Забудь кто ты.Метка

Неожиданный гость.

Я ждала маму, которая вот-вот должна приехать из Петербурга. Дмитрий велел мне не идти сегодня на физкультуру, так как нагрузку руке пока давать нельзя, и он сам поговорит с преподавателем по физкультуре. Не знаю, что он скажет, но я ему доверяю. Мы вчера с ним много разговаривали, и я узнала, почему Денис принял сторону Влада. Они лучшие друзья с детства, да и, как сказал Дима — ему нравится сестра Влада, то есть Даша, поэтому он и не думал над тем, чью сторону выбирать. Вообще компания Влада любит быть везде первой, и вчерашние разборки были не только из-за меня, но и за лидерство. Я, конечно погорячилась вчера, да и в воскресенье приняла неверное решение по отношению к друзьям. Ваня прав, что так просто нельзя прекращать дружить, друзья должны оставаться ими и помогать друг другу. Они мне и помогают, несмотря на то, что дружим мы чуть более месяца, но я поняла, что эти ребята — хорошие, верные, всегда готовые помочь. Мне повезло с ними, а я постоянно делаю что-то наперекор, так, как я считаю. Мне кажется, что я делаю всё правильно, но в итоге оборачивается иначе. Нужно с их мнением тоже считаться и уметь делиться своими тревогами. А я пытаюсь оставить проблемы в тайне от всех, а потом срываюсь, когда о них узнают и пытаются помочь. Таких друзей, как у меня — мало, их нужно ценить и уважать. А я сперва делаю, потом думаю. Завтра нужно подойти ко всем и извиниться за своё поведение. Вчерашний инцидент вспоминать не хочется, сразу передёргивает. От Софии, которая пришла ко мне на ночёвку вчера сразу после 5 пары, я узнала, что с Калебом они поговорили, и она ему всё рассказала. Конфликтов из-за Насти не произошло, что ещё раз подтверждает мою неправоту. София сказала, что она не могла больше смотреть на то, как ребята восприняли мой поступок в боулинге, сказав мне: "Лида, ты стоишь всегда за меня горой, и я также буду стоять за тебя!" И это ещё одно доказательство, что у меня замечательные друзья. Про драку Софии никто не сказал, да и это правильно, иногда случаются моменты, которые лучше не оглашать всем, тем более плохие. Так бы София очень разозлилась на парней, а переживание за меня усилилось. Не надо этого, мне хватает и того, что Дима жертвует всем ради меня... Если бы я могла что-то для него сделать, он в одиночку ищет способ уничтожить метку, он всегда оберегает меня и до сих пор говорит, что никакой его поступок не загладит его "метод ненависти". Я ведь его правда простила, но вот он себя простить не может... Мои мысли перебил звонок в домофон. Это была мама, она вся светилась от счастья. Не знаю, может это она так меня рада видеть, а может отличное настроение от того, что провела хорошо время у тёти. Первым делом она обняла меня, спросила про мои дела, потом вручила мне пакет со сладостями и пошла переодеваться. Мы с ней каждый день разговаривали по телефону, а вчера, пока у меня был Дима — она и ему позвонила, ибо на его дисплее высветилось имя — Елизавета Валерьевна, а это моя мама. По моим долгим расспросам, Дима сдался и сказал, что моя мама просила его на время её отсутствия присматривать за мной и каждый день спрашивала у него, всё ли у меня хорошо. Не стану её за это упрекать, но она доверяет Диме больше, чем мне. Да, я знаю почему — потому что я могу соврать, и в этом она убедилась. Я сидела в гостиной и ждала, пока она переоденется, у меня к ней очень серьёзный разговор. Она появилась в гостиной с сияющей улыбкой, от чего мне стало так радостно на душе. К её возвращению у меня только болело немного плечо, на ладонях остались царапины, но в глаза не бросались. — Лидочка, сегодня к нам приедет гость, поэтому будем готовить с тобой ужин, — произнесла мама, сев в кресло. — А что за гость? — с интересом спросила я. — Ты его не знаешь, это мужчина. Мы с ним познакомились на дне рождения Аллы, он друг их семьи и тоже живёт в Питере. Сегодня он будет проезжать наш город, вот я и решила пригласить его к нам на ужин. Он у нас переночует и уедет завтра утром, — ответила мама. Что-то мне подсказывало, что он не просто гость для мамы. Я улыбнулась. — Хорошо, мам, — произнесла, посмотрев на её радостное лицо. Думаю, лишних вопросов задавать не надо, сама вечером всё увижу. Как бы то ни было, придётся сменить тему на серьёзный разговор, о котором я уже несколько дней думаю, но в субботу не решилась об этом говорить. Мама сразу увидела, что я замялась и поменялась в лице. — Что такое, Лида? — с тревогой спросила она. Ну вот, теперь и её настроение поменялось. Была не была, нужно сказать напрямую. — Мам... — начала я, но тут же остановилась, подбирая слова, всё в голове смешалось. — Что случилось, Лида? — Ничего. Дело вот в чём... — снова остановилась я, мне не хватало решительности. Мама обеспокоенно посмотрела на меня, казалось, что её серо-голубо-зелёные глаза стали полностью серыми, поменяв оттенок. — Лида, не томи, — серьёзно произнесла она, вставая с кресла. — Мам, ты лучше сядь, пожалуйста, — предупредила её. Она начала нервничать, но послушалась и села, посмотрев на меня вопросительным и серьёзным взглядом. Я глубоко вдохнула, а затем чётко произнесла: — Мам, давай усыновим ребёнка. И это был не вопрос, а скорее огромная просьба. Её глаза в ту же секунду расширились, лицо побледнело. Она была ошарашена моими словами, но я смотрела на неё уверено и решительно. Я хочу, даже не так, я мечтаю, чтобы Митя жил с нами. — Лида, ты сейчас серьёзно? — спросила она, поменявшись в голосе. — Абсолютно. Я понимаю, что всё это как снежный ком на голову, но, мамочка, я очень