Первый день

      О мадам Помфри было известно немного. Почему, казалось бы, молодая ещё женщина, обладающая приятной внешностью и мягким характером, была столь малопопулярна среди студентов Хогвартса? Возможно, дело было в её профессиональной этике или в жизненных принципах. Получив медицинское образование, она, отработав без малого пару лет в больнице Святого Мунго, была приглашена на должность медсестры в школу чародейства и волшебства. За работу она взялась со знанием дела. И теперь больничное крыло являлось чуть ли не единственным местом в школе, где постоянно царил полный порядок. Мадам Помфри всегда была на своём рабочем месте в готовности оказать медицинскую помощь. Никто из студентов (да и многих преподавателей) не знал, когда у неё день рождения, какая у неё любимая книга и какой длины на самом деле её волосы. Свою внешность она прятала за просторной форменной одеждой медсестры, а любимые книги ― за справочниками по медицине и травологии. Однако, некоторые особо частые посетители медицинского крыла знали, что Поппи Помфри очень любит тюльпаны. Жёлтые, яркие, красивые. Поэтому, часто ей их дарили. На что мадам только смущённо улыбалась и тихо благодарила. А ещё школьная медсестра отличалась удивительной деликатностью и замечательной привычкой не задавать лишних вопросов. Последняя неделя выдалась очень спокойной для больничного крыла в целом и для мадам Помфри в частности. Помощи требовали лишь несколько студентов, да и у тех было не что иное, как обыкновенная простуда. Поэтому в лазарете находился лишь один студент Гриффиндора — Ремус Люпин, по своему обычаю, попавший сюда после очередного полнолуния. Было воскресенье. С самого утра у кровати Люпина караулил непривычно молчаливый Сириус Блэк. Ремуса, возможно, это и удивило, но виду он не подал. По его мнению, пытаться разобраться в настроении друга, находясь в больничном крыле в качестве пациента, было бы не самым лучшим решением. Сириус же сидел на стуле справа от кровати и думал о чём-то своём. Выражение его лица практически не менялось, оставаясь каким-то отстранённым, от чего складывалось впечатление, что Блэк хоть и физически присутствует в комнате, но мыслями находится явно где-то далеко. Часы показывали почти полдень, когда мадам Помфри подошла к пациенту для осмотра. Сказав Люпину лечь на живот, она приподняла его пижамную рубашку и оголила спину. Взгляд Блэка сфокусировался на движениях рук медсестры. Тем временем Поппи Помфри, постепенно спускаясь от линии плеч до поясницы, осматривала и смазывала лечебной мазью оставшиеся шрамы на теле Ремуса. Делала она это быстро и профессионально, не было ни неловкости, ни каких-либо лишних движений. Закончив со спиной, медсестра помогла Ремусу опустить край рубашки на его законное место, а потом закатала одну штанину бежевых пижамных брюк и осмотрела уже почти зажившую, но глубокую царапину, проходящую от бедра до середины икры. Во время всего действия Сириуса хоть и посещали мысли, что он не должен сейчас здесь находиться, только вот он их упорно отгонял, продолжая наблюдать за процессом профессионального медицинского осмотра. Тем временем Ремус перевернулся на спину и расстегнул рубашку на груди. Их взгляды встретились. Блэк смотрел в глаза Люпина, лежащего на кровати, пока мадам Помфри продолжала залечивать раны на его теле. И хотя выражение лица Сириуса теперь было скорее заинтересованным, нежели отстранённым, по нему до сих пор сложно было что-то понять. Вдруг Ремус вздрогнул, когда медсестра коснулась особо глубокой царапины на его груди, шрама, оставленного ему луной. В глазах Блэка промелькнуло что-то, но он быстро успокоился, поняв, что произошло. Ремусу хватило и этого. Словно прочитав его мысли, Люпин, наконец, отвёл взгляд. Он понял. Только вот что он понял из того, чего не знал раньше? Лицо Сириуса залил румянец. Он всё так же продолжал смотреть за манипуляциями Поппи Помфри, хотя и снова утонул в круговороте своих мыслей. Сколько раз он бывал в больничном крыле вместе с Ремусом? Сколько раз он приносил его сюда после полнолуния и сколько раз уходил вместе с ним после его выписки? Сколько они пережили вместе и сколько ещё переживут? И как?.. Осмотр был окончен. Мадам Помфри принесла вещи Люпина и положила их на свободный стул, а сама отошла к своему письменному столу и села читать очередное распоряжение Министерства. Ремус встал на ноги и, немного наклонившись вперёд, стал стягивать пижамные брюки. Сначала он приспустил их, а потом взял за край одной штанины и осторожно стянул её. Сириус, продолжавший смотреть на Ремуса, подумал, что сам он никогда бы так не сделал. Блэк привык во всём действовать быстро и порывисто. Наверно, именно этот контраст так зачаровывал его, когда он наблюдал, как Люпин аккуратно складывает свои вещи на край кровати. Оставшись в одном нижнем белье, Ремус помедлил. Сириус встал со стула и подошёл ближе, подавая ему рубашку. Так как Люпин продолжал стоять и бездействовать, Блэк сам расстегнул пуговицы на рубашке и встал со спины, чтобы помочь Люпину надеть её. Поскольку у Ремуса с первого раза не получилось попасть в рукав, Сириус осторожно взял его за запястье и направил в нужную сторону. Долгожданное прикосновение оказалось приятным и отдавало заботой и нежностью. Блэка трясло, и он старался скрыть это. Когда одна рука была вдета в рукав, Ремус без тени смущения отвёл в сторону вторую руку, чтобы Сириус так же помог ему попасть и во второй рукав. Когда и эта несложная манипуляция была проделана, Блэк взялся за края воротника рубашки и накинул её на плечи Люпина. И пока Ремус застёгивал пуговицы на груди, Сириус всё так же стоял со спины и поправлял её, проводя руками по плечам, передвигаясь ладонями по спине, по линии лопаток, опускаясь практически до поясницы. Холодная ткань контрастировала с ощущением тёплого тела под руками, а то, что рубашка была тонкой, не скрывало от чувствительной кожи пальцев шрамы, во множественном числе присутствовавшие на спине Ремуса. Пальцы Люпина едва слушались своего хозяина, поэтому Блэк повернул его лицом к себе и, опять осторожно взяв за кисть, слегка склонившись, помог застегнуть манжету. На правой руке. Потом на левой. Став ровно, Сириус посмотрел в лицо Ремусу. Тот улыбался. В светло-карих глазах играли огоньки счастья. Это зачаровывало. В эту минуту Сириус осознал, что пропал. Смириться? Бороться? Зачем? Радоваться, жить, верить. Любить. Ведь себе-то можно признаться, что он в какой-то мере желал и ждал этого. Теперь всё правильно. Всё на своих местах. Дальше Блэк подал Люпину мантию и брюки. Ремус одевался настолько быстро, насколько мог, учитывая его самочувствие. Испытывать на крепость нервы мадам Помфри не хотелось. ― Прекрасный день, ― сказала медсестра, когда они уже собирались уходить, и, обращаясь к Люпину: ― На этот раз Вы не так сильно пострадали. Вам повезло. ― И правда, повезло, ― ответил за Люпина Сириус. А потом взял его за руку, и они вышли из больничного крыла. Это была первая ночь полнолуния, которую Блэк провёл с Ремусом в своей анимагической форме. И первый день, когда…