Луч надежды

      В Уилтшире погода не лучше: моросил мелкий дождь, в чёрном небе сверкали проблески молнии, гремел раскатистый гром. Драко стоял перед черными коваными воротами. Ворота были раскрыты нараспашку. Ветер дул и ворота двигались, скрипя металлом. От этого звука резало уши. Драко скривился, и, поправив сумку на плече, неспешным шагом направился вдоль узкой улочки.       Улочка полностью заросла зеленью. Драко шел по засохшим растениям, шурша листьями. Кусты разрослись по всему саду, раньше подстриженная живая изгородь теперь выглядела высокой и не ровной стеной. Ветки деревьев низко спускались к земле. Дряхлые деревья выглядели так, как будто прямо сейчас повалятся на землю, круша все, что окажется рядом. В воздухе пахло гнилью, на улочке валялись разлагавшиеся трупы павлинов, покрытые плесенью. В прошлом белоснежные и величественные птицы умерли от голодной смерти. Драко ногой отпихнул в сторону попавшуюся под ноги гниль. Павлин перевернулся, и все сидевшие на ней трупные мухи, жужа, взмыли в воздух. На каждом теле сидели толпы огромных и волосатых мух, которые поедали свой, так легко доставшийся, ужин.       Высокие двери были покрыты паутиной, с которой свисали иссохшие тела мух. Драко ногой пнул дверь, та охотно поддалась, пуская в дом нового хозяина. В поместье стояла гробовая тишина. Каменный пол просторного, не освященного, роскошного холла устилал пылью покрытый ковер. Картины, висевшие на стенах, были разодраны. Справа вел длинный и черный коридор, направляющий в столовую поместья. Слева возвышались широкие лестницы, покрытые дряхлым ковром. На против него через весь холл возвышались массивные двери ведущие в гостиную.       Он подошел к тяжелым дверям, и, не медля, повернул пылью покрытую ручку. По гостиной гулял холодный ветер, раздувая в разные стороны жёлтые листья, прилетевшие через открытое окно. Створки окна из-за ветра постоянно бились об стену. От этого стекла в них давно разбились, и подоконник устилали мелкие и острые осколки. Посреди гостиной стоял длинный стол, за которым восемь лет назад Темный Лорд проводил собрание Пожирателей смерти. Нередко такие собрания сопровождались чьими-то муками и криками. Казалось стены впитали в себя все это.       Дубовые стулья были разбросаны по полу, напротив стола возвышался камин, покрытый черной сажей. Драко провел пальцем по резному столу. Палец покрылся толстым слоем пыли. След, оставшийся после его пальца, показывал настоящий цвет стола: темно-коричневый, покрытый прозрачным слоем лака. Он вытер палец об футболку. Достав палочку из кармана, он произнес заклинание уборки — нечего не произошло.        — Что за…?       В окно влетела серая сипуха, держа в лапках запечатанный конверт. Сев на спинку стула, стоявшего рядом с окном, она стала ждать когда письмо соизволят забрать. Драко бросил сумку на стол и прошел к сипухе. Грубо забрав конверт, он стал распечатывать его. Сипухе не понравилось такое обращение и она цапнула его за большой палец.        — Сука. — выругался Драко, по пальцу побежала тонкая струя крови. Драко оскалился и, схватив птицу за туловище, другой рукой свернул ей шею. Послышался хруст маленьких косточек, и безжизненное тело рухнуло на мраморный пол. Драко облизнул палец — во рту он почувствовал металлический привкус, к которому уже привык. Ничего нового. Он прошел к валявшемуся стулу и рывком поставил его на четыре ноги. Сев на стул, — послышался скрип дерева, — он сложил ногу на ногу, и, распечатав конверт, стал читать письмо.

      «Уважаемы Драко Люциус Малфой, Аврорат сообщает вам, что после освобождения от срока вы можете только аппарировать и использовать таки чары как «Люмос». Воспользоваться более сильными чарами, вы сможете только через год, во избежание недоразумений. Также мы сообщаем вам, что после ареста вашего отца и смерти матери, мы вынуждены были конфисковать всех домовых эльфов. Через год вы можете набрать новый персонал.       Гринготс оповещает вас о том, что ваши денежные счета заморожены. Что бы разморозить их мы просим вас явиться в банк, отдел: «замороженные счета». После размораживания вы можете снимать только 100 галлеонов в месяц. Через три года вы на полных правах сможете воспользоваться всеми сбережениями.       С уважением, Министерство магии.