этого хочу, — говорила я решительным тоном. — Как ты себе это представляешь, Лида? Я работаю, ты учишься. Бабушки у нас нет, а это ребёнок из детского дома, которому нужно уделять много внимания, Лида, — говорила мама. — Мам, когда я у тебя появилась, — у нас тоже не было бабушки, отца, квартиры. У тебя 20-летней на руках была только я, тебе было сложно, даже катастрофически тяжело, но ты ведь меня не бросила, ты не сдалась. И чего ты добилась? У нас есть квартира, есть надёжные люди, у тебя работа, и мы ни в чём не нуждаемся. Нас нельзя назвать богатой семьёй, но мы и не бедно живём. А сейчас у тебя есть я, мне уже 18, и мы сможем вдвоём воспитать ребёнка и окружить его теплом. Я сделала паузу, мне было тяжело об этом говорить, голос постоянно менялся, к глазам подступали слёзы, у мамы глаза уже были на мокром месте. Но мне нужно договорить. — Есть мальчик, он живёт в детском доме Питера, ему уже 8 лет, и он очень хороший, мам. Каждый ребёнок мечтает жить в семье, я думаю, что, если мы постараемся, то сможем усыновить его. У нас три комнаты в квартире, мы с тобой дружно живём и любим друг друга. Почему бы нам не поделиться этим с третьим человеком? — закончила говорить я, тяжело дыша. Я правда хочу, чтобы Митя жил с нами, он был бы счастлив этому. Мама плакала, я быстро встала и подошла к ней, обняв её. В ответ она обняла меня и поцеловала. Нам было тяжело на душе, мы понимали чувства друг друга. Но, начав этот разговор, я положила начало новому и очень важному делу, о котором никому ещё не говорила. Это должны решать мы с мамой, но в большей степени она. Мы целый час разговаривали на эту тему, я рассказала ей про Митю, мама конечно же растрогалась. Я ведь знаю, что она любит детей и, если бы не тяжёлая жизнь, то она родила бы ещё ребёнка. В итоге я добилась того, что мама обещала хорошо подумать над всем и съездить к Мите. Уверена, увидев его, она не устоит. Но всё не так просто, чтобы усыновить ребёнка, нужно проделать большой путь. Но он того стоит! Уже было начало третьего, когда мы отошли от темы усыновления, нужно готовить ужин, к 6 вечера должен приехать гость. Мне было очень интересно на него посмотреть, но я поняла, что этот мужчина произвёл на маму впечатление, причём хорошее. Мне позвонили с сувенирной лавки и сказали, что мой заказ готов. Отлично, уже завтра я смогу сделать Диме небольшой подарок. Оставила маму и съездила за ним, потратив 40 минут. Когда приехала, то мама уже поставила в духовку курочку и начала чистить картошку, я быстренько переоделась и взялась за это дело сама, отправив маму в ванную, я уже сегодня купалась. После того, как мама вышла из ванной, мы поставили стол в гостиной, а сверху постелили скатерть. У нас было сделано оливье, уже варилась картошка, и частично был накрыт стол: тарелки с колбасой и сыром, и с огурцами, и помидорами. Мы достали бутылочку красного полусухого вина, а также поставили сок. Я вообще не пью алкоголь, так что буду наслаждаться соком, а потом — после горячей еды, ещё и чаем. Поставили вазочку с фруктами и разложили салфетки. Было начало шестого, когда я ушла переодеваться, надела чёрные колготки и тёмно-синее джинсовое платье до колен, полностью застёгивающееся на пуговицы. Волосы оставила распущенными, надев ободок. Примерно без десяти шесть раздался звонок в домофон, мама, уже тоже готовая, пошла открывать двери. Я осталась на кухне, доставая тарелки, а также курицу из духовки. Спустя некоторое время на кухню вошла мама с тортом и большим букетом цветов. Она взяла тарелки, отдав мне букет, направилась в гостиную к гостю. Я поставила цветы в вазу, взяла тарелку с оливье и вилками и направилась в комнату. Как только вошла, тут же произнесла: — Здравствуйте. Мужчина в то время стоял ко мне спиной, но услышав меня, повернулся, в тот момент из моих рук выпали вилки. ПЁТР? — огромными глазами я смотрела на мужчину. Что? Я сплю? Мама быстро подошла ко мне, взяв оливье, чтобы и его не уронила. — Лида, с тобой всё хорошо? — озабочено спросила она. Нет, мама, со мной не всё хорошо. — Да, мам, извини, я случайно, — отвела еле как глаза от Петра, наклонившись, чтобы поднять вилки. – Здравствуй, Лида, — с улыбкой произнёс Пётр. Я вообще не понимала, где я нахожусь — у себя дома или в космосе. — Лида, знакомься, это Пётр Александрович, — произнесла мама. Да, мам, не поверишь, но я знаю его имя, кроме отчества, и мы его спасли от самоубийства. — Очень приятно, — выдавила я, натянув улыбку. — Извините, я скоро вернусь, нужно ещё кое-что принести. Быстро пошла на кухню, включила воду и вымыла вилки. До чего же тесен мир — думала я. Больше всего меня беспокоил вопрос — насколько у них с мамой тёплые отношения. Я не могу сказать маме, что мне не нравится её гость, в конце концов — его лично не знаю, но, казалось, что знаю. Его поступок был ужасным, вдруг он маму на тот же путь направит. Кто он? Что ему нужно? Мне не хотелось даже возвращаться в гостиную. Мама появилась на кухне, в это время раздался звонок в дверь. — Открой пожалуйста, Лида, — произнесла мама. Я направилась в коридор. Кто это? — думала про себя. Мы больше никого не ждём. Я надеюсь, что это не ещё один "неожиданный гость" — второго такого я не вынесу и сбегу из дома. Подошла к двери, забыв посмотреть в глазок, открыла её. — Дмитрий? — удивлённо произнесла я. Его появление стало ещё неожиданней для меня. — Здравствуй, Лида, — улыбнулся он мне. — Что ты здесь делаешь? — спросила его изумлённым тоном. — Лида! Разве можно держать гостя на пороге? — возмутилась мама, которая вышла в коридор. — Проходи