Неудачник

      Тварь жила в озере. Именно этого и боялся Карл, когда брал задание в магистратуре славного града Бодевица, но при расспросах чинуши словно воды в рот понабирали. Плохие предчувствия появились, когда на вопрос о монстре случайный прохожий упомянул хлюпня из запруды. Здорового и страшного, освоившего почти всю местность и по ночам пугающего путников бесчисленными щупальцами. Сердце Карла ухнуло в область желудка, а только-только заживший зад засвербел с новой силой. Мучаясь болями, парень очень долго избегал даже сидеть. Не к добру вспомнился языкатый магиозус — чтоб ему, проклятому, икалось.       Выбравшись из Сивого бора ни с чем, парень не решился возвращаться в город и поехал дальше — на поиски лучшей доли и работы. По правде сказать, ему было бы стыдно явиться к бургомистру не то что без добычи, а даже без правдоподобной истории своего поражения. Только вспоминая случившееся он краснел как девчонка и начинал путать слова. Любой мало-мальски умелый воин засмеял бы его, и Карл бы не выдержал такого позора.       И вот он в Бодевице, выслушал тучного бургомистра города и согласился на задание. Что за черт его дернул? Бургомистр сказал — дело плеве, надо просто отпугнуть монстра от тракта, чтоб значит, добрых людей не пугал. Все бы хорошо, да только Карл ужасно боялся утонуть — ведь он даже толком не умел плавать, — потому доспехи пришлось оставить на привале вместе с лошадью. А как он напугает наглую тварь, если даже погреметь нечем? Тощий как жердь, неуклюжий парнишка… С другой стороны, обезопасить путь дочки бургомистра до места ее свадьбы — дело благородное. Знать бы еще, чем так опасен хлюпень для быстро движущейся кареты. Впрочем, монстр беспокоил большую часть горожан, так что в любом случае задание очень важное.       Так Карл рассуждал, приближаясь все ближе к глади запруды. Ему было очень не по себе от вида этой спокойной, темной воды, так и искрящейся в свете утреннего солнца. Продолжение канала терялось где-то в зарослях. Что ж, монстр выходит только ночью, так что пока что можно исследовать местность. Парень обошел, как мог, заросшие берега, обрубая мешающие ветки, и под конец так устал, что решил передохнуть прямо у пологого бережка. Монстра нигде не было видно, — спит наверное, до вечера не добудишься. Да пожалуй, и вода не такая страшная. Карл слышал, что его дядя Брон умер от чесотки, потому что мылся всего пару раз в жизни. Умирать от чесотки Карлу совсем не хотелось. Скинув с себя одежду и сапоги, парень медленно подступил к кромке озера.        Брр, холодненькая! То что надо жарким летним утром. Все еще слегка беспокоясь из-за монстра, Карл пошел дальше и быстро, боязливо окунулся, смывая ощущение пыли, засохшей вместе с липким потом. Быстро и нервно обтерев себя от грязи, парень вдруг замер, услышав неподалеку подозрительный плеск. На периферии зрения что-то блеснуло. Не будь дураком, парень опрометью выскочил из воды и схватился за меч, готовый к любым атакам.        Всего-лишь утка. Начинающий рыцарь выдохнул и расслабился, смахнул со лба мокрые волосы. Придется ждать вечера. Усевшись на пень у воды и оставив меч рядом, парень подставил мокрое тело солнечным лучам — на просушку. В голову полезли непрошеные мысли о первом злоключении. Вот такой же обнаженный, беззащитный Карл был в руках у орка. Мерзкого, отвратительно насильника, с его отвратительным огромным членом, вторгающимся в него — дико, бесцеремонно, противоестественно. Между ног у Карла разлилась предательская нега, возникающая каждый раз при дурацком воспоминании о грубом бандите. Опустив взгляд вниз, Карл со стыдом взглянул на нахально поднимающуюся головку члена. Черт! А как он обхватывал его своей здоровой, грубой зеленой ручищей?        «Ну же, все равно торчать тут до самого вечера, и тебя все равно никто не увидит» — проскочила похотливая мыслишка, а за ней вторая, еще более подлая: «А если увидит, возможно захочет наказать тебя за то, какой ты плохой мальчик».       Парень неуверенно опустил руку на член. Налитый кровью, возбужденный, он сильно отличался по цвету от его нежного, белого тела. Закрыв глаза, Карл плюнул на ладонь и обхватил свой член, начав медленно массировать гладкий, скользкий от слюны орган. Он представлял себе громилу-орка — как он стоит сзади, дыша перегаром, прижимается к нему всем мускулистым телом, хватает за покорно подставленный зад.        Сразу стало мокро. Стыд причудливо перемешался с похотью, не в состоянии перебороть животный инстинкт, и парень все надраивал свой член, в надежде поскорей кончить, ведь понимал что все-равно не в состоянии себя удовлетворить самостоятельно, однажды попробовав настоящий секс. В какой-то момент он так ярко представил себе ощущение того, как тяжелый, большой член входит в его зад, что тихо, томно застонал. Он ощущал это настолько явственно, что едва не кончил сразу же, но сумел сдержать себя, потакая фантазии. Грубыми толчками, расширяя его зад, орк входит сзади, хрипло взрыкивает, потирает изнутри переднюю стенку…       Потирает изнутри?       