Сын Творца (название может поменяться)

Начало… А с чего же все началось? Может, с того момента, как Лисса стала пленницей могущественного артефакта, камня самого Творца? Или раньше, когда ее мир был уничтожен, и ее, совсем маленькую, Странник забрал с собою, отправившись прямиком с пепелища в спокойный мир Эршин, мир, где господствуют шестеренки, медь и пар? Или еще раньше, когда группа людей, получивших великую силу, провозгласила себя Богами и решила вершить суд над мирами? А может началось все с самого начала, когда Творец сказал: «Да будет свет!», и появился свет; и окинуло тело Творца тень, и так появилась Тьма, и начали сражение Свет и Тьма; и Творец создал перо, макнул его в чернильницу из света, наполненную тьмой, и начал писать им свои многочисленные миры?… Теперь уже никто точно не скажет, когда началось шествие великого героя, но решающий миг, начало истории все же началось с одной смерти. Те, кто думают, что великие истории великих героев начинаются с того, что они просто тихо и мирно отправились в путь, ошибаются. Великие истории начинаются со смертей. Смертей массовых и страшных. Но великие побоища начинаются с одной единственной смерти… Таверна «Нагруженный пони» была, как и каждый вечер, полна народу. Около барной стойки довольно громко пировала компания гноллов, заливая свои волчьи (в прямом смысле) глотки дешевым элем. За угловым столиком сидели два огра, меланхолично пережевывая свиной окорок. Центральные же столики были захвачены толпой людей: рыбаков, охотников, фермеров и просто тех, кто хотел выпить дождливым вечером дешевого, но довольно хорошего пива. На барном стуле, подальше от гноллов, сидел горбун, одетый в лохмотья. Бутыль гномьей водки, стоящая перед ним, была пуста уже наполовину, и на его лице, среди многочисленных шрамов, красовалась блаженная улыбка. Горбун был в этом баре завсегдатаем, и все его прекрасно знали, но уже никто и не вспомнит, когда он тут появился. Казалось, он был здесь с начала времен: сидел за барной стойкой, пил гномью водку и глупо улыбался. Тут дверь в таверну открылась, и в нее вошла девушка. Одета она была в черный дорожный плащ с глубоким капюшоном. За разрезом плаща виднелась пряжка в форме осьминога и внушительных размеров рукоять меча. Сделав пару шагов, она откинула капюшон и явила пьяной публике довольно миловидное лицо, волосы цвета вороного крыла и глаза с красно-золотым оттенком. Следующие пару долгих секунд на нее смотрели все, включая довольно пьяных гноллов, но все тут же вернулись к своим делам и разговорам. Мало ли кого может принести в придорожную таверну дождливая дорога? Девушка же, оглядев быстрым взглядом все помещение, уверенным шагом направилась к пьяному горбуну. - Идет водочка? - Идет, красавица! Идет, милая! Тебя угостить? - горбун посмотрел на девушку безумным и пьяным взглядом, и, казалось, вовсе не понимал, что происходит вокруг. - Да, водочка хорошая, красавица. Гномы умеют делать водку! Пожалуй, лучше, чем копать, да, кхе-кхе. - Ты ведь знаешь, кто я? — девушка говорила с вызовом, казалось, абсолютно не замечая безумного тона горбатого пьянчуги. - Тут много народу бывает, милая, много-много. Каждый вечер полна таверна, каждый вечер. Тут и ящеры бывали, и вампиры заходили, и даже как-то медуза заползала, ага, все шипела на всех, да. Одного зеваку даже в камень превратила! Много я повидал, милая, а вот тебя не видел, нет. Но ведь я не прочь познакомиться, кхе-кхе. - Мне нужен камень, — лицо девушки стало суровее. - Ой, да какой камень может понадобиться такой девушке? Ну если огреть кого хочешь, сходи за угол, там кирпичи лежат, — горбатый улыбнулся. - Камень Творца. Ты понимаешь, о чем я, - процедила девушка, стервозно вздернув брови. Лицо горбуна тут же изменилось. Все безумие и алкоголь выветрились из него, взгляд его стал цепким и решительным. - Я не знаю, кто ты, но камень ты не