      Драко быстро смял письмо и выкинул в дальний угол. Опустив руки на стол, он стал задумчиво отбивать указательным пальцем ритм. Его счета заморожены, эльфов изъяли. Ему что самому все это убирать? Он раздраженно ударил кулаком об стол. Схватив сумку, он вышел из гостиной.        Поднялся по широкой лестнице на второй этаж, шаркая ботинками об ковёр. На этаже было темно и пахло пылью. Он достал палочку и произнес «Люмос». Свет на конце палочки озарил небольшое расстояние. Ему этого хватит, что бы дойти до своей комнаты. Он пошел вперед, выставив палочку. Поворот на право — и вот стала видна черная дверь. Подойдя ближе, он увидел отблеск серебряных букв на двери: Д. Л. М. Он подошел ближе и, схватившись за ручку, дёрнул ее. В его комнате стоял мрак. Кровать, софа, стеллаж с книгами, письменный стол… Все было покрыто толстым слоем пыли. Будто тут никто ничего не посмел тронуть без его присутствия. Правильно сделали.       Он подошел к кровати и бросил на нее сумку. В воздух поднялся сгусток пыли. Замахал ладонью, отгоняя от себя пылинки. Пройдя к стеллажу, Драко провел пальцем по корешкам книг. Результат тот же. Хмыкнув, он направился в ванную. В ванной было тоже самое, вся мебель, все склянки с жидкостями были запылены и давно зашли за срок своей пригодности. Он подошел к зеркалу и положил на бортик раковины палочку. Свет от люмуса осветил его лицо: большие синяки под глазами, впалые щеки, грязные длинные волосы, которые ему доходили уже до плеч и давно утратившие свой блеск, щетина. Посмотрев на себя в зеркало он усмехнулся, он выглядел точно так же, как Люциус, после того как Волдеморт выпустил того.       Люциус… Драко призирал своего отца. За слабость, за трусость, за то, что не смог прожить свой срок достойно.       19 декабря 1999 год.       Драко и Люциуса уже пол года держат в одной камере, так как окончательного вердикта еще не утвердили. Камера с маленьким окном, с наружи окна была решетка. Две кровати с дряхлыми матрасами. Драко развалился на своей койке, свесив одну ногу. Люциус ходил из стороны в сторону, судорожно что-то бормоча себе под нос. Через несколько минут его заберут на заседание, и там решиться его судьба. Люциус был одет в черную мантию, которую он не менял уже пол года. Резко остановившись, он подбежал к Драко и стал трясти его.        — Драко, Драко, вставай.        — Что случилось Люциус? — спросил Драко. После того как его приняли в ряды пожирателей смерти, он отца называл только по имени.        — Отомсти, — сказал он. — Отомсти, слышишь?        — Кому?        — Всем, всем… Поттеру, грязнокровке Грейнджер, этим Уизли… Всем!        — Я отомщу, не переживай. — хмыкнул Драко. Да, он давно мечтает отомстить, всем этим гриффиндорцам, особенно Грейнджер — Мозговой центр всей банды, она давно его бесила, но тогда он не мог позволить себе ударить девушку, зато сейчас… Сейчас он может голыми руками ее придушить. Какие сладкие мысли.        — Отомсти, они этого заслуживают. Отмсти, отомсти… — Люциус, как сумасшедший, обхватив себя руками сел на койку и стал раскачиваться из стороны в сторону. Прошло всего лишь пол года, а у него уже сдали нервы. Слабак. Через несколько минут пришли авроры и увели Люциуса. Тот уже не мог разделить реальность от галлюцинаций. Когда сумасшедшего увели, Драко лег обратно на койку. В нем разгорелась неудержимая жажда мести. Сладко улыбнувшись своим мыслям, он провалился в бесцветный сон.       Тогда Драко последний раз видел его. Малфою-старшему дали семь лет заключения в Азкабане. Если бы не выгнали дементоров, Авроры бы с удовольствием применили на нем поцелуй. Так и сказали, но в жизнь проявить не смогли. Через месяц был суд над Драко — шесть лет. Всего два месяца Драко просидел в Азкабане, он даже соскучиться по свободе не успел, как пришло уведомление о том что его отец, Люциус Абраксас Малфой покончил жизнь самоубийством. Повесился. Никто так и не понял где он взял веревку. Говорят, он сплел ее из своих длинных волосы, которые вырвал сам себе же. Похоронили его на Азкабанском кладбище. Там закапывают под землю тех, кто не успел отсидеть свой срок или подыхал, пытаясь показать себя. За это Драко и призирал своего отца. Покончить собой как какой-то поганый маггл.       Через неделю ему пришло извести о том, что умерла Нарцисса Малфой, его мать. Она не смогла пережить самоубийство мужа и заключение единственного сына. Нашли ее в своей комнате с альбомом колтографий. На фотографиях была семья Малфой, все трое вместе, и улыбаются по-настоящему. Это была их единственная колотография минутного счастья. Настоящего. Драко был счастлив до одиннадцати лет. После его зачислили в Хогвартс и стали возлагать большие надежды. Потом метка, смерти.       