Драбблы по "Человекологии"

Персонажи: Теронсс, Алан, Гресс Жанр: романс, юмор Время действия: после окончания ориджа. Теронсс отдыхал, нежась в лучах весеннего солнца. Лениво постукивая кончиком хвоста, он наслаждался покоем. Не верилось, что Гресс в кои-то веки действительно выполнил его просьбу. Даже не посопротивлявшись для приличия - что, честно говоря, было немного подозрительно, - его брат увел эльфа на длительную прогулку. Нет, Теронсс любил Лювириэля, но иногда он предпочитал делать это издалека, в одиночестве. Особенно, когда длинноухому втемяшивалась в голову какая-нибудь дикая идея. «Крылатый мой, мне кажется, что пришло время познакомить тебя с моей семьей», - мысленно передразнил он Лювириэля. Как будто хоть один дракон может захотеть добровольно оказаться в окружении множества эльфов. Теронсс и к своему-то еле привык, даже несмотря на то, что тот был его рэкспоси. А тут целая ветвь! К тому же, дракон подозревал, что потом Лювириэль захочет познакомиться с его родственниками, а отца к такому счастью еще подготовить надо! Теронсс попытался отговориться своими обязанностями перед Грессом, но, как назло, период наставничества истекал через несколько дней. А Лювириэль – вот проклятая эльфийская натура! – с каждым днем становился все более настойчивым. Теронсс уже был готов завыть. Прямо дятел, а не эльф! Дракон застонал, как от зубной боли, и задумчиво прикусил кончик собственного хвоста, еще раз доказав, что старые привычки неистребимы, как с ними не борись. Видимо, необходимость отдыха стала настолько очевидна, что Гресс, не споря и не торгуясь, увел эльфа погулять. Во всяком случае, Теронссу очень хотелось в это верить, но он подозревал, что его брат на пару с эльфом решил придумать какой-нибудь план. Эх, кажется, судьба ему посетить эльфийское древо. Конечно, подозрения Теронсса могли быть далеки от реальности, но, зная Гресса, верилось в это с трудом. Впрочем, Гресс и так не обошелся без подвоха - уведя эльфа, он оставил брату не менее беспокойного соседа – своего рыцаря-извращенца. - Господин Теронсс, - начал тот, встав рядом с мордой дракона. Страдальческий вздох собеседника он проигнорировал. – Могу я вас спросить? - Это уж ты сам должен решить – можешь или не можешь, - проворчал Теронсс, но, если он надеялся сбить Алана с мысли, то не преуспел. Закаленный жизнью с Грессом, рыцарь не поддался на провокацию и продолжил: - Когда у Гресса день рождения? Дракон озадачено моргнул. - День рождения? – повторил он. – У Гресса? Что ты имеешь в виду? - Когда он родился? – терпеливо переспросил Алан. - Он не рождался. Теперь озадаченно моргнул рыцарь и, не задумываясь, выпалил: - Так не бывает! - Неужели? – Теронсс с интересом осмотрел его. Надо же какая уверенность! - Если ты забыл, драконы вылупляются из яиц! Так, позволь поинтересоваться, о каком дне ты желаешь узнать? Когда было снесено яйцо или когда он вылупился? Сразу хочу предупредить, первого я не знаю. Да и никто не знает, кроме его матери. А она, скорей всего не помнит. Теронсс ненадолго задумался и добавил: - Есть еще день обретения огня. Он даже более важный. - Более важный? – заинтересовался Алан и, забывшись, рассеянно присел на лапу дракона. - Конечно, - кивнул Теронсс, которому не нравилось объяснять очевидные вещи. – Это должно произойти в первый месяц после вылупления. Разве может быть дракон без огня?! Иначе получится довольно большая ящерица, лишенная разума, крыльев и возможности к превращению. Такие создания называются нирфы. Живут весьма недолго – лет пятьдесят - и очень прожорливы. В человеческих легендах о победах над драконами, как правило, речь идет именно о них. - Но это… Как же так? – ошарашено спросил рыцарь, чуть не упав со своего «насеста». - Ты не знал? Люди склонны преувеличивать свои заслуги. - Свои заслуги? – непонимающе перепросил Алан, но, разобравшись в чем дело, запротестовал: - Я не об этом! Я о родителях. Им же, наверное… - Да-да, им, конечно, обидно. Но что поделаешь? - Обидно?! – рыцарь вскочил и замер перед драконом стиснув руки в кулаки. - Ну да, - Теронсс не мог понять, что из сказанного им могло вызвать такую реакцию. - Разве его родители не будут убиты горем?! - Убиты горем? – озадачился дракон, рассеянно прикусив кончик собственного хвоста и вздрогнув от боли. – С чего бы это? – досадливо прошипел он, помахав пострадавшим органом. - А как же иначе? Они ведь любили своего ребенка! – безапелляционно заявил рыцарь. Теронсс вынужден был пересмотреть свои представления о брате. Он и не знал, что Гресс такой терпеливый. - Любили? – фыркнул он. – С чего бы это? Полюбить они его должны были потом, когда стало бы ясно, что на свет появился дракон. - Но это неправильно! Люди любят своих детей, даже если те сумасшедшие. Теронсс возвел глаза к небу. Вот только сравнений с людьми ему и не хватало. - Во-первых, не всегда. Во-вторых, разве ты не понимаешь разницу между сумасшедшим и неразумным? Первые, кстати, есть и у нас. Никто их не притесняет. Живут они, правда, отдельно… - Вот! - Что «вот»? Что «вот»?! Ты хотел бы жить с огнедышащим родственником, если бы тот не дружил с головой? Тоже мне поборник нравственности! Рыцарь на мгновение пристыжено замолк, но потом снова ринулся в бой. - Все равно любая человеческая женщина любила бы такого ребенка. - Ты так просто говоришь за всех женщин, - протянул Теронсс, начиная раздражаться. - Особенно это умиляет, если учесть, что ты мужчина. - Но я знаю! - Откуда? – ласково поинтересовался он. - Да разве возможно проносить ребенка под сердцем девять месяцев и не полюбить его? - Ладно-ладно, - устало вздохнул Теронсс, окончательно распрощавшись с мечтой о спокойном отдыхе. – Может, ты и прав. Вот только ты забыл, что драконы никого в себе по девять месяцев не носят. Через две недели после весеннего празднования драконихи откладывают яйца в специальной пещере, где поддерживается высокая температура. Яйца находятся там почти целый год. Рыцарь ненадолго замолчал. Судя по закушенной губе, он посвятил это время усиленному обдумыванию новой информации. Теронсс уже понадеялся, что блаженная тишина продлится подольше, но судьба не пожелала быть к нему милостивой. - Неужели драконихи не ходят навещать их? - Зачем? – удивился дракон. - Яйцо оно всегда яйцо. По его виду даже не скажешь: стухло ли оно или нет. - Оно может еще и стухнуть?! - Конечно. Правда, в наше время это все-таки редкость, но только представь себе, что было бы, если бы это яйцо уже любили? Слава саламандре, у нас такая глупость и в голову никому не приходит. А то, действительно, бегали бы проверять, только пещеру бы выстужали. Теронсс покачал головой, подивившись глупости Алана, который и сам не знал, что предлагал. - Не лучше ли тогда, - никак не мог успокоиться рыцарь, - чтобы матери сами заботились о своих яйцах? - Во-первых, о яйце. Одна кладка – одно яйцо. Не получилось, всегда можно снова попробовать в следующем году. Во-вторых, не лучше. Когда-то, между прочим, так и было, и в семи случаях из десяти на свет появлялись нирфы! Оставшиеся случаи тоже не всегда оказывались удачными – яйца протухали, бились. Ты думаешь, почему драконы стали собираться в кланы? Мы, знаешь ли, не любители централизованного управления. - И это помогло? - Конечно, сейчас появляется примерно одна нирфа на двадцать драконят. Кажется, эта новость не слишком порадовала рыцаря. - Значит, они все равно рождаются? Но отчего это происходит? На вас наложено проклятье? - Какое проклятье? Просто трудно поддерживать нужную температуру в пещере. Перегреешь яйцо, оно стухнет, не догреешь – готова нирфа. - Теронсс с любопытством посмотрел на помрачневшего рыцаря и примирительно сказал: - Не стоит принимать это так близко к сердцу и думать, что у драконов нет родительских