Break on through to the other side

– Мика, нет! Ты не должен к нему идти! – Звонкий голос Юичиро разносился по комнате. Он был зол на Мику, самого себя и этого чертового Ферида, который хоть и находился в камере, но всё равно умудрялся помыкать ими, как своими марионетками. Батори был и оставался их единственной надеждой, ниточкой, что вела к Совету Основателей, к спасению Мики. Тем более что сам Ферид был очень прозорлив, и наверняка у него имелась пара другая козырей в рукаве. Совсем, как тогда, в Сангвинеме, когда вампир убил всё семейство Хьякуя, из которого остались в живых только он сам, и Мика. Нельзя было позволить этому вампиру оставаться наедине с его названным братом. Но Юичиро знал, что не сумеет его отговорить от этой губительной во всех смыслах затеи. Было неизвестно, что именно задумал этот аристократ, но это явно было что-то нехорошее. – Но, он же не убьёт меня и не сделает мне ничего плохого. Не стоит так переживать за меня, Ю-чан. – Мика попытался улыбнуться. Вышло криво. На самом деле вампир понимал всё беспокойство, но Фериду был нужен именно он – Мика. И если дать Фериду Батори то, что он просит со своими неясными целями, можно было бы быстрее добиться результата. Безрассудный и воистину отчаянный поступок. Практически жертва. Но Ферид это любит. И, когда Мика, всё же нашёл в себе силы спуститься к нему в камеру, радости вампира просто не было предела. Наглая улыбка, блестящие алые глаза – Ферид явно его ждал. – Ты все-таки пришёл. – Мика готов был поклясться, что услышал в его голосе урчащие нотки, какие бывают у хищника перед его трапезой. Рука мальчишки дрогнула на мгновение, открывая электронный замок клетки. Ему пришлось избавиться от охраны для того, чтобы остаться с Феридом наедине. Ю-чан не догадается о событиях в камере, если Мика будет соблюдать крайнюю осторожность. Следы на его теле и внутри, как и последствия этой встречи исчезнут без следа. Каждый из них сможет получить желаемое. Именно так думал молодой вампир, отключая мониторы и камеры в комнате охраны. Всё должно пройти без лишних свидетелей. Мике было страшно. Он никак не мог объяснить свой страх перед Феридом. Батори ничего не мог ему сделать, в случае чего он всегда сможет позвать на помощь или самостоятельно дать ему отпор. Но красные безжалостные глаза говорили ему о том, что у него нет никаких шансов. Мика нервно сглотнул, когда отъехала дверь, и ступил за порог камеры. – Мика, расскажи мне, отчего ты не хочешь быть вампиром? Неужели тебе не понравилось пить кровь? – Нет, – резкий и отрывистый ответ. – Я уже говорил тебе о том, что не стану пить человеческую кровь. – А как же эти божественные ощущения? Я не могу поверить в то, что тебе не понравилось. Ты ведь помнишь, как это было в детстве, а, Мика-чан… Мика помнил. Это странное болезненное ощущение клыков на шее, рвущих кожу, эта слабость и головокружение после. Первые несколько раз он даже плакал, хотя мальчики не плачут. Но он просто сидел и рыдал, как девчонка, на коленях Ферида. А тот его обнимал, успокаивал, говорил что-то теплое. Стоило отдать Батори должное, он всё-таки знал, как стоит обращаться с детьми. Мика усмехнулся и только сейчас заметил, насколько близко к нему находится Ферид. – Два шага назад, Ферид. – Холодные алые глаза скользнули по седьмому основателю. – Я согласился прийти к тебе, но это не значит… – А я надеялся на близкий контакт. – Перебил его Батори, абсолютно игнорируя предупреждение своего ученика. – Твои крики, стоны. Шумные выдохи и то, как ты закусываешь губу, пытаясь отвлечь самого себя. Твоё тело подо мной, и конечно, - он сделал театральную паузу, нехорошо ухмыляясь. – … твоя кровь. За несколько секунд он приблизился к Мике, и провёл пальцами с длинными ногтями по его шее, заставляя выгибаться себе навстречу. Вампир зажал мальчику сонную артерию, прерывая доступ к кислороду, и Мика прерывисто задышал, откинув голову на столь любезно подставленное плечо Ферида, открывая ему шею. Его губы скользнули по шее, находя старые, уже затянувшиеся тонкой полоской кожи шрамы, скользнув по ним языком. Мальчишка сдавленно застонал и дёрнулся в руках вампира, но тот крепко держал свою жертву и не собирался его отпускать. Резкая подсечка под ноги и Мика упал на кровать Ферида. В нос ударил запах чистящих средств, которым было пропитано постельное бельё. Матрас тоже был жёсткий и неудобный, так напоминающий ту подстилку, на которой Мике приходилось спать в детстве в Сангвинеме. Но все это были мелкие неудобства в сравнении с Феридом, который нависал над своим учеником. Батори был больше похож на призрака в белой тюремной робе с длинными рукавами и распущенными серебристыми волосами, которые практически сливались с бледной кожей вампира. Мальчик вцепился в волосы на его макушке, надеясь отодрать от себя. Ферид взвыл, словно дикий зверь, когда Хьякуе удалось выдрать у него клок волос, оставшийся в руке. А потом всё резко оборвалось. Губы вампира нашли старые