Шелест Ветра

                    – Это отвратительно!       Звонкий мелодичный голосок, полный искреннего возмущения и негодования разнесся под сводами храма. Я на это высказывание зарычала. Прелестная эльфийка со светящейся лунным светом кожей запнулась, недовольно нахмурила бровки.       – Ты же его любишь! Зачем ты обрекаешь его на ТАКОЕ?!!       Попытка надавить на больное вызвала только всплеск злости и бешенства. Стерва божественного разлива! Она мне еще указывать будет? Сама просрала своего любовника в древней войне, и так ничему не научилась? Что за существа, эти Древние? Самомнения и гонору выше крыши, а мозгов…       – Вот потому что я его люблю, я не буду ему мешать! – рыкнула я. – Это ЕГО выбор!       – Но это же отвратительно!!! Он же станет… - богиня запнулась.       Мне очень сильно захотелось ее ударить. Прямо руки зачесались! Не будь она богиней, уже бы била. Скорее всего – ногами! Хорошо хоть ей хватило мозгов не произнести слово «тварью» вслух, иначе я бы наплевала на ее божественный статус…       По телу пронеслись черные огоньки, от которых моя прелестная богиня отшатнулась. В этом мире из-за катастрофы с Источником Вечности, повредившим мировые энергетические магистрали, Магия проявилась крайне однобоко, и противопоставить МОИМ навыкам милая богиня ничего не могла.       Элуна опасливо поджала ножки и покосилась на меня. Знаю, страшно, когда тебя касается дыхание Бездны, заключенное в черных искорках.       Видел бы кто-то нас сейчас… Я, Верховная Жрица, общаюсь со своей Богиней… Если наши переругивания можно назвать общением. И так на протяжении пяти часов! Уже рассвет скоро, а я все не могу пробить упертость богини! А мне надо продавить ее СЕЙЧАС! До того, как Иллидан покинет город.       Ладно. Не хочет со мной согласиться по-хорошему? Не доходят мягкие убеждения и вежливость? Ударим подло!       Прав Наставник! Удар под дых доносит информацию гораздо быстрее и полнее!       В некоторых вопросах Элуна наивна, как котенок! И упряма, как баран! Даром что Древняя!       – Элуна, - от моего мягкого и ласкового голоса богиня вздрогнула, вполне закономерно опасаясь какой-то гадости. – Скажи-ка мне, прекрасная… – Правильно она ожидает. Тридцать лет нашего общения кое-чему ее научили. – Ты ведь чувствуешь их поступь по миру, правда? – мой голос окрасился вкрадчивостью. - Ты же ощущаешь касание Скверны? Это щекочущее чувство присутствия демонов. Не так ли?       На прекрасном лице проявилась брезгливость, и богиня кивнула, чуть скривившись.       – А раз ты их чувствуешь, поясни-ка мне, как ты свой лес защищать-то будешь? Да что там лес? Как ты СЕБЯ защитить собираешься?!! Ты – целитель, из тебя воин и защитник, как из меня примерная Жрица!       Прелестная белокурая головка опустилась, плечи поникли. Элуна – далеко не глупа. Она знает. Понимает. А теперь я ЗАСТАВЛЮ ее принять! Нравится это ей или нет! Пусть обижается, злится, бесится, но она сделает так, как Я скажу! Потому что жить очень хочет! А я и Иллидан можем эту ее божественную жизнь сохранить. Никуда она не денется. Выбора нет! Это мы с Иллиданом можем развернуться и уйти. Я даже знаю, к кому мы можем уйти, и кто нас примет. А она – нет. Она привязана к этому миру, к этому месту и к народу, который в нее верит.       – Что могут эльфы, забывшие магию и растерявшие военное ремесло за тысячелетия аморфного существования, противопоставить Легиону, живущему войной и разрушающему миры прихоти ради?       Элуна понуро молчала.       – Отвечай! – рявкнула я.       Прелестная женщина вздрогнула всем телом, словно мои слова причиняли ей физическую боль.       – Ничего. – прошептала богиня.       Ага, все же, понимает. Отлично.       – А ты, Элуна, богиня народа ночных эльфов, что ТЫ можешь противопоставить Легиону и его Повелителю? Или, хотя бы, его Лейтенантам!       – Ничего. – еще тише ответила она.       – Что могут сделать для защиты своего обожаемого леса и мира друиды, спящие в Изумрудном сне?       И снова это беспомощное:       – Ничего.       Конечно, ничего! Бесполезные паразиты, не заметившие Легион, даже когда он в мир вторгся! Дважды! Дважды не заметившие!       – Что может сделать Кенариус, твой сын, полубог, который так разорялся о мерзости, если встретится хотя бы с одним из Высших Лейтенантов Легиона? Например, с той крылатой тварью, что выжигает сейчас наши заставы?       Еще безнадежнее:       – Ничего…       Ничего-ничего…       – Сбежать эта скотина парнокопытная может! – рыкнула я. – Что уже сделал!       Богиня впервые не заступилась за своего сына.       Реальность оказалась гораздо более жестокой, чем то, что ее породило. Мощь Легиона не знала границ. Это были не просто ужасающие твари. О нет… Это была поступь разрушения… А Кенариус… Эта скотина только мозги выедать нравоучениями и упреками может, моралист, разумом убогий!       Впрочем, вслух этого я не сказала. Пожалела…       Жалость завяла. Пора добивать!       – Правильно, моя дорогая богиня! НИ-ЧЕ-ГО! Только – убегать! Кенариус – бесполезный козел с огромным самомнением, как и его друиды! Хорошо вещать пафосную ересь, пока под задницей костер из Скверны не пылает! Легко осуждать того, что убивает ради тебя! – я зарычала, болезненно-ярко вспомнив осунувшееся, обреченное и уставшее, потерянное лицо Иллидана, когда он вернулся после разговора с братом. – Скажи мне, кто заступится за вас, таких красивых?       – Никто. – обреченность и безнадежность.       Отлично. Почти дозрела.       – Правильно. Никто. Вы никому в этом мире не нужны! – буквально выплюнула я. – Никто не придет вам на помощь! О вас забудут и никогда не вспомнят, что был такой народ и такая богиня.       По едва заметно светящейся коже щеки скатилась одинокая слезинка.       – Но! – я резко развернулась, ловя затравленный взгляд божества. – Чудом и добровольной жертвой, у вас есть оружие, способное убивать тех, кого не в силах остановить ни наши воины, ни наши друиды вместе с их обожаемым полубогом, ни ты сама. Пока еще есть. – я фыркнула. – Ответь мне, Элуна, кем надо быть, чтобы от него отвернуться?       Она вздохнула, подняла на меня взгляд и сумрачно произнесла:       – Идиотами! Я знаю это, Тиранда!       Тьфу, понабралась от меня всякой гадости…       – Но? – язвительно спросила я, вздергивая брови.       Элуна быстро-быстро заморгала, смаргивая слезы, и буквально выкрикнула:       – Но мне больно думать, что… - она запнулась.       – А представь, как больно МНЕ? – вкрадчиво прошептала я. – Я ЗНАЮ, что выбора у нас нет. Иллидан принесет эту жертву ради нашего выживания. Так или иначе. Осознанно. С четким пониманием последствий, зная, что после его проклянут и изгонят.       Элуна нахмурилась и поджала губы. О, так у нас прорезалась гордость и упрямство? Отлично. Моя богиня удивительно легко впадает в ярость, когда понимает, что ее действия предопределены. Она так мило бесится! Как же так, богиня… но, по факту, подневольное существо! И совершенно бессильное! Что ж поделать, если эгрегор этого мира отвел ей крайне узкие рамки и очень лихо урезал силы. Да она и богиней-то считается чисто номинально! Силенок-то нет! Максимум, на что она способна – это исцеляющее благословение, способное ускорить регенерацию, и жиденький щит. Для одного.       Я растянула губы в жестокой улыбке-оскале, от которой Элуна вздрогнула.       – Он изменится окончательно, приобретет так презираемые вами черты демона. Станет оскверненной тварью, которых здесь все так ненавидят. Но он обретет силу, необходимую для того, чтобы ПОБЕДИТЬ. И он победит. – я проглотила ругань. – Оружие будет выковано в пламени Скверны и крови Врага. Потому, что так НАДО!       Я подошла, встала напротив богини и спокойно, даже равнодушно произнесла:       – Я не позволю никому плюнуть ему в душу после того, как ради нас он откажется от последнего, что у него есть. Ни Малфуриону, ни всему народу эльфов, ни тебе.       В сияющих глазах промелькнул гнев. Элуна вскинулась.       – Тиранда!       Характер показываешь? Зря.       – Элуна. Я тебя предупреждаю последний раз. Изгонишь Иллидана, и я уйду вместе с ним. – буднично сказала я. – И ты сможешь найти себе более покорную и покладистую жрицу. Ту, которая не будет с тобой постоянно спорить и заставлять принять нужное для выживания и победы решение.       На мордашке богини появилось упрямство.       – Но тогда и свой лес защищать будешь сама! А мы уйдем к тем, у кого хватит мозгов и здравого смысла, чтобы пригреть самого могущественного охотника на демонов и обученного темного мага с опытом многих десятков жизней. – видя ее недоверие, добавила: – Поверь, я смогу подобрать слова и убедить Иллидана уйти. И забыть о вас. Навсегда!       – Тиранда! – ахнула богиня.       Что ахаешь? А то ты меня не знаешь? Уйду и забуду, как дурной сон про блаженных идиотов!       – Я все сказала! – равнодушно отрезала я. – Решать тебе. Здесь и сейчас! Ты знаешь: или ты примешь и благословишь изменившегося Иллидана, в каком бы виде он ни вернулся, или мы уйдем к тем, кто нас примет.       Развернувшись на каблуке, я быстрым шагом направилась к выходу, медленно закипая от гнева. Если Элуна не внемлет, я больше не буду пытаться пробить стену непонимания. Нет так нет. Мы уйдем. Полагаю, юный Тралл, чьи корабли вот-вот пристанут к берегам пока еще безымянного Дуротара, не откажет в крове двум изгоям с очень немалыми возможностями. А эльфы…       Я фыркнула. Одним народом на просторах Азерота станет меньше. Невелика потеря.       – Тиранда!       О, прочитала мои мысли. Я повернулась на возмущенный и неверящий вопль.       – Что, Тиранда? – я вздохнула. – Элуна. Ты знаешь, КТО я. Ты знаешь, ЧТО я делала в других жизнях. Должна же понимать, что поголовная гибель одного народа не тронет того, кто уничтожал населенные миры по долгу службы.       Богиня мелко кивнула и поежилась. Эти мои воспоминания повергли ее в шок и вызвали настоящий ужас. И правильно. Если Иллидан – чудовище, то я – монстр! Настоящий монстр! Четко знающий свою природу и давно пришедший к гармонии со своей сутью.       А боги…       Адамантовый клинок, висящий на моем бедре, остается адамантовым не смотря ни на что. Боги… Боги – это всего лишь ступень эволюции смертного. И они не менее смертны. Надо только уметь убивать. Богов и… демонов.       Не только Иллидан умеет убивать демонов. Не только Гром может убить бога. Я тоже могу убить. И бога, и демона.       – Я сделаю так, как ты скажешь, Тиранда. – тихо произнесла богиня, признавая полную капитуляцию. – Я благословлю его и приму в любом облике. Но, прошу, спасите нас… Спасите мой народ! Спасите этот лес! Спасите Азерот! Спасите… МЕНЯ!       Ну наконец-то! А без шоковой терапии она не могла прийти к этой здравой мысли? Обязательно надо было довести меня до ярости и крайних мер, а себя – до истерики?       Вздохнув, подошла, погладила свою богиню по склоненной голове, вытерла сияющие слезы и мягко прошептала:       – Мы и пытаемся спасти, моя богиня. Только не надо нам мешать выполнять нашу работу. Даже если тебе не нравятся наши методы.       