пожалуйста, Дим, — сказала она ему с улыбкой на лице. Я стояла в ступоре, мне не до улыбок. Мама мне не говорила, что ещё и Диму пригласила к нам на ужин. Он прошёл, протянув маме корзину с фруктами, шоколадом и ещё чем-то, не стала рассматривать, тем более корзинка была в упаковке. Я закрыла дверь и обернулась к разговаривавшим маме и Дмитрию. Очень милая картина, что у меня температура наверно поднялась от происходящего. — Лида, обслужи гостя, прими пальто и предложи тапочки, — сказала мне мама, направляясь в гостиную. Я готова была схватиться за голову, но подошла и приняла пальто, а затем поставила на пол тапочки, наконец посмотрела на «зеленоглазого гостя». Ох, я сейчас упаду от переизбытка чувств. Он выглядел просто потрясающе! Строгие чёрные брюки, нежная белоснежная рубашка и чёрный жилет, аккуратно уложенные волосы и эти безумно красивые глаза... Господи! Мне не хватает кислорода. Он решил добавить в огонь углей и так на меня посмотрел, сексуально улыбнувшись, что я потеряла дар речи, готовая потянуться к нему. Но пока ещё пребывала в здравом уме, поэтому опустила глаза вниз и произнесла: — Проходи в гостиную, но будь готов к тому, кого ты там увидишь. — Ты прекрасно выглядишь, Лида, — произнёс он, взяв мою руку. От его прикосновения по мне тут же пробежала волна с током. В руку он положил небольшой белый ключик, а затем отпустил её. — Спасибо, Дмитрий, взаимно. От чего этот ключ? — с интересом спросила у него. — Со временем узнаешь, — нежно произнёс он. Снова загадки... Для начала Дима зашёл в ванную, чтобы вымыть руки, а затем уже направился в гостиную. Я же, положив ключик в карман, пошла на кухню. Мне вообще не хотелось снова появляться в комнате. Такого ужина я никак не ожидала. Вместо того, чтобы взять последние тарелки с едой, я открыла окно и высунула голову. Холодный ветер начал играть с моими волосами, мне нужен был воздух, но моё уединение прервала мама, появившаяся на кухне, пришлось закрыть окно. — Лида, что происходит? Почему ты так неуважительно себя ведёшь по отношению к Диме и Петру? — серьёзно спросила она. — Мам, ты не говорила, что на ужин придёт и Дима, — также серьёзно сказала ей. — И чего ты боишься? Я думала, что ты будешь рада его видеть, — произнесла мама. В любой другой бы обстановке я была бы рада, а в этой вижу что-то вроде общего ужина пар. Решила ничего больше на эту тему не говорить, а просто произнесла, натянув улыбку: — Сейчас приду в комнату. — Отлично, ты понравилась Пете, а в гостиной появляться почему-то не хочешь, — произнесла мама, взяв последние тарелки, покинула кухню. Петя? Кажется, всё серьёзнее, чем я думала, как говорит дядя Борис: «Как всё запущенно». Ладно, держи себя в руках, Лида. Я вздохнула и направилась в гостиную, выключив свет на кухне. Сейчас наверно увижу шокированный взгляд Димы. Появившись в комнате, я села за стол с той стороны, где только одна тарелка, буду наблюдателем. Дима и Пётр о чём-то разговаривали, при этом настроение у них было отличное. Он что не узнал Петра? Нет, кажется я в параллельном мире, где все рады всему, кроме меня. Но вскоре их бурное обсуждение закончилось, и они сели за стол. Мама вся сияла и первый тост был за ней. Я, наверно, вся покраснела, потому что чувствовала на себе пристальные взгляды, но сама смотрела лишь на говорящую маму. Наконец, можно было приступить к еде, чем быстрее я покушаю, тем скорее окажусь на кухне. Но не тут-то было — после того, как они сделали пару глотков вина, а я сока, начался разговор. — Лида, а где ты учишься? — спросил меня Пётр, посмотрев на меня своими тёмно-карими глазами. Неужели, мама ещё ему ничего про меня не рассказала? Вообще Пётр был на удивление спокоен. Может он меня не узнал или забыл уже? Лично мне тяжело хоть о чём-то говорить, у меня в голове та картина из Питера, как он хотел спрыгнуть в холодную Неву. Я собралась и ответила на его вопрос, он похвалил меня, сказав, что я молодец, что выбрала историю. По ходу разговора я узнала, что он востребованный инженер в Санкт-Петербурге, родился в Москве, но вскоре переехал из неё. Говорили о хорошем и приятном, много Пётр разговаривал с Димой, мама тоже участвовала в разговоре, а я больше слушала и сидела с натянутой улыбкой, нужно же вести себя уважительно и быть гостеприимной. Тут их разговор зашёл о детстве, и мама, разумеется стала рассказывать самые забавные и интересные моменты из моего детства. При этом я узнала то, о чём не знала, и это ввело меня в краску. Мама рассказала, что, когда мне было три года однажды в парке, играя в песочнице, мою песочную работу разрушили мальчики, сломав ещё и лопатку. Эту историю вчера рассказал мне Дима, и я была очень удивлена, что 15 лет назад встретила его, когда ему было 6 лет. Но мама добавила и то, чего я не знала. — Она заплакала, но её успокоил мальчик лет 5-6, подарив ей зелёную лопатку. С этой лопаткой Лида не расставалась долго. Каждый раз брала её с собой в песочницу и не выпускала из рук, от других лопаток наотрез отказывалась, а о том мальчике она вспоминала почти каждый день в течение почти года, пока мы не переехали сюда и у неё появились друзья. Я даже сохранила ту лопатку, как любимую вещь из её детства, — закончила мама. — Что? — удивлённо произнесла я. Одно дело, что играла и вспоминала, другое — мама сохранила лопатку Димы. Почему она мне про это не рассказывала никогда? Мои глаза встретились с тёплым взглядом Димы, как будто невидимая молния соединила нас в одно целое, по моему телу побежали мурашки. Вдруг из моей комнаты послышался звонок сотового телефона, мне кто-то