получишь, — голос его стал жестким, но говорил он тихо, дабы не привлечь лишнее внимание. — Убирайся. Улетай отсюда, уходи, да хоть телепортируйся, если умеешь, ибо еще пара вопросов, и живой ты отсюда не уйдешь. - Не пугай меня, светоносный, — девушка ничуть не удивилась метаморфозе горбуна, — я без камня не уйду. К тому же я не просто так пришла, а с приказом от твоего командования. Камень переходит ко мне, дабы я его доставила Свету. У них там снова какая-то заварушка с Темными. - Для простых заварушек у них есть ангелы. Для заварушек посерьезнее - серафимы. Девушка, достала свиток с металлической печатью и решительным движением сунула его под нос горбатому. Тот одним взмахом схватил его и, пробормотав что-то вроде «Не здесь!», быстрым шагом вышел на улицу. Девушка улыбнувшись последовала за ним. Их ухода из таверны никто и не заметил. Встретив девушку на крыльце, горбун махнул ей и пошел куда-то вглубь трущоб безымянного городка. - Надо же.. Что могло произойти? Неужто первозданная Тьма дала о себе знать?.. Так ведь не время.. Что-то тут не чисто.. - всю дорогу горбун бубнил себе под нос. Добравшись до неприметной лачуги, коих в том городке были десятки, он решительно зашел внутрь и, сказав что-то непонятное, уселся на бочку, видимо, заменявшую в его берлоге стул. Домишко был маленьких размеров, и обстановка была крайне бедной: грубо сколоченный стол, бочка заместо стула, скрученный старый матрас в углу и небольшой буфет, заполненный грязной посудой. За окном была уже ночь, поэтому горбун быстро зажег лампу на столе и принялся за свиток. Прикоснувшись к металлической печати он удовлетворенно хмыкнул, посмотрев на то, как она распалась на небольшие кусочки. Горбун развернул свиток и стал читать строки, написанные красивым почерком. Девушка все это время стояла у порога и улыбалась, поглядывая на шрамы на лице горбуна. Спустя несколько минут тишины, нарушаемой только далеким воем волков, горбун поднял цепкий взгляд на девушку. Та удивленно вскинула брови и вопросительно посмотрела на горбатого. - Что? - Здесь ничего не говорится о том, по какой причине им нужен камень. - Ну, видимо, не нужно тебе этого знать. Твое дело маленькое - хранить камень до тех пор, пока за ним не придут, после чего ты сможешь спокойно в мир иной уйти к светлым праотцам. Вот, я пришла. Миссия твоя выполнена, так что не тяни время, - голос девушки стал раздраженней. Горбун ели заметно повел плечами и как-то нехорошо улыбнулся. - А как ты объяснишь то, что кодовых фраз в тексте нет? Несколько долгих секунд двое в лачуге сверлили друг друга глазами. Девушка первая нарушила молчание: - Эх. Просчитались, значит. Ну что ж, ты очень внимателен, светоносный, но именно твоя внимательность тебя и погубила. Я же сказала, что без камня не уйду, а без боя ты мне его не отдашь, — тут девушка театрально скривила жалостливую мину, — мы ведь хотели без лишних убийств! Мы за правое дело, за светлое! Поэтому возились с печатью, а ты вот так вот все наше благородное дело испортил! Смертный приговор сам себе пописал! Гад ты, труд чужой не уважаешь. Ну ладно. Я буду помнить тебя как хорошего, но дико воняющего собеседника! С этими словами девушка вытащила из ножен меч, лезвие которого покрывал какой-то странный жутковатый узор, и направилась решительным шагом к горбатому. Тот секунду пожевал губу, после чего, яростно глянув на девушку, выкрикнул суровым голосом что-то на языке ангелов. В тот же миг от тела его пошел нестерпимый свет, и спустя секунду на месте горбуна стоял высокий, статный воин! Горба за спиною не было, там была пара сияющих крыльев бело-голубого цвета с кроваво-красной каймой. Кайма эта была кровью его врагов и обозначала в ангельской среде могучего война света. Один из тридцати трех серафимов стоял сейчас в лачуге пред девушкой, которая вдруг сразу стала какой-то маленькой и жалкой. Воин, облаченный в броню той