Кокон

      – Что-то случилось? – на следующее утро, спустившись по лестнице к завтраку, Акаши заметил, как дворецкий с конюхом стоят в гостиной, разговаривая о чём-то. Конюх склонился над креслом, но, услышав Сейджуро, тут же выпрямился.       – Похоже, ночью в дом пробрался зверь, – угрюмо произнёс дворецкий. – Содрана вся обшивка кресла, и книги… – он посмотрел на пол, удрученно поджав губы. Акаши тоже опустил глаза и с потрясением увидел вырванные страницы и разодранные обложки, которые валялись около камина и окна. Снова развернувшись, Сейджуро заметил, что книжная полка, висевшая напротив камина, пуста.       «Это те книги, которые я читал в последнее время», – вспомнил Акаши, поднимая ближайшую.       – Уберите здесь всё, – распорядился он. – С Юкимару всё в порядке? – обратился молодой хозяин к конюху. Тот утвердительно кивнул.       – Если это действительно зверь, то его нужно пристрелить, иначе он может навредить Юкимару, – произнёс Сейджуро, бросая испорченную книгу. – Куроко не спускался?       – Кажется, он уже ушёл, – ответил дворецкий.       – Ясно, – выдохнул Акаши, отправляясь в столовую.       «А может, это он?» – невольно подумалось парню за завтраком. Хотя поверить в то, что Тецуя способен на такое, было невозможно.       «Вчера я снова последним уходил из гостиной, но я просто сидел в кресле и всё…» – Акаши нахмурился, а аппетит внезапно пропал. Отложив приборы, он поднялся на ноги и поспешил в школу, стараясь не думать о произошедшем.       Странно, но за весь день они с Куроко даже словом не обмолвились. На переменах тот выходил из класса, а тренировка была настолько насыщенной, что Акаши и думать забыл о вчерашней размолвке и о порванных книгах. Однако, стоило ему вернуться домой, как всё вернулось на свои места. В гостиной уже стояло новое кресло, а от порванных книг не осталось и следа,       – Мы прочесали окрестности, – за ужином докладывал ему дворецкий. – Но, к сожалению, зверя так и не нашли.       – Больше ничего необычного не случалось? – на всякий случай спросил Сейджуро.       – Нет, всё в порядке, – задумчиво ответил тот.       – Хорошо. Проверьте все замки по два раза перед сном, – распорядился он. – Куроко, ты не будешь ужинать? – замечая пробегающего мимо столовой брата, громко спросил Сейджуро. Тецуя, остановившись, подошёл к столу, молча забрал несколько бутербродов и отправился в свою комнату.       На следующий день им тоже не удалось поговорить. Более того, это получалось ненамеренно, или пыталось этим казаться. Либо Тецуя уходил раньше в школу, либо Акаши возвращался позже домой. За два дня перед матчем у них были интенсивные тренировки, поэтому обоим было некогда думать о минувшей ссоре, тем более, что этих ссор и недопониманий в последнее время было много.       Во время тренировки им так или иначе приходилось сталкиваться взглядами друг с другом. Тецуя не выглядел подавленным или разозлённым, в его глазах и на лице читалось спокойствие. Он покорно принимал все замечания капитана, не стараясь проявить инициативу и больше, чем раньше, сливался со своей командой, полностью растворяясь в ней.       «Почему он так хорош? – думал Акаши, невольно следя за своим братом во время матча с Шутоку, который приблизился незаметно. – Может контролировать свои эмоции и полностью сосредоточиться на игре, хотя недавно произошло такое потрясение. Мне пришлось приложить много усилий, чтобы подавлять в себе разрушительные эмоции, а ему всё так просто даётся…» – Акаши невольно передал пас чуть сильнее, чем следовало и, возможно, команда потеряла бы мяч, если бы не Куроко, взявшийся неизвестно откуда. Парень спас ситуацию и ловко перенаправил пас в необходимом направлении.       «Порой он действительно неподражаем», – зацепившись за ним взглядом, отметил Сейджуро и, снова завладев мячом, забросил его в кольцо, принося своей команде победное очко.       – Ахаха, я же говорил, что мы выиграем, – после матча рассмеялся Кисе. – Какие могли быть сомнения? Мы же на своей территории.       – Мы просто хорошо тренировались перед матчем, – невозмутимо ответил Мидорима, перевязывая свои пальцы. – Дело в технике, а не в удаче.       – Да бросьте вы, – Кисе снова осмотрел товарищей. – Неужели нельзя чуточку поверить в это?       – А мы будем отмечать? – перебил его Мурасакибара. – Я голоден…       – Это всего лишь проходной межшкольный матч. Победа была ожидаема, поэтому никто из вас не чувствует радости, – произнёс Акаши, уже переодевшись. Все невольно опустили глаза, ощущая в его словах долю правды. Эйфории от победы действительно не было, да и праздновать не хотелось.       – Что ж, сегодня у нас выходной, – видя, что все с ним молчаливо согласились, продолжил Акаши. – А завтра продолжим тренироваться. Праздновать будем, когда выйдем в финал, – он забрал свою сумку и первым вышел из раздевалки, а затем и из спортзала.       – Поздравляю с победой, – едва юноша успел оказаться на улице, как за спиной раздался хрипловатый голос. Остановившись, Акаши развернулся и заметил, как от стены спортзала отделилась серая тень и приблизилась к нему. На улице уже начало темнеть, однако Сейджуро без проблем узнал Маюзуми.       – Благодарю, – сухо произнёс Акаши, нахмурившись. Он вспомнил, чем закончился их последний разговор, поэтому продолжать его сейчас совершенно не хотелось.       – Я следил за вашей игрой с трибун. Команда действительно играет великолепно, и каждый знает своё место. Ты их отлично натаскал, – слабо ухмыльнулся парень.       – Рад, что тебе понравилось. Извини, я спешу, – торопливо произнёс Акаши и, чтобы не продолжать разговор, тут же ушёл, чувствуя, что Маюзуми так и смотрит ему в спину.       Странно, но после матча у него появилось непонятное чувство какой-то опустошенности. Верно, он снова не смог поговорить с Куроко, и когда тот вернётся домой, опять пройдёт мимо.       «Я должен извиниться перед ним, – наконец понял Акаши. – И первым сделать шаг к примирению, иначе это никогда не кончится, а мы так и останемся врагами. Может быть, даже рассказать ему всё? Что я чувствую и испытываю к нему. Он должен понять. Вряд ли он это примет, но понять должен».       Пройдя половину пути до своего дома, Акаши вдруг понял, что забыл свой телефон в раздевалке. Он мог бы его там и оставить, однако в телефоне были некоторые важные файлы, его разработки по стратегии команды. Поэтому, потратив ещё несколько минут, Сейджуро вернулся в школу.       Спортзал был пуст. Уже успело окончательно стемнеть, поэтому Акаши буквально на ощупь добрался до раздевалок. Едва он нашёл выключатель и хотел включить свет, как внезапно услышал странные звуки. Они были тихими, но слух воспринимал их очень чётко. Зайдя в раздевалку и сделав несколько бесшумных шагов, Акаши различил звуки прерывистого дыхания и ещё одни влажные, скользящие, будто движения тел. Он затаил дыхание и уставился во мрак, в котором виднелись две фигуры: одна высокая, другая низкая. Когда глаза окончательно привыкли к темноте, Седйжуро увидел, что это два парня прижимаются друг к другу, так же как и их губы смыкаются между собой.       – Кагами-кун… подожди, – послышался прерывистый шёпот, от которого спину Акаши обдало холодом. Он мгновенно узнал этот тембр, а вглядевшись в очертания, убедился, что буквально в паре метрах от него в объятьях Кагами стоит Куроко. Тот прижимал его к стене, однако Тецуя не был против. Он тоже обнимал парня в ответ и даже приподнимался на носочки, чтобы тот не склонялся слишком низко.       – Не здесь… – добавил Куроко, когда Тайга снова коснулся его губ.       – А где? Хочешь, поедем ко мне домой?       Что ответил Тецуя, Сейджуро так и не услышал. Не в силах смотреть на это, он развернулся и также бесшумно вышел из раздевалки, а затем и из спортзала. Он двинулся вперёд, не видя дороги и не осознавая, что происходит вокруг. Ему было наплевать, идёт он по пешеходной части, или по проезжей, сталкивается с людьми, или проходит мимо них… Идёт по мосту или прямо в реку. Потому что всё было кончено. Всё, абсолютно всё. Если до этого момента неопределённость придавала ему сил, то сейчас всё рухнуло в одно мгновение. В нём не осталось больше ничего – ни ненависти, ни любви. Лишь пустая оболочка ненужного тела.       Он потерял Куроко навсегда. Пропасть между ними всегда была большой, но теперь она стала абсолютной.