Пощады не будет

Маленький Шань Ю и его семья, точнее, то, что от нее осталось, превратились в стаю голодающих волков. Смерть отца, хана небольшого кочевого племени, живущего набегами, побудила прочих отказаться от вдовы и ее трех детей. 16-летний Чагатай был слаб и кипел от гнева, не в силах вернуть стада, лошадей и людей, что должны были перейти под его власть. Помощник хана быстро воспользовался своим шансом узурпировать лидерство. Это по его приказу семья погибшего хана была оставлена на милость степных ветров, умирать от голода и приближающейся суровой зимы. Вдова хана, Темулуун, взглянула на двоих старших сыновей. - Чагатай, Шань Ю... Поищите что-нибудь, что даст нам шанс увидеть завтрашний день. Каждый из парней ответил на неприятный приказ угрюмым кивком. Затем они закинули на плечи грубые самодельные луки и вышли из юрты, давшей семье крышу над головой. У этих детей Монголии, по сути, не было детства. Лишенные отца и вне племени, Шань Ю и его братья были вынуждены быстро повзрослеть. У старших не было времени для игр, и по этой причине они презирали младшего. Маленький Джелме был мал и слаб, часто плакал и бездельничал, он был лишь обузой для старших, когда они охотились. Презрение к Джелме - единственное, что объединяло Шань Ю и Чагатая. Едва покинув юрту, они без лишних слов разошлись в разные стороны. Шань Ю отказался действовать вместе с высокомерным властным старшим братом. Пусть лучше вымещает свой гнев на суетливых сурках, чем на нем. Шань Ю был весьма крепок и вынослив для 12-летнего мальчишки. Взгляд необычно желтых, как у волка, глаз, пронзительный и острый, скользил по обширной равнине в поисках какой-либо добычи. Руки были узловатые, с выступающими мускулами, а правое плечо заметно мощнее левого, из-за многих лет обращения с луком этой рукой. Он очень редко улыбался, и недавние печальные события были тому лишним поводом. Сухой холодный ветер отбросил на плечи его длинные черные волосы и взлохматил меховую подкладку его дели*. Шань Ю двинулся вперед, не обращая внимания на порыв. Через час поисков ему наконец удалось подстрелить пару кроликов и сурков. Связав их за задние лапки веревкой, паренек вскинул добычу на плечо и отправился назад. Легкая улыбка коснулась потрескавшихся губ Темулуун, а Джельме просиял, когда Шань Ю вошел в юрту. - Молодец, Шань Ю... а где твой брат? - спросила женщина. - Он предпочитает охотиться в одиночку, - коротко ответил мальчик. Темулуун вздохнула, но ничего не сказала. Она знала, что мальчишки не ладили друг с другом. И этому лишь способствовало то, что братьями они были лишь наполовину. Чагатай был сыном хана от другой жены, взятой до Темулуун. Шань Ю ненавидел подчиняться старшему, но ради матери часто молчал. И, если дело не касалось жизни и смерти, Темулуун старалась не замечать этого, чтобы еще больше не подогревать их соперничество. А когда разделение шло семье на пользу и давало им пищу, тем более не стоило жаловаться. Они уже заканчивали обдирать шкуры со зверьков, когда Чагатай, наконец, вернулся. Шань Ю прервал свое занятие и недовольно поднялся. - Что так долго? - рявкнул он. - И почему с пустыми руками? - Там почти никого не было, - ответил Чагатай. - Животные прячутся на зиму, а кого я все же сумел найти, я не смог подстрелить. Ты лучше владеешь луком. Шань Ю подозрительно сощурил свои желтые глаза. Не в привычках Чагатая - делать ему комплименты. Старший сводный брат всегда любил щеголять своим превосходством, как только был повод для этого. И он никогда не признавал, что Шань Ю в чем-то превосходит его. По крайней мере, до настоящего момента. Под взглядом матери Шань Ю заставил себя опустить глаза и продолжить разделку добычи. Но все это время он чувствовал пристальный взгляд Чагатая.