же красно-голубой расцветки, вытащил из огромных ножен меч, лезвие которого в тот же миг вспыхнуло яростным огнем. Меч крайне диссонансно смотрелся с общим облачением серафима и напоминал скорее оружие демонов, чем светлых ангелов. Девушка, ничуть не удивившись, посмотрела лишь на сам меч. - Ого. А с каких это пор светоносным выдают оружия первых побежденных демонов? Тебе ручку-то не жжет? - Это я уничтожил Крега! Я владею этим оружием по праву! Осознаешь ты, кого взялась запугивать?! Я вызываю тебя на дуэль, темная! Бой до смерти! - Ээ, не. Я тебе не дура, с серафимом тягаться, когда я в этом жалком теле без возможности раскрыться. И я не темная. И боя не будет, будет лишь смерть одного наглого птенчика. Так что ошибся ты по всем статьям, Ангелок. Девушка неуловимым движением вынула что-то из пояса и метнула в светлого воина, целясь в сердце. Он, конечно, заметил это, но с усмешкой на лице лишь выставил грудь вперед, зная, что броня его и тело, состоявшее из первозданного света, выдержат любой удар. Но вдруг лицо его искривилось в немом крике. Посмотрев на свою грудь, он увидел, что в ней торчит рукоятка короткого кинжала, дарха. Против людей этот кинжал был опасен ровно настолько, насколько был опасен остро-наточенный клинок идеально сделанного кинжала, но для магов и других существ, в которых была та или иная магическая Сила, это было страшное оружие. Оно выкачивало из тела всю Силу и растворяло ее в воздухе, и не было для этого клинка никаких преград, если в той преграде были хоть доли магической энергии. Тело серафима поддернула рябь, и вдруг в ярчайшем свете оно взорвалось. На стене за тем местом, где стоял Светлый, было выжженное пятно в форме крыльев. В подгнивший пол лачуги воткнулся и тут же потух меч жившего когда-то давно демона. Возможно даже, самого первого демона в написанной Творцом вселенной. Также на полу лежал черный кинжал с украшенной рукоятью, дарх. Вот и все, что осталось от серафима. В лачуге снова воцарилась тишина, не нарушаемая даже волками, которые сейчас наверняка бегут по лесу от безымянного городка, бегут, стремясь оказаться как можно дальше от страшной опасности, о которой так и воют все их инстинкты. Девушка улыбнулась и спрятала свой меч, который ей так и не понадобился в короткой схватке, в ножны. - Серафим с мечом демона. Лихо они камешек защитили, лихо… Ну и ладно. Хозяева наверняка обрадуются, что вместе с камнем я принесу им этот чудный ножичек самого пожирателя душ. - Девушка взялась было за рукоять, но как только она коснулась рукояти цвета багровой крови, ладонь ее пробила жуткая боль. — Черт бы побрал этих демонов! Какого черта я могу находиться в этом мире только в теле человека?! Ну и валяйся тут! - девушка показала мечу язык. — И без тебя меня похвалят. Где он прячет камень? Вернее, прятал. Привычка разговаривать сама с собой появилась у нее как-то довольно быстро, после пары выполненных заданий, которые ей давал Высокий Совет. Оглядев помещение магическим зрением, девушка обнаружила лишь два магических пятна в этой комнате. Одним из этих пятен был, естественно, демонический меч. Другое пятно было где-то в бочке, на которой восседал ныне покойный серафим. Девушка одним движением руки разрубила своим мечом бочку и принялась ворошить солому, которая ту бочку заполняла. После недолгих поисков она нашла шкатулку в форме черепа, на которой не было никаких намеков на замочную скважину или что-то в этом роде. - Мило. А ларчик не просто открывался… Ладно. Хозяева разберутся, что с этой милой головушкой делать, - девушка крутила в руках каменный череп. - Эх, жалко, меч мне не взять. Хотя… Наложу на лачугу «Пугалку» и «Консерву»! Когда вернусь, а я вернусь, все будет точно так же, никем не тронуто. Вот только вернусь я в ином теле. Точно! А по пути к мечу испепелю этот чертов мирок! Больно он мне надоел своими дождями, вонью и наглыми