чувств. Просто они возникают позже и не так как у людей. Драконы вообще не склонны любить всех подряд. Алан отвернулся и некоторое время молчал, разглядывая горизонт. - А когда у Гресса в первый раз появился огонь? – наконец спросил он, словно предыдущего разговора не было. - Через три дня. Между прочим, один из лучших результатов. - А у вас? - Почти через полторы недели, - неохотно признался Теронсс. - Я ничем в этом отношении не выделился. Они помолчали. Черный дракон, желая разрядить атмосферу, начал подыскивать новую тему для продолжения разговора. - Могу тебя порадовать - через неделю годовщина того дня, когда Гресс вылупился. - Правда? – действительно обрадовался Алан. - Правда. Теронсс уже раз сто пожалел, что отпустил своего эльфа. Подумаешь, пристает с уговорами. Можно ведь и поддаться. Не съедят же его родственники Лювириэля? Куда там его Гресс завел? - А какие драконы сразу после рождения? – отвлек его от тревожных мыслей неугомонный рыцарь. - Вылупления,- уточнил Теронсс. – Маленькие, зубов мало, гребня и крыльев нет вообще. Зато уши кажутся огромными. Годам к пяти они выучиваются нормально говорить. Все-таки пасть для этого не очень-то приспособлена. - А летать? - Летать не скоро. Крылья начинают расти только к пятидесяти годам – вместе с половым созреванием. Молодняк в этом возрасте невыносим. Всем хочется побыстрее взлететь, а вместо крыльев еще сплошное безобразие. Ну, а с восьмидесяти лет уже начинают учиться летать, а к ста годам им разрешают появляться на весенних празднествах. Еще есть вопросы? - Сколько будет Грессу? – с готовностью отозвался Алан. Теронсс вздохнул, он-то надеялся, что ответил уже на все. - Сто пятьдесят один. Подожди, ты же год назад присутствовал при его совершеннолетии, - вспомнил он. - Чего же ты тогда спрашиваешь? - Так это был его день рождения? - Не день рождения, а день обретения огня! Можно еще сказать, что это день появления на свет дракона Гресса. Имя ему, кстати, тоже дали в этот день. Гресс подозрительно посмотрел на извращенца, который, переминаясь с ноги на ногу, стоял рядом. Около недели назад рыцарь начал бросать на него взгляды полные жалости и все время норовил огладить хвост или, если Гресс находился в человеческой форме, схватить за руку. Постепенно приступ странного поведения пошел на убыль, и вчера Алан вел себя уже нормально. Неужели рецидив? - Ты чего-то хотел? Рыцарь покраснел и сунул ему в руки небольшой сверток. Гресс, не церемонясь, избавился от обертки и удивленно уставился на книгу, на обложке которой было написано «Игривые мальчики». Дракон поднял горящий взгляд на рыцаря и, облизнувшись, спросил. - В честь чего? У нас и в прошлой книге остались еще две неосвоенные главы. - Ну, я подумал… Ты же ее хотел, вот я и… Поздравляю с днем вылупления! Гресс закашлялся, но, сумев справиться с собой, благодарно улыбнулся. - А на день обретения, - услышав это, он в удивлении приподнял брови, - я еще что-нибудь придумаю. Гресс не стал говорить ему, что у драконов не принято праздновать ни один из этих дней, а сто пятидесятилетнюю годовщину любой дракон с удовольствием вычеркнул бы из своей биографии. - Зачем же придумывать? – открыв книгу, он пролистал ее до середины и, остановившись на одной из страниц, ткнул в нее пальцем. – Вот эта поза подойдет. Хотя и эта, - он указал на еще один рисунок, – мне, пожалуй, тоже нравится. Ладно, у меня еще есть время определиться. Эй, тебе плохо? - Нет, все нормально, - рыцарь широко улыбнулся. - Просто я очень рад, что ты не протух, вылупился и обрел огонь. - Раз ты так рад, может, не откажешься попробовать обе позы? Чтобы мне не нужно было мучиться с выбором. - Две? Но я… - А будешь спорить, придется возмещать подарки за все дни обретения, что ты пропустил. - Я тогда еще не родился! - Это уже не мои проблемы, - отмахнулся дракон, нежно погладив обложку своего подарка.