Удивление промелькнуло в мыслях, и тут же исчезло, погребенное бесконечными волнами блаженства. Карл не сумел сдержать оргазм, и тихо вскрикнул, содрогаясь всем телом, и даже широко раскрыв глаза и онемев от страха, он не мог прекратить кончать.        Его сперма, покидая вздрагивающий член, размазывалась по серому, шершавому лбу бесформенной, постоянно движущейся груды, наполовину скрывающейся в воде. Это было похоже на помесь слизняка и жабы, с длинными, извивающимися вокруг жирного тела щупальцами. Из-под панцирных наростов на Карла смотрела рассыпь круглых, лишенных век глазок. Зрачки в них постоянно двигались, как дрожащий студень, и парень поспешно отвел взгляд. Меч совсем рядом, нужно просто дотянуться до него, замахнуться и резануть тварь, а потом… Но его ноги уже оплели щупальца, быстро, деловито ползущие вверх. Они оказались мягкими, шелковистыми как кожа принцессы. Вместо того чтобы предпринять усилие и освободиться, Карл задрожал всем телом и свалился с пенька на колени. Слабость сковала тело, оставляя лишь тягучее, сладкое наслаждение, расходящееся от паха.        И в следующее мгновение он ощутил, что в его зад и вправду что-то вторгается. Хоть неизвестный предмет и двигался резко, но вошел легко из-за обильной смазки.        — Тварь… — выдохнул парень, понимая что не может, да и не хочет сопротивляться. Какая жалкая смерть — быть разорванным на части этой… вонючей грудой щупалец.        Словно в ответ, из глубины существа раздался глухой рокот, и прямо под многочисленными глазами студень разошелся, выпуская на свободу десятки склизких, истекающих жидкостью щупалец. Карл заорал, и совершенно напрасно. Одно ткнулось в щеку (совсем как это сделал орк!) и скользнуло в открытый рот. Словно соревнуясь в первенстве, за ним последовало второе и третье поменьше. Карл захрипел, боясь что его задушат, но отростки задвигались почти нежно, обильно испуская скользкую, сладкую как мед смазку. Парень попытался закрыть рот, но щупальца оказались неподатливыми, как резина, и чтобы не задохнуться, Карлу оставалось только глотать вязкую смазку.        И осознание ужаса всего происходящего начало таять, исчезать как весенний снег. Карл захрипел, вдруг в несколько раз острее почувствовав все прикосновение щупалец к своему телу — ласковые, жгучие, колкие, скользящие словно случайно, и намеренно тыкающиеся, словно слепой щенок в поисках молока. Ему захотелось этого, он застонал от удовольствия, и в несколько раз ярче почувствовал собственное возбуждение и неудовлетворенность. А еще ему нравилось отпускать на волю свою животную натуру — и подчиняться животному.       Он изогнул спину, как покладистая шлюха, раскрывая зад не только для того одинокого щупальца, что уже слабо подергивалось внутри, но и для других, ищущих и слепо тыкающихся в теплую кожу. Парочка тут же надавила сильней, соскользнула к анусу, и словно окончательно осмелев — нахально воткнулась рядом с шустрой соседкой.        Карл хотел закричать, но вышел только хрип. Их много в нем! Так много! Они двигаются, трутся внутри, переплетаются между собой. Одно ласковое щупальце оплело его шею, скрутившись спящей змеей. Еще несколько грубо тыкались в промежность, словно в поисках того, чего там не было. Карл снова захрипел, осознав что одно, тонкое, воткнулось в кончик его члена и, — о боже! — начало входить глубже, словно это была вагина.        На какое-то мгновение сознание парня затуманилось. Он бездумно подставлял зад щупальцам, и не мог думать ни о чем другом, кроме одного: сколько? Три? Уже пять. Теперь — десять? Как будто исследуя что-то новое, одни щупальца толкались все глубже, а другие оставались, сгибались, терлись внутри Карла, сводя его с ума. Он уже не мог сдерживать всхлипы, он стонал и хрипел в унисон с нарастающим рокотанием чудовища. Сперма теплыми потоками стекала на бугристую кожу существа, вызывая на ней дрожь. Толчки внутри ануса стали сильнее, щупальца, почти целиком сковавшие парня, потянули его в воду, ближе к хозяину, но Карл был слишком слаб чтобы противостоять.        Он погрузился в воду по шею, но щупальца продолжали его трахать — быстрее и жеще чем когда-либо мог человек. И не смотря на близость смерти, Карл только и мог, что повиноваться наслаждению, двигать бедрами и стонать, стонать, стонать.        Пик настал неожиданно. Просто все эти мягкие, шелковистые щупальца стали тверже камня, сжав тело парня и перекрыв доступ воздуха. Он задыхался, а его кишки наполнялись жидкостью. Он умирал на пике экстаза.        И прежде чем шум в голове стал оглушительным, все обмякло, ушло, соскользнуло в воду. Карл судорожно вдохнул и плюхнулся на воду, лишенный поддержки. Щупальца легко выскользнули из его ануса и рта, словно их никогда не было, и только мерная пульсация да бессильное блаженство напоминало о случившемся. Тихо, удовлетворенно гудя, тварь из озера нехотя уходила на глубину.        Вокруг Карла расплылось пятно, блестящей, жирной пленкой покрывшее воду. И все, что возникло в тот момент в его одурманенном мозгу — это спокойное, удовлетворенно-усталое:        — «Трудновато будет отмыться…»