ангелочками. Девушка с улыбкой вышла из лачуги, обернулась, сказала пару фраз на непонятном языке и пошла к таверне. На крыльце таверны стояли гноллы. Они водили своими протрезвевшими мордами туда-сюда и, в общем, выглядели довольно напуганно. Звериная их часть была куда чувствительнее к проявлениям первозданных магических энергий, благодаря этой чувствительности их потомки не раз выживали в далеком прошлом. Девушка подошла к ним и с неизменной, чуть лукаво-стервозной улыбкой спросила, делая ударение на второе слово: - Не спиться, волчата? Один из них, видимо старший, посмотрел на нее и произнес, с неизменным лающим акцентом (видно присутствие мягкого знака в слове «спиться» он не заметил): - Ты не можешь, человек, чувствовать так, как мы. Тут что-то есть в этой дыре. Беги отсюда, красотка, следуй нашему примеру, пока не поздно! - Могу вас успокоить, мальчики! Ничего тут уже нет, все ушло. Вернее, уходит. И вернется ЭТО ох не скоро. Так что пейте, пока можете. И за мое здоровье там опрокиньте бокальчик! Последние слова она уже сказала, направляясь к воротам городка. Гноллы еще немного повертели головами и таки вошли обратно в таверну. Сегодня они очень сильно напьются!.. Спустя месяц в таверне «Нагруженный пони» за барной стойкой сидел рыжеволосый человек лет двадцати пяти. Он был одет в коричневый кожаный плащ, простые штаны темно-медного цвета, толстые ботинки все с тем же оттенком и клетчатую рубаху. На нем было достаточно много украшений из меди, большинство из которых имели вид шестеренок. Голову его венчали очки сварщика, а на ремне была маленькая кожаная сумочка. В руках он крутил медную шестеренку и гайку. Быстро смастерив из них волчок, он стал развлекать себя, закручивая его прям на барной стойке. Был ясный день, народу в таверне было немного. Не считая рыжеволосого, там был лишь старый рыбак и побитый гнолл. Гнолл сидел за столиком и прижимал лапой подбитый глаз, разбитый во время вчерашней пьяной драки, время от времени отпивая из своей кружки светлый эль. Рыбак же с печальным видом жевал яичницу и пил пиво из внушительного вида деревянной кружки. Тут дверь в таверну открылась, и в нее вошел абсолютно седой человек с дорожным посохом в руке и серым дорожным плащом на плечах. На лицо ему было лет тридцать, не более. Но его короткая стрижка была абсолютно белого цвета. Тело его было тоже довольно молодым, хоть этого и не было видно за просторными одеждами. Человек этот был известен во многих мирах как Странник Эрик, он был такой не один, но природа Странников никому не была известна. Они могли свободно путешествовать между мирами, выполняя свои миссии, но что за миссии, тоже никому не было известно. Но никто не сомневался, что миссии эти были очень важны для того или иного мира, или даже миров. Странник подошел к рыжеволосому человеку и с искренней улыбкой поприветствовал его: - Рад тебя видеть, Шеридер. Дорога сюда тебя не сильно утомила? - Привет, Странник. Нет, твоя сфера телепортации сработала отлично, одно мгновение, и я уже у ворот этого городка. Кстати, как он называется? Я этого понять так и не смог: нигде нет даже намека на вывеску. - В этом мире, как и в сотне других, часто встречаются безымянные города. Кстати, безымянность этого поселения тоже повлияла на ход событий, из-за которых я тебя вызвал. Шеридер, а для друзей просто Шер, нахмурился. Он был родом из мира Эршин, из мира, в котором царствовал век механики. Его жители были довольно скептично настроены по отношению к магии, больше доверяя шестеренкам и пару. Шер сколько себя помнил, все маялся вокруг незамысловатых технологий. Молодость свою, как и оставшуюся жизнь, он посвятил изучению дела изобретателя. Сейчас он был одним из ведущих мастеров своего дела, специализируясь на тонкой работе с протезами, экзоскелетами и часами. Странника он знал давно, даже до того, как он стал Странником. Это был его друг по