Я ей спел

Я ей спел. Спел так, как-будто никого рядом вовсе и нет, как будто я пьян! Слова сами летели из моей души, вырывались из ее длительного плена и неслись по воздуху не веря в долгожданный полет! Лисса несколько раз вяло хлопнула в ладоши и предложила мне крепкую сигарету. И мы еще долго могли бы так сидеть, то ли на камне, то ли на песке, курить и смотреть друг на друга… Она зачем-то листала старую книгу и цитировала мне великие фразы, те фразы, которые попав в ум простого человека сразу раскрывают его сознание и дают смысл! Только смысл то фальшивый, чужой смысл — грязь на бумаге, не более. Мы стали говорить о музыке, кино, понимая что мы одно целое, но между нами нет ничего общего. А потом мы смеялись. Громко и от всей души! Внизу проезжали джипы, набитые доверху психами, громко топали Большие папочки, что-то искали в песке снорки, а драконы пытались ловить пух от одуванчиков, только вот никак это у них не получалось, им сильно мешали длинные когти. Вдруг Лисса грозно посмотрела на меня и спросила: «А ты наконец решил кто я?». И я еще долго смеялся над тем как полетели искры из ее глаз. Искры были такие яркие что я не удержался и даже положил пару штучек в карман. А она положила голову мне на грудь и повторяла фразочки из цикла «Ой, все«… И ничего я не мог ей ответить. А что ей говорить? Я ей уже спел. Спел так, как будто никого рядом нет, а сам я пьян. Так нельзя петь когда рядом кто-то есть… И, быть может, я наконец решился бы ей все рассказать, и задать столько мучавших меня вопросов, или просто смотрел бы на нее, обнимал и ловил искры, что так и сыпали из ее глаз, но вдруг все… Исчезло. Я поднял голову с подушки и не верил в то, что посмел оставить ее одну. Опять. Когда впервые за многие годы смог подарить ей веру в то, что она не одинока. Я снова покинул ее, и даже не пытаясь себя заставить верить в то что все это было нереально, я вышел под серое небо, меня ведь еще что-то ждало впереди. Хотя сложно было жить теперь, когда я точно знал, что спеть так, как с ней, я больше никогда не смогу…