Силуэт в шахте
18 октября 2015 г., 22:01
Влажный, неприятный хруст, смешивающийся с громким жадным чавканьем рикошетом отстукивал от покатых стен шахты и уносился в лабиринт бесконечных коридоров, который, пересекаясь в одной точке, разветвлялся в самых непредсказуемых направлениях. Шорох и царапанье, доносящееся откуда-то сбоку, разносилось по всей пещере, иногда поглощаясь вещами заваленных здесь рабочих – сгнившими обрывками ткани, заплесневелыми сумками и ссохшимися останками, беспорядочно валяющихся на полу.
Все еще достаточно коренастая фигура, в которой угадывались человеческие очертания, склонилась над каким-то круглым предметом, раскачиваясь взад и вперед, будто больной шизофренией. Силуэт, изредка и отрывисто озираясь, как подыхающий от голода зверь, прислушивался, и вновь принимался за свою страшную трапезу – в его удлинившихся руках показались очертания того, что некогда было человеческой головой: проглядывающий сквозь обрывки скальпа желтовато-белый череп, покрытый сгустками крови и остатками сдернутой когтями кожи, выглядел неестественно, а отсутствие в зияющих глазницах глазных яблок любого бы повергло в шок. Единственным, что по-прежнему напоминало о живом существе, были волосы – темные, слипшиеся от крови и спутавшиеся от пыли, собравшиеся на затылке.
Неожиданно чудовище насторожилось, будто почуяв невидимую угрозу. Монстр, крепко прижав голову к груди, выпрямился и, облизнув языком окровавленный желтоватый клык, выходящий за пределы рта, моргнул, медленно разглядывая шахту. Услышав посторонний звук, не похожий ни на постоянное капанье воды, собирающейся под потолком, ни на шорох падающих камней с верхних уровней, он потянул носом воздух и затих.
- Да нет в этих шахтах ни хрена, - раздался раздосадованный голос, затем тяжелый вздох. – По кой черт мы сюда вперлись? Даже если тут кто-то и был – все давно уж отправились на тот свет. Тут, знаешь ли, не отель премиум-класса.
Вендиго осторожно повернул голову и, сжав в длинных узких ладонях череп, принялся следить за входом в шахту, изредка сглатывая от нового запаха.
- Мать твою, поранился! – выругался один из полицейских. – Эти хреновины-то тут зачем? Сюда даже животные не заползают!
- Заткнись, выродок, - прошипел второй голос. – Там что-то есть.
Джош, почуяв, что его заметили, приподнялся, но не выбрался из укрытия, продолжая машинально отдирать от кости кусочки мяса и вытирать побледневшей рукой деформировавшийся рот, изуродованный мерзкой язвой, как кислота разъевшей угол некогда красивых губ.
- Да какого…
Чудовище, сжав страшную добычу крепче, принялся раскачиваться взад и вперед, словно баюкая ребенка. В голове мешались мысли: люди? Они все-таки пришли за ним? Его спасут?
Люди – это долгожданная добыча. Поток свежей крови, который омоет его ссохшееся горло, утолит жажду и насытит, избавит, наконец, от этого выламывающего кости голода, скручивающего желудок, парализующего разум и тело, ослабляющего, выпивающего все соки – медленно, по капле, день ото дня испытывавшего свою жертву, будто на секунду придавая сил, чтобы подняться – и изнашивая с каждым новым движением. Джош не мог бороться с этим опустошающим чувством – оно было сильнее него во много раз, и, несмотря на то, что держался он долго, он сорвался. Ему не удалось противостоять природе, и в конце концов… пожалуй, если бы он еще обладал способностью связно думать, то, вполне вероятно, ужаснулся бы тому, что сделал. А теперь из его головы не выходила мысль о том, что ради выживания приходится идти иногда на крайние меры – а жить он хотел. Пускай это и было извращенным существованием, каким-то подобием на настоящую человеческую жизнь – но он, боясь смерти, был готов и на это.
- У тебя пистолет рядом?
- Да.
- Снимай с предохранителя.
Шорох подметок разнесся по катакомбам и Джошу на мгновение показалось, что этот звук оглушил его. Его зрение уже начало ухудшаться, но он все еще мог различить слабые тени, медленно двигающиеся в его направлении, периодически замиравшие на полпути к его укрытию. Копы не проронили не звука – они, вероятно, использовали невербальные знаки и жесты, перемигиваясь и указывая дулом пистолета на огромный сталагмит, закрывавший долговязую неестественную фигуру от посторонних глаз. Вендиго издал низкий утробный рык, недовольный тем, что его потревожили, но рычание потонуло в эхе капающей талой воды; полицейские, тяжело сглотнув, продвинулись еще на шаг…
- ОГОНЬ!..
В ту же секунду светловолосая женская голова, прокатившаяся по пологому полу шахты, оставила за собой ярко-алый закругляющийся след. Под телом, с глухим стуком упавшим через пару мгновений, растеклась громадная кровавая лужа, по которой еще несколько секунд скребли мертвые пальцы, подчиняясь последнему посланному импульсу.