звонил. Благодаря этому я пришла в себя, быстро встала и произнесла: — Извините, я скоро вернусь, — направилась в свою комнату. Мне звонила София — моя спасительница. Как я ей благодарна за этот звонок, если бы она только знала. Софи поинтересовалась как у меня дела и рассказала, как она провела день, но долго разговаривать я с ней не могла, сказала, что к маме приехал гость и нельзя надолго пропадать. Она поняла и сказала, что завтра поговорим. После нашего с ней разговора я не спешила возвращаться в гостиную, так как старалась собраться с мыслями. София вытянула меня именно в то время, когда мне это нужно было. С историей о лопатке придётся подождать до завтра и всё спросить у мамы. Сейчас не то время, чтобы расспрашивать её об этом, и почему она ничего мне не говорила. Сегодня однозначно день внезапностей. Я вздохнула, встала с кровати и положила телефон на полку, а затем уже хотела вернуться за стол, как вдруг заметила на столе книжку с замочной скважиной посередине, она была белой с яркими и самыми разными цветами — ромашки, тюльпаны, фиалки и многие другие. Я вспомнила, что Дима дал мне белый ключ, сказав, что я узнаю от чего он со временем. На книге не было никаких надписей. Я достала ключик и вставила его в замочную скважину, он подошёл, затем повернула его один раз, но книжка не открылась. Попробовала ещё повернуть — опять не открылась, третий раз повернула и только тогда она раскрылась. Это была вовсе не книга, а записная книжка с белоснежными и приятными на ощупь листами. На форзаце я увидела следующие слова: «Моей дорогой Лидии!» А на первом листе написана песня, та самая, которую Дима сочинил и исполнил для меня. У меня потекли слёзы, в самом конце Дима написал: «Записывай все свои мысли, Каштанка. Всё, что ты захочешь, у тебя есть множество талантов и один из них — твой припев к песне.» Он написал, что я умею писать и сочинять, и всё это должно находиться в одной записной книжке. Я прижала её к груди и про себя произнесла: — Дмитрий, ты самый лучший. Раздался стук в дверь, я быстро закрыла книжку и убрала в ящик, вытирая слёзы. — Да, — сказала я, поворачиваясь к двери. Дверь открылась и на пороге появился Дима. — Можно? — спросил он у меня. — Конечно, проходи, — произнесла я. Он прошёл в комнату и тут же кинул на меня обеспокоенный взгляд, видимо, увидел, что я плакала. — Что случилось? — спросил он, подойдя ко мне. Меня переполняли чувства, я обняла его обеими руками, прижавшись к его груди. — Спасибо большое, Дим, за такой замечательный подарок, — нежно прошептала я, чувствуя биение его сердца и потрясающий запах, исходящий от него. Он обнял меня в ответ, поцеловав голову. — Я-то подумал, что ты плачешь от чего-то плохого. Не за что, мой маленький ангелочек, — ласково произнёс он, поглаживая мои волосы и спину. От его присутствия, его слов, объятий мне стало так тепло, так приятно, ощущение такое, словно я лежу на берегу моря, надо мной тёплое солнце и летают птицы. Я просто погрузилась в эту теплоту и нежность, забыв все тревоги. Мы стояли так около минуты, а затем Дима снова произнёс: — Твоя мама уже поставила чайник, но ты ещё не доела горячую еду. — Я не хочу, Дим, — ещё крепче обняла его. Как же мне с ним хорошо, что словами не объяснишь, хотя, объяснишь: «Рядом с тобой я становлюсь иной, Когда ты рядом, я чувствую тепло...» — Тогда пойдём пить чай, — произнёс он, снова поцеловав мою голову. — Хорошо, — произнесла я, но даже не сдвинулась с места. — Каштанка, — снова произнёс он, напоминая о чае. — Ладно-ладно, — сказала ему и еле как отстранилась от него. Тут вспомнила о своём подарке и произнесла: — Подожди, пожалуйста, Дим, у меня тоже есть кое-что для тебя. Открыла ящик, достав подарочный пакетик, протянула его Диме. Он нежно улыбнулся и принял его. С интересом открыл пакетик и достал из него стеклянный шар, который был прикреплен к подставке. В шаре находились сделанные вручную музыкальные инструменты, которые были покрыты соответствующими размерам наклейками. А инструменты следующие: две гитары, барабан, синтезатор, и в центре них стоял на подставке микрофон. Если немного потрясти шар, то по всей его площади будут летать маленькие ноты чёрного и белого цветов. На подставке большими буквами было написано: "MAGIC". Этот шар придумала я, знала, что Дима любит музыку и решила сделать подарок в этом направлении. Он посмотрел на меня с сияющими от радости глазами. — Смотри дальше, — с улыбкой произнесла я, взяв шар, положила его обратно в пакетик. Дима достал следующий подарок, и им был фотоальбом с изображением всей группы "MAGIC". Он открыл альбом и прочёл слова на форзаце: — Собирай в альбоме лучшие моменты своей жизни. — Знаю, может фотоальбомы уже не актуальны, но... — не успела договорить я, как Дима прильнул к моим губам. Это был страстный и жаркий поцелуй, при котором его рука потянулась к пуговицам на моём платье, переходя границу наших отношений... Я была в его власти, пакетик он кинул на мою мягкую кровать, чтобы не отпускать меня. Его губы так стремительно ласкали мои, что я не успевала отвечать на его поцелуй. Мне стало жарко, желание почувствовать его тело овладело мною, и после нескольких секунд я сама потянулась к его жилетке. Его губы начали спускаться ниже, вот уже оказавшись на моей шее. Это было так приятно, так возбуждающе, что я полностью поддалась ему, наслаждаясь каждым его поцелуем. Он расстегнул уже две мои пуговицы, когда я только одну. Его рука начала расстёгивать третью мою пуговицу, как вдруг раздался стук в дверь и послышался голос Петра: — Приглашаю вас к