двору и школе, который однажды исчез и вернулся уже седым и очень заумным. Время от времени Странник консультировался с ним по вопросам разных механических технологий, а в плату за это приносил ему разные артефакты и магической, и механической природы. Один из них, кстати, и был той сферой, которая телепортировала Шера из его мира сюда, после того, как Странник вызвал его по шару дальноречи. - Так что же тут случилось? - Шер внимательно посмотрел на своего седого друга. - Будем надеяться, что еще не случилось. После этих слов седой подошел к бармену. Тот протирал деревянные кружки относительно чистой тряпкой и думал о чем-то своем. Странник чуть кашлянул, дождался, когда на него посмотрят, и спросил: - Мил человек, а вы не видели сегодня тут горбатого пьяницу? Я слышал, что он тут бывает довольно часто. Бармен посмотрел на Странника, чуть закатил глаза и начал было что-то вроде «Ну я не помню», но увидел на стойке пару золотых, положенных туда седым человеком и сразу заговорил: - Тут каждый вечер ошиваются разные пьянчуги, но горбатый завсегдатай был только один. У него еще лицо все в шрамах, дрался по пьяной лавочке, наверное, часто. Месяц уже его не видел, сам был удивлен его пропаже, он, считай, один у нас гномью водку брал. Он, кстати, мне еще пять золотых должен… Странник нахмурился, но, небрежно кинув на стол названную сумму, снова обратился в слух. Бармен продолжил, сконфужено собирая монеты: - Месяц назад сидел он тут, помню. В ту ночь еще какая-то буря магичья была, у меня даже голова заболела. А после той ночи как сквозь землю провалился… О, вспомнил, к нему еще девушка со странными глазками в тот вечер подошла. Я еще подумал, чего это она к нему подошла, не красавец же и не богат. Задолжал он ей может? - А потом? - лицо Странника было серым. - Потом не знаю. Я принимать пиво пошел, в зале меня не было. Когда вернулся, ни его, ни девушки у стойки уже не наблюдалось. Он, кстати, вон там сидел, где сейчас рыжий парень шестеренкой мой стол царапает. В этот момент к стойке подошел гнолл. Посмотрев на Странника целым глазом, он пролаял: - Не простая та девчонка была! Страшная, такую даже луна боится! - Можно поподробней? - Странник внимательно посмотрел на гнолла. - В глазах ярость звериная, смех на лице и смерть за душой. Я все видел, я наблюдал. Она говорила с пьяным, потом тот протрезвел. Она ему листок с печатью показала, и они убежали. А потом, через полчаса, наверное, смерть в наши края пришла. Сама Смерть! Я чуял. Я всегда чувствую. Потом девчонка появилась у таверны. Попросила выпить за нее и ушла. И смерть за ней ушла, но она вернется. Точно вернется… После слов гнолла воцарилось молчание. Даже старый рыбак замер с кусочком яичницы на вилке. Первым нарушил тишину бармен: - Горбатый протрезвел? - эти слова гнолла, казалось, напугали его больше, чем речи о смерти. — Что вообще происходит? - Поводов для страха больше нет. Будьте спокойны, — с этими словами Странник вышел на улицу. Шер последовал за ним, оставив публику таверны в глубокой задумчивости. - Я все слышал. И я так понимаю, твои надежды не оправдались. - Мы сильно опоздали, друг мой. Пойдем к его дому, по дороге я все тебе расскажу. - Ты знаешь, где он живет? - Нет, но найти не сложно. Если его убили, был большой выброс светлой энергии. Причем света чистейшего, первозданного! Следы такого магического взрыва растворятся не скоро. Пойдем, нам туда, - Странник указал на узенькую улочку, что тянулась среди трущоб. - Так мы ищем горбатого пьяницу? - Шеридер искоса посмотрел на Странника. - Не совсем… Год назад я наткнулся на группу фанатиков. Таких групп я встречал много, они были везде, кем-то двигала жажда власти, кем-то - мести, кем-то - просто смертей. Благо, у них, в большинстве своем, нет возможностей добиться желаемого. Но у тех фанатиков в руках оказался могущественный артефакт, монолит двух сердец, что