В шахте раздалась беспорядочная канонада выстрелов, хриплый рваный крик; какая-то пуля, ударившись о вагонетку, срикошетила и прострелила безжизненную голову, невидящими поблекшими глазами, все еще хранившими выражение удивления, уставившуюся в потолок. Все стихло; на катакомбы опустилась гнетущая, густая как сироп тишина, давящая на слух – на мозг, - и ощущающаяся почти физически, опутывающая как клейкая паутина.
Дрожащий, судорожно оглядывающийся по сторонам полицейский, трясущимся и вспотевшими руками сжимающий рукоятку пистолета, замер на месте; ноги отказывались ему повиноваться, и несмотря на то, что он готов был в ту же секунду дать стрекача и с нечеловеческой скоростью, проламывая стены, бежать в сторону предполагаемого выхода. Куда оно делось? Оно наверняка все еще здесь – скрывается в темноте, выжидает удачного момента, чтобы атаковать – напасть из ниоткуда, и одним ловким движением выпустить своей жертве кишки.
На стене коп заметил бурые следы, устремляющиеся куда-то вверх. Лихорадочно трясущейся рукой полицейский, убрав со вспотевшего лба волосы, утер лицо. Мать твою, на это он точно не подписывался; в его контракте не были указаны сверхъестественные твари как в «Секретных материалах», и уж он точно не обговаривал с работодателем всякие богом забытые шахты у черта на куличках – на самых задворках Канады. Откуда эти проклятые Вашингтоны вообще узнали об этом месте? Какой придурок додумался строить тут шахту? В этом месте вообще должна быть необитаемая пустошь!
Ну, Колфилд, ты сможешь, успокаивал он себя, медленно, шаг за шагом двигаясь в сторону выхода из катакомб. Ничего страшного; у тебя есть «Смит и Вессон» сорок пятого калибра и «Глок» про запас. Какой сумасшедший полезет на вооруженного человека? Надо быть совершеннейшим дебилом, чтобы атаковать копа, прекрасно владеющего табельным оружием.
- Э-эй? – позвал он нерешительно, будто пытаясь убедиться, что в этом помещении больше никого нет. – П-полиция!
Где-то вдалеке по стене скатился камень и с отдаленным присвистом упал в шахту лифта тремя уровнями выше. Сорвавшись с покореженной и ржавой балки, капля воды разбилась о ребро вагонетки. Короткий, рваный свист ветра, изредка доносившийся снаружи, наотмашь ударился в какое-то деревянное подобие двери и захлопнул ее, погрузив всю пещеру в кромешную тьму.
Если Колфилд и думал, что он находится в безвыходном положении, то сейчас он и вовсе был уверен в том, что фраза «мы в дерьме и полнейшей заднице» не была витиеватой голливудской метафорой – он не представлял, куда идти, а фонарик, болтавшийся на поясе лейтенанта Тэффи, откатился в какую-то нишу в дальнем конце помещения – туда ни один нормальный человек в здравом уме бы не пошел. А Колфилд считал себя нормальным. Пока.
Сделав робкий шаг в сторону предполагаемой двери, офицер всхлипнул и вновь утер рукавом лоб. Несмотря на то, что в шахте, казалось, не было ни единой живой души, он кожей ощущал на себе чужой липкий взгляд, неотрывно следящий за каждым его движением. Но где эта тварь могла прятаться? Он, несомненно, ранил это существо – даже если только задел, это отвлекло его ненадолго. Значит, есть еще немного времени, чтобы скрыться – пока этот тип зализывает раны, Колфилд уберется отсюда к чертовой матери и возьмет длительный отпуск за счет начальства, если только не угодит в психушку. Может, этот монстр был просто уродцем, сбежавшим из какой-нибудь подпольной кунсткамеры? Он вроде как был похож на человека; многого коп не сумел разглядеть – атака была нанесена молниеносно, – но он отчетливо видел руки – неестественно длинные для человека, – с окровавленными когтями вместо ногтей; и лицо, в котором угадывались человеческие черты, однако в неправильно свете ему показалось, что… он был изуродован? Что с ним произошло? Видимо, все эти разговоры о вреде радиации – не просто правительственный бред, а пострадавших просто отлично прячут, чтобы не привлекать внимания вездесущих репортеров. Или это была какая-нибудь неизлечимая болезнь. А может, парень всего лишь навсего жертва домашнего насилия – или пыток всяких черных шаек, которыми наводнены вечерние улицы: по таким вызовам полицейские катаются по раза три за ночь.
Огромным усилием воли заставив себя думать о чем-нибудь более приятном, чем труп Тэффи, распластавшийся по полу, Колфилд сделал глубокий вдох и медленно досчитал до десяти. Повертев головой в поисках хоть какого-нибудь источника света – и не найдя его – полицейский, пренебрегая своими же правилами безопасности, рванулся вперед…
Яркий, упругий фонтан брызг окрасил каменную стену. Распахнув зеленые глаза, Колфилд успел подумать, что с них причитается – он никогда больше не сунется в эти долбаные шахты.
