Рыжая

За завтраком Ася нехотя ковырялась в тарелке с кашей, бросая осторожные взгляды исподлобья то на Сандру, что так развязно развалилась за своим столом, то на Мига, который о чем-то весело переговаривался со своими друзьями. Иногда за их столом бывал взрыв смеха. И парень тоже смеялся. Но его взгляд при этом оставался холодным, проницательным. И этот шрам… Неровный, кривой. Ася передернулась от дрожи, почему-то вдруг представив этот шрам на ощупь. Тут же вспомнился порез на собственной спине, который наверняка затянется таким же неровным шрамом. Губы от обиды задрожали сразу. Она не решилась идти в медпункт, потому что там спросили бы, кто это сделал. Та девчушка помогла ей обработать рану. А Ася даже имени не спросила и спасибо сказать забыла. Два дня потом из постели не вылазила. Просто лежала, отвернувшись от всех и разглядывая голубую краску стены. Иногда она проваливалась в тревожный сон, а просыпалась от того, что ее щеки были мокрые. Все же голод взял свое, и девушка вышла к завтраку. «Попытаться самой справиться?» — беглый взгляд на брюнетку. «Попросить помощи?» — взгляд обращает к парню и тут же отводит его, потому что натыкается на пронзительный холод черных глаз. Она все еще помнит его угрозу, почему-то так и не воплощенную в реальность, словно он чего-то выжидает. «Обратиться к директору?» — болью отдает рана на лопатке. Съев всего пару ложек пресной каши, девушка встала, собрала все и направилась в сторону кухни, чтобы сдать посуду. В этот самый момент очередной взрыв хохота за столом Мига, один парень активно жестикулируя при смехе, смахнул рукой стакан с чаем. Гул в столовой затихает вместе с последним осколком. И в этой тишене: — Рыжая, убери тут, — Ася застыла. Это Миг. Она нерешительно повернулась в его сторону. Сглотнула судорожно, подбирая слова. — Сегодня не моя смена дежурства, — голос тихий, но уверенный. — Я сказал, убери, — парень сжал губы в тонкую полоску, так, что они побелели, а желваки на скулах заиграли. — Не моя смена, — Ася все так же медленно развернулась, выпрямив спину и направляясь дальше. В гробовой тишине лишь гулкий звук ее шагов разносится эхом. Все затихли в ожидании дальнейшего развития событий. Кто-то судорожно вздохнул. Кто-то ахнул. Девушка увидела злорадный взгляд Сандры, понимая что-то не так, но поздно. Боль по всей спине расползается от места удара где-то между лопаток. Удар, а за ним все мокрое. Задержав дыхание от боли, Ася поворачивается и видит отскочивший от нее граненый стакан и разлетающийся в стороны, брызгами многочисленных осколков, по кафельному полу. Миг стоит у своего стола. Это он кинул. Это понятно по каплям чая на его белой футболке. В кухню влетает повар: — Что тут у вас творится? — А рыжая сегодня безрукая какая-то, — смеется брюнетка, — второй стакан вот разбила. — Неделю дежурства! — взвизгнула полная женщина, обтирая руки об фартук. Очевидно, что она сегодня была не в духе и девушка просто попалась под горячую руку, и никто даже разбираться не будет где правда, а где наглый наговор. Ася лишь успевает переводить взгляд, беззвучно, словно рыбка, раскрывая рот. Злость от несправедливости, обида от бессилия, переполняют ее, клокочут в груди, мешая дышать. «Да что они себе тут позволяют?» В пару шагов оказывается у стола парня, хватая его стакан и выливая, хорошо, что уже успевший остыть, какао ему на голову. Максим сжал кулаки, медленно поднимая взгляд на девушку. Асе вдруг стало смешно смотреть, как по его лицу стекают капли, падая на белоснежную футболку и расплываясь по ней крупными каплями. Девушка не может ничего с собой поделать, она зажимает губы, но смех рвется наружу. Нервный, истерический смех. Ася уже не сдерживается и просто хохочет в голос, запрокинув голову кверху, не замечая даже, как глаза парня кровью налились. Смех прекратился, как только она почувствовала крепкие пальцы, так сильно сжавшие ее запястье. Максим дернул ее сильно на себя, хватая второй рукой за подбородок и заставляя моментально замолчать. Яростно смотря в зеленые глаза, он процедил сквозь зубы, так тихо, что, наверное, только Ася и услышала его: — Только пикни, блять… — и потащил к выходу. Девушка пыталась вырваться, но куда ей было справиться с таким сильным, по сравнению с ней, парнем. Понимая, что тащит он ее в корпус мальчиков, девушка начала сильнее вырываться, но молчит при этом, боясь и слова сказать, как он ее и предупредил. Миг швырнул ее в прачечную комнату, заходя следом и закрываясь на щеколду. Теперь уже Ася дрожит вся от страха, пряча руки в карманах платья, пытаясь скрыть хоть их дрожь. Что можно ожидать в качестве наказания от