заключает в себе силу демоническую, темную, и силу элементаля, Бога, светлую. Изменен был монолит, успел я это заметить, и семь фанатиков смогли управлять той силой. Они захотели вершить справедливость в мирах и устраивать судные дни. Но одного монолита для этого им явно недостаточно. Потом потерял я их с горизонта, были дела, да и они не особо себя проявляли. И вот, месяца два назад, снова они себя показали. Искали в одном разрушенном мире артефакт один. Сильнее его нет во вселенной. Камень Творца. Что этот камень из себя представляет - неизвестно, знаю я лишь то, что он не велик размером, цвет фиолетово-пурпурный имеет, и что в нем заключена сила, которая может переписывать миры. Сила того, кто создал вселенную. Камень тот однажды был использован силами Первозданного Света в великой войне для установления равновесия. Силы Тьмы после одного единственного удара отступили, и относительный покой вновь воцарился во вселенной. Вернее, во всех вселенных. Камень решили прочно упрятать, ибо в злых руках с ним много бед наворотить можно. Определили на это дело они одного из Серафимов, страшные воины, причем сильнейшего, насколько я знаю. Тот Серафим своими руками убил одного из первых демонов, рожденных Первозданной Тьмой, Крега, пожирателя душ. Замаскировали они его под нищего горбуна и оставили в этом городе с важной миссией и шкатулкой в форме черепа. Вот из-за нее я тебя и вызвал. Там странный и серьезный механизм, тебе хорошо было бы взглянуть. - В твоей истории много пробелов. - Сам знаю, подробности для меня неведомы, но знаю я твердо одно: камень к фанатикам попасть не должен! Но видимо, он уже у них.. Что ж, посмотри, как дело было, авось что и прояснится. Мы как раз пришли. Странник открыл дверь в покосившуюся лачугу и вдруг замер. - Что такое? - Механик взволнованно посмотрел на седого человека. - На лачуге два сильных заклинания. Одно из них сохраняет отдельный участок земли в полной сохранности до тех пор, пока это место не потревожат. И суп не прокиснет на том участке, и тело не сгниет. По простому это заклинание «консервой» зовут. Второе заклинание заставляет людей не замечать какое-то место, в своей крайней степени даже отпугивает всех существ от оного. По простому: «пугалка». Сами по себе эти заклинания не сильны, и зависит их сила лишь от силы заклинателя. А тут поработал очень сильный маг. Возможно даже элементаль! То есть Бог, если говорить обыденнее… Ладно, войдем. С этими словами Странник вошел внутрь. Шер проследовал за ним. Лачуга была тесной и грязной. Первое, что бросалось в глаза, - это разбитая бочка у косого стола и воткнутый в пол огромный меч, длинной с подростка. Рукоять и гарду меча украшали маленькие черепа, изогнутые в мучительных муках, цвета рукоять была темно-бордового. Сам клинок был черным, но наточенный край блестел, хоть и был просто орошен зазубринами разной степени глубины. Середина клинка тоже была украшена черепами. Веяло от клинка какой-то тоской и болью. - Это его меч, меч Крега. Одному Творцу известно, сколько душ он пожрал. После того, как безымянный Серафим убил проклятого демона, меч убитого по праву стал принадлежать ему. Такая вот функция есть в этих мечах. - Почему же его не забрал тот, кто убил Серафима? Ведь по логике он теперь его полноправный владелец. - Видимо, убили Серафима не в честной схватке. Удар был подлым. - Знаешь, не очень люблю светлых, - Шеридер нахмурился, — больно они честолюбивы и горды. И для побед своих не гнушаются способами вроде грязной пропаганды. Они пафосны. - Откуда ты набрался таких слов? - Странник посмотрел на старого друга с удивлением и улыбкой. - Я наладил свой приемник. Он теперь берет частоты из других миров, благодаря безделушкам, что ты мне приносил. Не отвлекайся, друг. Есть мнение, что здесь произошло? - Дай оглядеться. - Странник начал бродить по тесной комнате, оглядывая каждую пядь пола…