоторое время. — Прости, Шин-чан. Задумался, — как обычно улыбнулся Кадзунари. Вдруг телефон брюнета завибрировал, оповещая о пришедшем сообщении. Отправитель: "Призрачный Капитан" Такао не стал сохранять Тецу под его обычным именем. Вдруг кто увидит. А это могло сильно подпортить обоим репутацию. "Через неделю на могиле Норико-сенсей. 8 вечера. Будут все." — гласило письмо. "Только попробуй не явись. Я и так зол." — второе письмо. И оно не на шутку напугало Кадзунари. Уж кому как не ему знать, какой он в гневе.