Ароматы греха

      С самого утра шёл проливной дождь. Ночь была ясная, звёздная, но как только настольные часы показали половину шестого утра, словно по волшебству, на небе стали сгущаться тучи. Хмурые облака плотно затянули небо, не давая возможности ни луне, ни звездам освещать тёмную и тернистую дорогу.       Дождь падает на землю большими каплями и с каждым разом становится всё сильнее и сильнее, превращаясь в ливень. Дует сильный ветер, срывающий с деревьев разноцветную листву, прокладывая её осенним ковром под ногами или уносит вдаль, в надежде забрать с собой частичку планеты, а после прекращает любые дуновения. Начинается затишье, которое нарушается мирным постукиванием капель дождя, которые стремительно хотят разбиться обо все предметы, которые попадаются под руку.       Девушка идёт по тёмной улице, не освещённой ни одним фонарём. В такое время обычно все люди ещё спят, но кто же знал, что задание, которое она выбрала, оказалось таким лёгким — она справилась с ним за считанные часы, буквально за день. Поэтому, проигнорировав все предложения заказчика переночевать и сев на ближайший поезд, поехала домой в надежде поскорее очутиться в тёплой кроватке, дальше ото всех проблем мира, а особенно от него.       Стоило в голове Люси промелькнуть хоть одной мысли о весьма нахальном, сильном и чертовски сексуальном блондине, который давно будоражил кровь юной волшебницы, как сердце встрепенулось. Лаксус никогда не был и не будет идеальным. Наверное, выпроводил из дома очередную игрушку, но самое ужасное, что уже почти неделю он не появляется в гильдии, но тем не менее, города не покидал. Она волнуется. Чёрт возьми, волнуется за человека, который и секунды о ней не думает, более того — презирает.       Хартфилия поджимает губы. Как бы там ни было, а то, что она испытывает ко внуку мастера, являлось неподдельным, что больше всего раздражало девушку.       Почему именно Дреяр? Ведь она ему не нужна. И что-то начало катиться по лицу Люси. Может, это были слёзы, а может и дождь, однако дикое желание спрятаться подальше от всего мира заполонило сердце и душу.       Домой она не идёт. Свернув на углу, она плетётся в парк, посидеть на мокрой скамейке недалеко от дерева, с которого будет капать дождевая вода, и, может быть, она даже соберёт букет из красных листьев.       Но даже прогулка в парке на задалась. Около входа, полностью погруженная в свои немного мрачноватые мысли, Люси не замечает преграду на своём пути, в которую благополучно врезается. Встречи с грязной землёй не миновать.       Подняв глаза, она пытается в кромешной тьме разглядеть человека, на которого налетела, а тот, видимо, не особо этим затрудняется, лишь складывает руки на груди, в излюбленной манере Дреяра, ухмыляется.       Хартфилия словно протрезвела после долгого запоя. Лаксус. Она врезалась в Лаксуса. — Тебе не говорили, что гулять по тёмным местам небезопасно? — его голос выражает сталь, так полюбившуюся ей сталь, однако эта доля заботы, пусть и малозаметная, заставляет сердце Люси биться чаще, мозг отключиться. — И сидя в лужах можно заболеть, — блондин нагнулся к ошеломлённой девушке, слушая своим драконьим слухом учащённое сердцебиение блондинки, думая, что она просто испугалась встречи с ним, ведь в гильдии ей всегда достаётся.       Лаксус тихо выдыхает, поднимая Люси на руки.       И он не понимает, что это за странное чувство эйфории, когда она рядом. И он не понимает, почему хотелось уничтожить, испепелить в прах Драгнила или Фуллбастера, когда она улыбалась им. И он не понимает, почему Эвергрин каждый раз обречённо выдыхает, машет веером, которым позже бьёт по голове Лаксуса. И он не понимает, откуда все эти непонятные чувства, но ему хотелось этого.       Он называл волшебницу слабачкой, обзывал «болельщицей» и «тупой блондинкой», но каждый раз, когда она поздно уходила домой из гильдии, тайно следил за ней, чтобы ничего ей не угрожало, ведь она такая маленькая и беззащитная. И он хочет ей что-то сказать, смотрит на неё, а она улыбается, положив голову ему на грудь и, видимо, уже спала.

Всё, что могу сказать, она поймёт без слов. Её улыбка больше, чем любовь…