***

Несколько недель спустя Темулуун вновь было что сказать им, но касалось это уже не охоты. - Чагатай, Шань Ю, Джелме... пришло время раз и навсегда решить, кто возглавит нашу семью. Племя оставило нас, и без лидера мы не выживем, - женщина тяжело вздохнула, глядя на настороженных хмурых мальчиков. - Хан, мой муж, умер. И я должна следовать закону. Глаза Шань Ю расширились от ужаса. - Нет, мама... ты не можешь это сделать. - Я должна, - прошептала та. - Нет! - взорвался он. - Чагатай не может стать твоим новым мужем! Я не приму его! Уже достаточно невыносимо то, что Чагатай был его старшим братом. Но в качестве мужа матери, главы семьи... Шань Ю не думал, что сможет это вынести. Он скорее умрет, чем будет жить под властью Чагатая. По степным законам вдова обязана была взять в мужья следующего по старшинству родственника мужского пола. Чагатай был старшим и не был ее кровным сыном. И по закону, несмотря на разницу в возрасте, мог взять ее в жены. Шань Ю мертвенно побледнел. Он хотел броситься на Чагатая и избить его, но это было бессмысленно. Он задрожал от гнева, руки стиснулись в кулаки, так что ногти почти до крови впились в ладони. - Таков закон, Шань Ю. Смирись с этим, - самодовольно добавил Чагатай. - Я собираюсь поохотиться, - сквозь стиснутые зубы ответил Шань Ю. Паренек схватил свой лук и колчан и выбежал из юрты. Он был так зол, что по пути едва не сорвал резким жестом меховую занавесь юрты, проигнорировав изумленные вздохи братьев и сердитый крик матери. Шань Ю лишь нахмурился и прибавил шагу, наплевав на последствия. Лишь кровь могла утолить его гнев.

***

Убийство небольшой антилопы метким выстрелом слегка успокоило его. Шань Ю не хотел возвращаться, но должен был, ведь там осталась его семья. Будет интересно, если Чагатай в конечном итоге стал намного хуже охотиться, как часто он будет униженно возвращаться ни с чем. И когда Шань Ю пересекал рощу, слух его уколол неожиданный звук. Шаги по сухой траве, но человека или зверя? Шань Ю нырнул в укрытие, поспешно сбросив мертвую антилопу. А когда выглянул из-за сухого кустарника, увиденное заставило его кровь закипеть. Чагатай, сгорбившись и скрестив ноги, сидел на земле и поедал свою добычу. Ел в одиночку. И Шань Ю решился. Чагатай врал им все это время. Жадность и эгоизм старшего брата погубят их семью. Шань Ю придется взять дело в свои руки. Пощады не будет. Чувствуя сковывающий холод в теле, Шань Ю поднял лук, направив острие стрелы на Чагатая. И выстрелил. Стрела пробила грудь Чагатая, юноша шатнулся, но не упал. Он в шоке уставился на древко, торчащее из тела. Затем оскалил окровавленные зубы и со звериным рыком бросился на Шань Ю. Младший быстро выпустил еще одну стрелу, на этот раз всадив ее между глаз. Кровь хлынула на лоб старшего. Чагатай тяжело рухнул, с остекленевшими глазами и полуоткрытым ртом. Шань Ю же безжалостно направился к месту падения брата. Чагатай был еще жив, но на грани смерти. Младший мог слышать его рваное дыхание, видеть ненависть, блестевшую в затуманенных глазах. Без единого слова на прощание Шань Ю достал нож и одним быстрым движением оборвал жизнь старшего сводного брата. Ни вина, ни раскаяние не мучили его впоследствии. Напротив, Шань Ю чувствовал облегчение: наконец-то он свободен от тирании брата. Он вытер нож о дели Чагатая и вытащил из тела стрелы. Они еще понадобятся ему на охоте, незачем тратить их впустую. Шань Ю подобрал антилопу и направился назад к юрте. С мертвым телом он поступил по-монгольски: не погребая в земле, а оставив ветру и животным. Паренек не боялся гнева матери; Чагатай никогда не был ее сыном по-настоящему. Почему ее должна волновать судьба отпрыска другой женщины? У нее мало поводов оплакивать его. После смерти Чагатая Шань Ю стал главой семьи. В сердце неумолимой степи он был полон решимости сберечь жизнь матери и младшего брата. И если они каким-то чудом переживут зиму, Шань Ю приступит к возвращению племени своего отца. Принадлежащего ему по рождению. Он нанесет ответный удар возмездия, и лишь смерть и кровь смогут утолить его жажду. И враги поймут - но слишком поздно - что, глумясь над детенышем, пробудили гнев беспощадного тигра. И теперь пощады не будет.