столу, — услышала я за дверью. Дмитрий выпустил меня из своих рук, закрыв на пару секунд глаза и тяжело дыша. — Идём, — произнесла я, еле скрывая возбуждённый голос и застёгивая пуговицы на платье. Затем застегнула пуговицу на жилетке Дмитрия, он взял мою руку и поцеловал её. — Я готов его убить, — произнёс он, смотря на меня всё ещё со страстью. — Будем считать, что твоё "большое спасибо" принято, — сказала ему, распрямляя свои волосы. Его волосы "не пострадали". — Большое спасибо, Лида. Это замечательный подарок, — искренне сказал Дима, поцеловав меня в щёчку, а затем открыл дверь. Мы снова вернулись в гостиную, где уже нас ждал чай с тортом. — Лида, ты кушать больше не будешь? — спросила мама. — Нет, я попью чай с тортом. Всё-таки хорошо, что мы не далеко зашли с Димой, и хоть мне хотелось большего, и моё тело до сих пор пылает и покалывает, но я осознаю, что ещё не готова к переходу на новый этап наших отношений. Однако не могу остановить себя, когда он так близок. Дима и Пётр разговорились опять, на этот раз темой их разговора стал спорт. А мы с мамой, попив чай, начали убирать со стола. Мама сказала, что завтра мне всё расскажет и достанет лопатку, которую она хранила долгие годы. Мама не знает, что её владелец сейчас сидит у нас дома, а вот я, узнав об этом, была изумлена. Может Дмитрий предначертан мне судьбой? Спустя 15 лет мы снова встретились, но уже совсем в другом городе и при других обстоятельствах. — Лида, что скажешь насчёт Петра Александровича? — спросила у меня мама, когда мы были на кухне. — Мам, как ты с ним познакомилась? — Он пришёл к Алле на день рождения, и мы быстро нашли с ним общие темы для разговора, — ответила мама. — Он тебе нравится? — спросила её. Мама немного покраснела. — Да, он приятный и хороший человек. Я видела, что он делает мою маму радостной, а это очень хорошо, но, есть обстоятельства, из-за которых я не доверяю Петру, тем более самого дорогого человека — маму. Я не хочу её расстраивать, поэтому произнесла: — Главное то, что он нравится тебе, а я пока его не знаю, поэтому ничего конкретного не могу сказать. Мама меня поняла и не стала дальше затрагивать эту тему. — Мы хотим прогуляться около дома, ты не против? — спросила мама. Против ли я? Скорее да, чем нет, но не могу это ей сказать. — Конечно нет, мам, — произнесла я, убирая в холодильник сметану. Мама мне улыбнулась, её глаза блестели. В конце концов, она посвятила всю свою жизнь мне, я не могу запрещать ей влюбляться. — Идите, прогуляйтесь, я сама всё уберу. Мама обняла меня. — Лида, мне очень нравится Дима, особенно его отношение к тебе, а вообще он с тебя глаз не сводит, — произнесла мама, а затем покинула кухню. Ну мама, ох эта мама, умеет же смутить человека, в частности родную дочь. Гулять они ушли через десять минут, а Дима мне помог убрать со стола. Затем мы сели в моей комнате, и я спросила у него: — Дмитрий, ты в курсе, что мамин гость — Пётр из Петербурга? — Нет, Петра Первого я в нём не разглядел, — с улыбкой произнёс он, рассматривая шар, что я ему подарила. — Дима! Я серьёзно. Он убрал шар в пакет и поставил его на стол, подошёл и сел рядом со мной на тахту. — Не переживай, Лида, Пётр, — хороший мужчина, тогда он поддался слабости, но суицидом он не страдает. Ему нужна хорошая и сильная женщина рядом, которая поможет излечить его душевные раны, — произнёс Дима, смотря в мои глаза. — Ты имеешь в виду мою маму? — Почему бы и нет, если они нравятся друг другу. Я нахмурилась, мне это не нравилось. — Лида, не смотри на Петра так, словно он ужасный человек. Да, он совершил огромную глупость, но теперь подумай, что может не зря ты его встретила. Он может сделать твою маму счастливой, и при этом сам обретёт счастье. Слова Димы проникли глубоко в мою душу, он прав, я не должна так смотреть на Петра. Я кивнула ему, давая понять, что согласна с ним. Дмитрий обнял меня и произнёс: — Вот и умница, посмотрим, что будет, но плохого он ничего ей не сделает. А теперь перестань думать о плохом и давай лучше во что-нибудь сыграем? — Давай. А во что? — спросила у него, поглаживая его руку. — Во что хочешь, в то и сыграем. — В морской бой? — Давай, — произнёс он, вставая с кровати. Дима мне ничего не говорил про наш страстный порыв, видимо, он и сам понимал, что ещё пока рано. Но я точно знала, что, если бы я дала хоть какой-то намёк на возобновление той страсти, он бы принял его. Но я считаю, что пока не стоит, как бы мне этого не хотелось. Я встала и достала два листа в клетку — один протянула ему вместе с ручкой. Он сел в кресло, а я на свою кровать, облокотившись на подушку. Дима снял жилетку, так как дома было тепло, даже жарковато и приступил к черчению полей и расставлению кораблей. Через несколько минут мы уже начали игру, первой «стреляла» я. — А10? — Мимо, — произнёс он. — К3. — Ранил, — сказала ему, ставя крестик на своём поле. Так мы играли минут пять, за это время он убил три моих корабля, а я только один его двухпалубный корабль. — И4, — произнесла я, смотря в свой лист. Молчание. Снова произнесла: — Дим, И4. Опять молчание. Тут я подняла глаза и ужаснулась тому, что увидела. Мне стало в одно время и страшно, и жутко. Я соскочила с кровати и подбежала к Диме, он сидел неподвижно, его глаза горели, как пламя самого сильного огня. Быстро забрала из его рук книгу с листом и ручкой, и кинула на кровать. — ДИМ! — испуганно вскрикнула я, взяв его за руку. — Аййй, — взвизгнула от боли, его рука была горячей, словно я дотронулась до раскалённой печи. Моя рука горела и мгновенно покраснела. — Господи! Что происходит? — в