шрамы на нежной коже, а клыки до боли впились, разрывая её, и Микаэла дёрнувшись в последний раз в его руках, протяжно застонал и затих. На деле у Мики было несколько причин не подпускать Ферида к себе и не допускать, чтобы его поползновения переходили ту самую определенную грань, когда их стало бы сложно игнорировать. Во-первых, он искренне ненавидел всю эту двуличность Ферида, который в угоду себе мог подставить кого угодно, даже членов собственной фракции; во-вторых, он так и не смог ему простить то, что вампир воспользовался его доверием и убил почти всех членов его семьи, кроме Юичиро; а в-третьих… У Микаэлы Хьякуя существовала одна тайна, которую он тщательно оберегал. Она заключалась в том, что его тело не знало нежных прикосновений, помимо тех, которые давал ему Ферид. Со временем, это стало вызывать у него отвращение и страх – к вампиру, к нежностям и, наконец, к самому себе, потому что тело изголодалось по ним. Оставаясь в одиночестве, наедине с самим собой, воображение рисовало достаточно живые картины, не слишком приятные для простого обывателя. Губы, клыки, интимные прикосновения к коже, жадное дыхание, касающееся его щеки. И кровь, его собственная кровь, стекающая тонкой струйкой по шее и из уголка губ, тщательно слизываемая Батори. Тело под Феридом выгнулось дугой, Мика освободил руки и чуть-чуть потянул вампира на себя, заставляя того прижиматься плотнее. Мальчик вырос, и, теперь ему хотелось большего. Испытывая смесь смущения и отвращения к самому себе, он обнял Ферида одной рукой. Ощутив прикосновение, бывший аристократ поднял голову, отрываясь от его шеи, и Мика мгновенно ощутил, как стали затягиваться ранки. В бытности вампиром существовала своя прелесть. Болеть будет меньше. Он дёрнул Ферида за прядь серебристых волос, заставляя его податься вперёд и приблизиться к себе, касаясь его губ едва ощутимым поцелуем, прекрасно зная, что это лишь раззадорит бывшего аристократа. И провокация сработала, он облизнулся и скользнул языком в приоткрытый рот ученика. Мику передёрнуло снова. Он вспомнил, кто перед ним и его захлестнуло волной страха, отвращения и желания, которое было еще не совсем понятно мальчику. Но отступать было поздно, тем более что Ферид бы его не отпустил вот так запросто. Мика переместил ладонь на его затылок, вцепляясь в волосы, снова чуть натягивая их в пальцах, приподнимая голову, чтобы получить возможность прижаться к его рту теснее, мягко касаясь его языка своим, повторяя за своим учителем все движения. Хьякуя никогда не был сведущ в подобных делах. Он обходился без девушек, поцелуев, секса и фантазий о нём. Хотя нет, фантазии у него все же были. Воображение упрямо рисовало Ферида с серебристыми волосами, подтянутым телом, бледной нечеловеской кожей, безумными алыми глазами. И кровь, очень много крови. Мика, скорее, склонен был считать подобные фантазии кошмаром, и после них его долго тошнило от отвращения, которое его переполняло. Но теперь это больше не фантазия – Батори действительно был здесь, они действительно целовались, язык вампира в подтверждение скользнул по шее. Мика сдавленно застонал, запрокидывая голову, открывая ему шею для прикосновений. – Фе…Ферид…– Мика выдохнул, когда стон удалось сложить в целое слово. Мальчишке стоило больших усилий подавить собственные ощущения и поднять глаза на любовника. – Тогда ты сказал правду? Фраза Микаэлы заставила Ферида перекатиться и, наконец, оторваться от него. Мика часто дышал, пытаясь привести в порядок скачущие мысли и унять слишком быстро бьющееся сердце. – Да. – Отрывисто произнёс бывший аристократ и невидящим взором уставился в потолок своей камеры. – Неужели ты думаешь, что я не понимаю, чего ты желаешь, и что меня сразу же убьют, как только я выдам нужную информацию. Ферид облизал губы, оценивая происходящую ситуацию. Поддаться безумному искушению сейчас или ещё немного потянуть со сроком своего заточения. Пытки он терпеть в состоянии, но игнорировать Мику, который находился всего в нескольких сантиметрах от него, было поистине невыносимо – руки сами по себе тянулись к мальчишке. Тот и сам был в сомнениях – Ферид целовался уверенно и умело, не вызывая неприятных ощущений или отторжения, но перспектива дальнейших событий Мику пугала очень сильно. Новая волна дрожи прошла по телу, а мальчик нервно сглотнул от подступившей к горлу тошноты. Но он разрешил все свои сомнения, с явной опаской приближаясь к Фериду, оседлав его бёдра, плавно потеревшись о них. Тот невольно залюбовался своим учеником – встрепанный, раскрасневшийся, с припухшими от поцелуев и укусов губами, и расширившимися от удовольствия зрачками, которые почти полностью скрыли ярко-красную радужку. – Ты не знаешь, чего я на самом деле хочу. – Возразить на это заявление вампир не успел. Чужие мягкие губы нашли его собственные и Ферид ответил на поцелуй, затыкаясь. Он прекрасно понимал, что ещё много раз пожалеет об этом, но сейчас он будет слишком занят, чтобы думать.