Элуна вскинула голову, пытливо и настороженно глядя мне в глаза.       – Война – чудовищна всегда. Смирись. Милосердие встречается редко.       Богиня вновь понурилась.       – Ты же знаешь, я с первой нашей встречи обещала тебе быть твоей Жрицей. И я исполняю свои обязанности. Как умею.       Богиня кивнула и несмело улыбнулась.       – Но так уж получилось, что воля Первородных дала тебе вместо настоящей Тиранды – меня. Существо со скверным характером, непомерной гордостью и самомнением, демонической гордыней и болезненным самолюбием. Существо, не умеющее прогибаться и лебезить. Бьющее в ответ не задумываясь.       Улыбка расцвела на очаровательном личике, смывая горечь и затаенный ужас.       – Не надо бояться, моя маленькая богиня. – я грустно улыбнулась. – Иногда, чтобы защититься от монстров и чудовищ, надо иметь своего монстра и свое чудовище. – я не сдержала смешок. – Тебе повезло. У тебя есть и монстр, и чудовище.       Элуна рассмеялась чистым, хрустальным смехом, зазвеневшим серебряными колокольчиками под сводами Храма.       – Я знаю, мой вспыльчивый монстр. – тоненькие пальчики погладили меня по щеке. – Ты плохая Жрица: споришь со своей богиней, хамишь мне, оспариваешь приказы, не испытываешь благоговения, поучаешь и даже смеешь угрожать. – сияющая девушка грустно шмыгнула, как обычная девчонка. – Но ты меня любишь. Я знаю! Я чувствую! Ты меня защищаешь. Даже от меня самой.       – Защищаю. – я не стала спорить с определением «любишь»: Элуна МОЯ богиня, а я, как и все подобные мне существа, всегда люблю свое. – Как умею.       – Тиранда. – тихий смех. – Это имя тебе подходит: Тиран.       Я улыбнулась и согласно кивнула. Да, я тиран и властная сука. Образ жизни обязывает! Милая, добрая, чуткая и покладистая я только для одного-единственного разумного!       Богиня подошла, ступая по воздуху, аккуратно поцеловала меня в лоб, даруя единственное, что она может мне дать: свое благословение.       – Защитите меня, моя Жрица и мой Защитник. И я дам вам все, что смогу.       Элуна исчезла, распалась лунными бликами и искрами, а я устало села на холодный камень пола. Разговор с богиней дался мне тяжело. Да, она слаба, но вот так гнуть через колено божество – опасно. Я сделала ставку и выиграла. Даже больше, чем предполагала. Теперь, после ТАКОГО разговора, наши взаимоотношения изменятся безвозвратно. Уже не будет Богини и ее Жрицы. Нет… Наши отношения перешли на новый уровень.       Я четко указала ей на ее слабость, а она не смогла это опровергнуть. Она признала свою слабость и назвала меня Защитником. А у Защитника совсем другие Права и Обязанности… и Власть над подопечным существом.       Технически, мне хватит силы ее уничтожить: я очень сильный маг, а тридцать лет под боком у Источника Вечности… скажем так, не прошли бесследно. Как и длительное общение с тем, кто его создал.       Иллидан даже не догадывается, кто он для этого мира! Страж Магии! Создатель Источника! И Источник не забывает о своем Создателе ни на мгновение, искренне благодаря за существование. Иллидан этого пока еще не понял. И не поймет, если покинет этот мир. Так было бы. Но… Теперь в этом мире есть Я! И я не позволю этому случиться!       Не переживай, моя маленькая, наивная богиня. Мы спасем тебя. И твой лес. И даже этих идиотов рогатых, отравляющих нам жизнь и портящих нервы.       Я могу многое им простить, сделать скидку на реалии мира и заскоки эгрегора. Многое. Но не прощу, если кто-то разрушит то, что я с таким трудом сделала за эти долгие двадцать лет плясок на минных полях раздерганной предательством души!       Не дай демоны и Творцы кому-то плюнуть в душу тому, кого я считаю СВОИМ!       Уничтожу!