полной панике со слезами почти что орала я. Я выбежала из комнаты и побежала в ванную, схватила два полотенца и включила ледяную воду. После того, как намочила их, побежала за льдом и взяла всю форму с ним из морозилки. Немедля, вернулась в комнату, закрыв дверь изнутри. Скоро должны вернуться мама и Пётр, они не должны это увидеть. Я не знала, что мне делать, я была в ужасе, честное слово, кто-нибудь на моём месте сразу же умер от сердечного приступа. Моё сердце билось со скоростью света, мои руки дрожали, а правая ладонь горела, я еле чувствовала свои ноги и это далеко не всё, что я испытывала. Дима всё также неподвижно сидел в кресле. Я обмотала обе его руки полотенцами, затем расстегнула почти всю рубашку. Какая у него великолепная грудь — промелькнуло у меня на секунду в голове, но я тут же отбросила все мысли и прикоснулась до неё рукой. Боже, он весь горел. Достала из формы кубики льда и начала обтирать его лицо, шею и грудь. Увидела, что из полотенец выходит пар. Моментально их размотала, они были горячими. Я быстро полностью раскрыла окно, в комнату ворвался холодный воздух. Я еле дышала, из глаз катились ручьём слёзы, я не знала, что делать. Это катастрофа... Но сдаваться нельзя, я не могу его потерять, я.... У меня всё смешалось в голове. Услышала, как домой вернулись Пётр и мама. В панике схватила весь лёд и начала растирать руки, он таял мгновенно, мои пальцы все покраснели и еле шевелились, но я не думала о себе, проглатывая всю боль. Раздался стук в дверь. — Лида, мы вернулись, — произнесла мама, дёргая ручку. Я схватила плед и накрыла Дмитрия, вытерла руки и подошла к двери, собралась с силами — немного открыла её, чтобы ничего не было видно. — Всё хорошо? — спросила мама, с тревогой смотря на меня. Моих рук она не видела, лицо я очень постаралась сделать спокойным. Это было невыносимо тяжело. — Да, мам, мы просто решили поучаствовать в конкурсе талантов с Димой, и вот сейчас репетируем сценку с подручными декорациями. Так что у меня сейчас небольшой беспорядок, я тебе потом покажу, что мы придумали. — Хорошо, не буду вам мешать, — с улыбкой произнесла мама и направилась в сторону кухни. Я быстро закрыла дверь изнутри и убрала плед с Димы. Его кожа не меняла цвет, но он горел, честное слово. Это уже за пределы максимальной температуры тела было. Мама не увидела моих слёз, потому что я их сдерживала, да и свет плохо падал, а в коридоре было темно, поэтому это меня спасло. Кажется, мне можно идти в актрисы, ибо и голосом старалась управлять, чтобы она не заподозрила ничего. Но я хотела кричать, звать на помощь... Да что угодно, лишь бы ко мне вернулся мой Дима. Я не могу его потерять, я не переживу этого. Как только убрала плед, села к нему на колени и взмолилась. — Дима, если ты меня слышишь, умоляю, дай мне хоть какой-нибудь знак, не покидай меня, — шептала я, поглаживая его волосы. Слёзы снова вырвались потоком из глаз. Казалось, я могу потерять сознание, но нет, нельзя. Я не могла смотреть в его огненные глаза, они обжигали меня всю с ног до головы, но мне нужен хоть какой-то контакт с его телом, сердце его билось, и только это обнадёживало меня. Я взяла его за руку, моя ладонь в ту же секунду начала гореть, это была невыносимая обжигающая боль, но я терпела, сжимая из последних сил руку, прильнула к его горячим губам в надежде, что он ощутит хоть что-то, где бы его человеческая сущность не находилась. Спустя пару секунд почувствовала, как его рука и губы начинают теплеть, а ещё через пару секунд температура достигает нормы, только лишь моя ладонь горит от ожога, его рука прохладная начинает медленно шевелиться, а его губы отвечают на мой поцелуй. Я тут же отрываюсь от него и вижу смотрящие на меня зелёные глаза Дмитрия. Я вся в слезах обнимаю его крепко и еле слышно шепчу: — Дима... Его руки крепко обнимают меня, а губы ласкают лицо. — Прости меня, пожалуйста, моя хорошая, — с трепетом произносит он, целуя мою голову. — Что это было? — вся в слезах спрашиваю у него. — И не отходи от ответа, Дмитрий, я не успокоюсь, пока ты мне не скажешь. Он взял мою руку, которая была алой, почти что до крови в ожоге и пропустил через свою холодную волну, которая сперва скапливалась в одном месте, а затем от неё пошли другие волны, рассеявшись по всей руке. Ощущение было нормальным, даже облегчённым. Через минуту я уже не чувствовала, как жгла ладонь, на ней осталось лишь небольшое покраснение. Тяжело дыша, я посмотрела на Диму, его дыхание было ещё тяжелее моего, и это меня испугало. — Дима! — воскликнула я. — Всё хорошо, Каштанка, мне просто нужно немного прийти в себя, а для этого я должен покинуть тебя на несколько минут. Я встала с его коленей, и он тут же исчез. Я быстро подошла к окну и высунулась. Жадно ловя воздух, смотрела на тёмное небо и плакала. Моя боль в ладони прошла, но душа была вся в ранах, которые разрывали меня изнутри. Что произошло? Как мне жить дальше? Будет ли это снова? У меня масса вопросов, и пока Дима мне на них не ответит, я не успокоюсь! Я не многое от него требую, не давлю на него, но на эти вопросы мне нужны ответы прямо сейчас. Или иначе я сама пойду и лягу в психбольницу! Так с открытым окном я простояла до тех пор, пока руки Димы не дотронулись до моей талии, обвив её, притянул меня к себе. Потом отпустил меня и закрыл окно, убрал всё с кровати и предложил мне прилечь. Я повиновалась, тем более, что самой хотелось полежать. Он лёг рядом со мной и обнял, поцеловав в щёчку. — Если ты думаешь, что вся эта нежность поможет тебе избежать разговора, то ты ошибаешься, — серьёзно