главного хулигана детдома, держащего в страхе всех воспитанников? Вновь болью отдает порез на лопатке. Только бы не изуродовал, не насиловал. Бить будет — Ася стерпит. Наивная. Откуда же в ней такие силы возьмутся, чтобы побои стерпеть. — Раздевайся, — голос тихий и, на удивление, спокойный. Девушка в силах лишь отрицательно мотать головой в ответ. — Рыжая, я вообще-то повторять не люблю. Последнее предупреждение — раздевайся. А Ася, словно, немой стала. Она готова молить его о пощаде, но во рту будто клей. Губы прилипли друг другу и лишь может, что мотать головой, а из глаз слезы уже вовсю льются. Парень склонил голову набок, наблюдая за девушкой, о чем-то размышляя. А после рывком срывает с крючка ремень и наотмашь бьет девушку по плечу. — Видимо по-хорошему ты не понимаешь? Ася взвизгнула и отпрыгнула в сторону, потирая горящее плечо. Слезы сильнее потекли, а губы задрожали. — Нет, не надо, пожалуйста. — Эй, а где твоя смелость и смех? Еще? — приподнимает ремень, смотрит выжидающе. Ася замотала головой. Плечо горит. Больно. Никогда ее не били ремнем. А это оказывается очень больно. Миг больше ничего не говорит. Он вновь замахивается, и новый удар ремня падает на это же плечо. Второй удар намного больнее, Ася хватается за плечо и приседает на корточки, уже рыдая в голос. Девушка покорно снимает платье, аккуратно его, положив на стиральную машинку. — Не трогай меня, пожалуйста. Я все поняла, я больше не буду. — Дальше раздевайся, — взгляд холоден и неприступен. Но девушка замечает, как он оценивающе осматривает ее с ног до головы. Задерживая взгляды на крупных синяках и кровоподтеках, чуть сузив взгляд. — Ты ведь наверняка хороший парень, я уверена, где-то глубоко в душе ты добр. Прости мне этот раз, я исправлюсь. Но он непреклонен. По взгляду девушка понимает, что если еще слово скажет, то будет новый удар ремня. Трясущимися руками расстегивает лиф, снимает его, всхлипывая и стуча зубами. Снимает трусики. Все это складывает поверх платья, пытаясь руками прикрыть свою наготу. Максим ловко стягивает свою футболку и швыряет ее в девушку. — А теперь стирай. Ася, поймав футболку, удивленно смотрит на парня. — Ты думала, я ебать тебя буду? — хохочет звонко, запрокидывая голову, как совсем недавно смеялась сама девушка. — Меня рыжие не возбуждают. Но я знаю, кого возбуждают, так что не будешь слушаться — быстро по рукам пойдешь. Все мысли в голове запутались, но девушка повернулась к машинке, машинально открывая дверцу. — Нет! Руками стирай, — Ася вздрагивает теперь от каждого его слова и движения. Максим подошел к ней, проведя пальцем по порезу на лопатке, причиняя новую боль. — Стукачка значит… — Ася молчит в ответ, сглатывая комок, застрявший в горле. Но находит силы, чтобы отрицательно мотнуть головой. Она не согласна с этим клеймом. Она не такая. Она просто искала справедливости. Наливает в тазик горячей воды. Берет большой кусок мыла, что с трудом помещается в ее маленькой ладошке. Замачивает футболку, и принимается стирать. Долго. Так, что стирает фаланги пальцев до крови. Лишь после этого Миг доволен результатом. И не говоря ни слова, отбросив ремень в угол, выходит из прачечной. Ася медленно оседает на пол. Нет, уже не плачет. Слез не осталось. Глаза высохли. Просто смотрит пустым взглядом, словно в никуда. А в мыслях такая же пустота. Ни о чем не думает. Лишь изредка дует на пальцы, которые щиплют от боли. *** Поздно ночью, когда уже все спали крепким сном, на территории детдома не спали трое. Рыжеволосая миниатюрная девушка, что вновь рассматривала потухшим взглядом краску стены, находя новые на ней трещинки. Уснуть не могла от ноющей боли во всем теле... Брюнетка, что сидела на досках, выкуривая уже третью сигарету за последний час. Рассматривающая такое чистое и звездное небо, задумавшись о чем-то своем, настолько сильно, что не заметила, как к ней подошел парень со шрамом и присел рядом, тоже закуривая. — Рыжию ты отпиздила? — Ну, я. — И не сомневался, — усмехнулся, выпуская густой клуб дыма. — Не трогай больше ее. Девушка в ответ лишь приподняла брови удивленно. Но промолчала. Миг сказал не трогать, значит, не будет. С ним она никогда не спорила. А если бы и спросила, то он точно не признался бы, что пошел на поводу одной малышки, что так жалостливо просила его защитить новенькую девушку от Сандры, предлагая взамен все свои конфеты и полдники. Его поразила такая самоотверженность ребенка и он, смеясь и отказываясь от такой жертвы, пообещал девчушке, с уговором, что это их общий секрет на веки, что рыжую Сашка больше не тронет. Но ведь это не говорит о том, что сам он ее тоже не тронет…