Нарцисса умерла, прижав к груди эту колтографию. Вот так Драко лишился всего за один год. Всего за каких-то 365 дней он потерял семью, совесть, статус в обществе и свободу. И во всем он винил Золотую троицу. Пока Драко восемь лет гнил в тюрьме, они жили припеваючи. Но за все хорошее нужно платить рано или поздно. И они заплатят сполна.       Драко ненавидел своего отца за слабость, за трусость и беспомощность. Он тоже раньше был таким — слабым. Даже убить какого-то старика-магглолюба он не смог. За это Драко ненавидел себя. У него был шанс и он его упустил, словно песок сквозь пальцы. Драко боялся расколоть свою душу, как это делал Темны лорд — легко. Но это оказалось не больно. Убиваешь человека и начинаешь чувствовать власть. Захочешь — заберешь жизнь, захочешь — возьмешь под контроль его душу. Драко теперь прекрасно понимал Волдеморта. Власть… Ей упиваешься и тебе все равно мало. Каждый раз мало. Убить человека — это так просто. Ты видишь как человека покидают силы, как его глаза медленно становятся пустыми и безжизненными. Убивая, ты чувствуешь как его силы переходят к тебе, и это опьяняет сильнее, чем бутылка огневиски, выпитая за несколько глотков. Сколько он уже убил в Азкабане? А до?.. Много, и он хочет еще. Он не слабак Люциус, он — Драко Малфой, последний из рода Малфоев, и тот, кто отомстит за себя.        — Я — не ты. — прошептал он. В зеркале Драко видел себя, так похожего на отца, и он не хотел быть таким. Он судорожно начал рыскать по пыльным полкам ванных шкафчиков. Найдя ножницы, он схватил их, и, собрав волосы в кулак, отрезал их. Он открыл ладонь, и из нее посыпались длинные грязно-серые волосы. Взяв бритву, стал удалять выросшую щетину. Закончив, он посмотрел в зеркало и увидел себя, словно и не было тех лет в заключении. разница была в его душевном состоянии. А есть ли она вообще у него?       Когда он включил кран, из него пошла вода. «Хорошо, что хоть воду оставили.» — хмыкнул освобожденный. Наполнив большую ванну до краев горячей водой, он залез в нее и откинулся на спинку ванны. Горячая вода смывала с него всю грязь, что он собрал за восемь лет. Его тело стало расслабляться, а глаза слипаться. Он окунулся с головой. Посидев под водой, он вынырнул и почувствовал себя легче. Улыбнувшись уголками губ, он стал смывать остатки прожитого времени в Азкабане. Его кожа огрубела. Раньше она бяла мягкой, словно попка младенца, теперь же...       Драко накинул на себя халат, предварительно встряхнув его пару раз. Похуй на пыль, ее слишком много, чтобы бороться с ней. Взял палочку и вышел из ванной. Ему чертовски хотелось жрать. Его желудок уже стал поедать самого себя. Он направился быстрым шагом в столовую.       Столовая пребывала в унынии. Полки хранили в себе только черствый и заплесневелый хлеб. Захлопнув полки, он стал думать, что же делать. В Азкабане кормили похлёбкой, которая воняла, как блевотина с тухлыми яйцами. «Там хоть хлеб был черствым, но без плесени.» — заметил он. Ругнувшись он направился в кабинет Люциуса. Отец держал парочку бутылок огневиски и Драко надеялся поужинать алкоголем, а завтра пойти и купить нормальной еды.       Как он и думал, огневиски были на месте. Взяв бутылку, он посмотрел срок годности — и присвистнул. Взяв бокал с полки, разлил напиток. Вольно развалившись в кресле Люциуса, он сделал сладкий глоток. Огневиски разлилось по горлу, обжигая его. Восемь лет его организм не получал алкоголя, поэтому сладкое головокружение вскоре дало о себе знать. Сложив ногу на ногу, он откинулся на спинку стула и стал осматривать кабинет, точнее то, что от него осталось.       Авроры все перевернули вверх дном. На полу валялись пергаменты и книги. Вся мебель была раскидана и передвинута со своих мест. Мракоборцы устроили обыск и полностью разрушили весь кабинет. Снова открытое окно, из которого дул прохладный ветер, комнату освещали вспышки молнии. При вспышке, от мебели росли высокие и черные тени. В воздухе пахло старьем и пылью. Глубоко вздохнув, он снова отпил глоток из бокала и закрыл глаза, что бы не видеть во что превратилось поместье. Разгромленный Малфой-мэнор — единственное, что у него осталось от прошлой жизни. Пожалуй, вот так сидеть среди хаоса, сохраняя спокойствие, дает некое наслаждение.