произнесла я, отодвинувшись от него. Он вздохнул и посмотрел в потолок, как будто искал подходящих слов. Я видела, что ему было тяжело, но мне было не легче. — Дмитрий, где ты сейчас был? — настойчиво спросила у него, сев на кровати и облокотившись к стене. — У воды, мне нужно было пару минут побыть наедине с природой, — произнёс он, всё также смотря в потолок. — Что произошло, Дмитрий? — Лида, я не хочу... — Дмитрий, я чуть не умерла от страха, увидев тебя с огненными глазами в неподвижной форме. Я думала, что больше не увижу тебя прежнего, что ты вот-вот исчезнешь на моих глазах, оставив меня одну. Я думала, что ты погибаешь, твоё тело всё горело, и хоть оно не становилось красным, и твоё сердце билось — я до жути была напугана, и сейчас испуг не прошёл. Я заслуживаю знать, что произошло! — в слезах говорила ему. Он хотел меня обнять, но я не дала, встав с кровати, села на стул. Он посмотрел на меня так, словно раскаты грома, которые бывают на небе при плохой погоде, перенеслись в его глаза. — Со мной пытались связаться демоны высшего класса, но у них ничего не получилось. Я погрузился в демоническую сущность и пытался заблокировать их попытки связаться со мной, было крайне тяжело, но я смог сделать это, благодаря тебе. Я слышал твой голос, Лида, но ответить не мог никак. Мне хотелось тебя успокоить, но это было невозможно. Я не мог одновременно блокировать их силы и посылать тебе сигналы. Я хотел, чтобы ты не прикасалась ко мне, так как демоны могли увидеть тебя через меня, если бы я ослабил защиту. Поэтому я использовал огонь внутри себя, тем самым моё тело стало горячим. Любое твоё прикосновение могло сбить меня. Но ты не сдавалась и пошла дальше. Ты сжала мою руку и это обжигало тебя, ты поцеловала меня, и я ощутил это. Тогда весь огонь, который был в моей власти, я перебросил на демонов, разрушив их попытку связаться со мной. Я не мог позволить тебе пострадать, ты могла задохнуться, Лида. Но, если бы не твои отчаянные попытки, я бы не нашёл в себе столько силы для сопротивления, — с тяжёлым голосом закончил говорить Дмитрий. Он был обеспокоен, часто дышал и всё это время не сводил с меня глаз. Я сорвалась со стула и быстро подошла к нему, обняв обеими руками, он уткнулся головой в мою грудь, прижимая меня к себе. Я мало что понимала и осознавала сейчас, мне было страшно, страшно за него. Во всё это трудно поверить, практически невозможно, но слишком многое произошло уже, чтобы что-то отрицать. Демоны не отстанут от него, он им для чего-то нужен, но это мне он точно не скажет. Каждое его откровение на эту тему — боль для него. Я не хочу, я не могу его потерять, когда только недавно осознала, как он мне дорог. Они его мучают, они не оставляют его в покое... — Как часто это происходит, что они пытаются связаться с тобой? — с большой тревогой спросила его. — Никогда ранее они не могли сделать этого, а сейчас я уязвим, Лида. Ты — моя слабость. И чем больше я переживаю за тебя, тем легче им связаться с моей демонической сущностью, тем более существует метка — с болью в голосе произнёс он. Я — его слабость... Эти слова так и мелькали в моей голове. — Лида, я самый настоящий идиот, потому что позволил тебе оказаться в зените всего этого ужаса. Мне нет прощения, я действовал неразумно и неосторожно, я позволил себе расслабиться тогда, когда ещё было слишком рано. Я сделал самое ужасное... — Прекрати, Дмитрий! — перебила его я, не в силах это слушать. Сделала несколько шагов назад и продолжила: – Ты жалеешь о том, что встретил меня? Я не жалею, что встретила тебя. Прекрати постоянно винить себя во всём. Я тоже во многом виновата, что бы ты не говорил мне, моя вина есть. Да, это всё страшно, сложно, тяжело, ужасно, но с этим нужно бороться. Назад пути нет. Не ты ли мне доказывал, что нужно уметь взаимодействовать? Знаешь, что? А не пошло бы твоё чувство вины куда подальше. Даже, если мне придётся увидеть сотни демонов, я не стану в этом винить тебя! — с интонацией и уверенным тоном произнесла я, сурово посмотрев на него. Он встал и подошёл ко мне, взяв меня за руки, произнёс: — Нет, Лида, я не жалею, что встретил тебя и никогда об этом не пожалею, потому что ты — это лучшее, что со мной произошло. Я корю себя за свою ничтожную сущность и за то, что причинил тебе боль, навлёк опасность и не могу сделать такую девушку как ты, счастливой, — тяжело произнёс он. — Нет, Дмитрий, ты делаешь меня счастливой каждый день, час, минуту и секунду, когда находишься рядом со мной. В том, что ты родился таким, ты не виноват! Наоборот, Дмитрий, ты не сдался и решил для себя, кем ты хочешь быть. А всё, что происходит сейчас — судьба, и я готова помочь тебе во всём. Он обнял меня и прошептал: — Ты невероятная, Лида. Конечно, мне стало немного лучше, мне удалось хоть немного убедить его, хотя, может и нет, но надеюсь на лучшее. Я действительно готова на многое, сдаваться не намерена, как бы катастрофически тяжко мне не было. Обняла его в ответ и почувствовала прилив тепла. В голове засела мысль, которая говорила — надо что-то срочно делать. Я ничего не знаю, не знаю с чего начать, но эту метку нужно уничтожить как можно скорее. — Дмитрий, что ты ещё узнал про метку? — спросила у него. Он тяжело вздохнул и произнёс: — Я бываю на поляне каждый день, но узнать ничего не удаётся. Единственное, что заметил — твоя часть стала значительно теплее, но метка как была, так и остаётся. — Демонов ты тоже там встречаешь? — с тревогой спросила у него. — Нет, Лида. Они не могут там вечно караулить, их не так много, как тебе кажется, готовых выполнять поручения. Они появляются только тогда, когда есть сигнал от тебя, — с раздражением ответил он. — Дмитрий, я могу стать приманкой, — серьёзно произнесла я, усевшись на кровати. — В каком смысле? — спросил Дима, сев рядом. — В прямом, я могу пойти на ту поляну, нам нужна хоть какая-то информация, ты же, будешь в засаде. Ты сам говорил, что новичков легко разговорить. — НЕТ, ЛИДА! Ни за что! Ты не будешь приманкой. Новички не знают, как уничтожить метку! — грозно произнёс Дима. — Но... — Никаких но, выбрось это из головы. Это опасно, очень опасно. Ты меня поняла, Лида? Чтобы даже об этом не заикалась, — сурово произнёс Дима, сверля меня пронзительным взглядом. Что же он делает? Как долго я буду оставаться в стороне, если на самом деле я центральная фигура? Мне это крайне не нравится, но выводить его из себя ещё больше не буду. — Да, поняла, — произнесла я, опустив голову. Он притянул меня к себе и серьёзно произнёс: — Лида, я сам узнаю всё, обещаю. Не пытайся лезть в это. Пожалуйста, не усложняй мне работу. Я вздохнула, опять мне ничего нельзя знать и делать. Я промолчала, у меня были свои мысли, которые не давали мне покоя. Прошло пару минут, мы сидели молча в обнимку, я ощущала сильное биение его сердца, он явно нервничал. — Дима, тебе нужно придумать сценку, которую мы тут с тобой разыгрывали. Пока ты был неподвижен, мама стучалась и, чтобы она ничего не увидела и не подумала, пришлось сказать, что мы записались на конкурс талантов и сейчас репетируем, — сконфуженно сказала ему. Он изменился в лице, приняв более спокойное выражение. — Тебе однозначно нужно попробовать себя в актёрской игре. Я немного улыбнулась. — В игре попробую, а придумывать сценку будешь ты, — оживлённо произнесла я. Дима улыбнулся, разговор перенёсся в другое русло, что на время успокоило и отвлекло меня от переживаний. Домой он уехал почти в десять вечера, пожелав всем спокойной ночи. С Петром договорились, что Дима его с утра отвезёт на вокзал. Пётр переночует у нас, мама уже разобрала диван и стелила постель. Сам Пётр, как только проводил Диму, занял ванную. Быстро же он освоился у нас. Я прибралась в комнате, приготовила сумку и хотела уже ложиться спать, как вдруг в дверь постучали. — Да, — откликнулась я. В комнате появился Пётр, который, по всей видимости, только принял душ. — Можно с тобой немного поговорить? — спросил он у меня. Этого я никак не ожидала, да и желанием не горела, но отказать не могла. — Да, присаживайтесь, — указала на кресло, а сама села на стул. Он сел в кресло, но не облокачивался на его спинку. — Лида, я знаю, что вызываю у тебя не самые лучшие эмоции и понимаю, что не заслуживаю хорошего отношения. Я не ожидал снова увидеть тебя, да ещё и в такой обстановке. В ту ночь я вёл себя крайне непозволительно, позволив себе упасть так низко. Не знаю, могу ли я хоть как-то изменить твоё мнение обо мне, но я хочу извиниться и сказать тебе огромное спасибо за то, что не дала мне... — Пётр волновался и запинался, пытаясь подобрать слова, но у него получалось плохо. — Просто скажите — зачем вы пытались покончить с собой? — серьёзно спросила у него. — В течение пяти лет я жил с женщиной, которую очень любил. Несколько раз делал ей предложения, но она отнекивалась, говоря, что незачем торопиться. В итоге я подарил ей квартиру, машину и свою преданную любовь. Первые два подарка она забрала, а последний выкинула. Она использовала меня. В день очередного моего предложения, она сказала "нет". Затем велела мне собрать вещи и уйти. Сказала, что не любит и никогда не любила меня, от меня ей нужны были только деньги, — Пётр сделал паузу, тяжело вздохнув. Слушая его, я испытывала жалость, но помимо этого понимала, что он слабый духом, в нём нет того стержня, какой должен быть у мужчины. Пётр посмотрел на меня и продолжил рассказ: — Она неоднократно делала аборт, в чём тоже призналась, и у неё был всё это время любовник. Все её слова глубоко засели в моей душе, и я просто взял и ушёл без вещей. Затем мне позвонила бывшая жена с Лондона и потребовала денег для сына, которому уже 22. В полном унынии я начал понимать, что всем от меня нужны лишь деньги и всё, и тогда я потерял контроль над собой, гуляя вдоль Невы поздно ночью, — закончил говорить Пётр. — Пётр Александрович, мне жаль, правда, но вы должны понимать, что ваша жизнь — это и есть самое дорогое, подаренное вам. Я не отношусь к вам плохо, меня тревожит то, что моя мама может оказаться под вашим влиянием, и то, что я видела тогда — дало толчок думать о вас не в лучшую сторону, — с беспокойством сказала ему. — Я понимаю, Лида, но я не намерен больше опускаться так низко. Твоя мама вернула меня к жизни своей открытой и доброй душой. И я не собираюсь делать ей больно ни в коем случае! Мне нужен шанс, который я надеюсь получить с твоего позволения, — сказал он, посмотрев на меня. Я не знаю, что сейчас чувствую. Мужчины часто попадают под влияние женщин, а в итоге их обводят вокруг пальца, именно это с ним и произошло. Ему понравилась моя мама, которая сияет от счастья после встречи с ним. И что я могу ему сказать? Я протянула ему руку и кивнула в знак одобрения. Он пожал её и улыбнулся. — Спасибо, Лида. Он встал с кресла, пожелал мне хороших снов и ушёл, скорее всего, спать. Я встала, погасила свет и легла под одеяло. Ко мне вернулась тревога за Диму, а за Петром я намерена следить. Я доверяю ему слишком дорогого мне человека, но и отказать не могу. Что касается Дмитрия, то: «Извини, Дим, но я не поняла тебя!» С меня хватит, я выхожу из сторонки и направляюсь в центр.