Мамой клянусь!

Поттер спал, словно младенец, пачкая слюнкой зажатую в крепких объятиях подушку и выдавая звонкие рулады храпа. — Я еще питал иллюзию по поводу того, что к двадцати с лишним годам ты сумеешь начать пользоваться хотя бы одной из своих полутора извилин, но как же я переоценил тебя, Поттер. Вставай сейчас же, этакая ты бестолочь! Громкий окрик заставил Гарри свалиться с кровати, выхватить палочку и принять боевую стойку. Тем колоритней он смотрелся с утренней эрекцией, нацеленной как раз на возмутителя спокойствия. А тот, возмутитель, в смысле, скрестив руки на груди, стоял и зло раздувал ноздри. — Поттер, тебе что-нибудь говорит фраза — попасть под обратку магического ритуала, ммм? Гарри подобрал языком слюнку в уголке губ, свободной от палочки рукой вытер уста и скривился: — Ну что это такое, Снейп. Опять ты, и опять я голый. Ты хренов любитель посмотреть на голых мужиков? — Вуайерист… — Кто? — Вуайерист, Поттер! Открой, наконец, Большую Британскую Энциклопедию и хоть что-то прочитай там. Почему ты еще здесь? — А где мне надо быть? — положив руку на член, Гарри ненавязчиво приласкал «младшенького» и прижал его раскрытой ладонью к животу. Снейп ехидно приподнял одну бровь и хмыкнул: — Надо быть на брачном токовище, но ты, видимо, решил поиграть с магией в салки, и меня угробить в придачу! И натяни, наконец, трусы! — Экий ты недалекий, Снейп, на конец трусы нацепить несколько проблематично, но вот на задницу — вполне себе можно. Но я обычно не ношу белье под джинсами, чтоб не заморачиваться с долгой раздевательной прелюдией. — О, какие слова ты знаешь, Поттер, прямо диву даюсь. Видимо, твои две маггловские гонореи и герпес как раз от этой пагубной привычки. — О, да ты завидуешь, Снейп! Я молод и силен, девчонки вешаются на меня пачками, да я могу за ночь семь раз кончить, да я… Старший волшебник сжал виски руками, бормоча что-то себе под нос. — Чертов мерлинов ублюдочный Реддл, так меня подставить! Заткнись, Поттер, и сейчас же облачи свой филей хоть во что-нибудь! Прибереги свой любовный жезл для искусственных вагин. Гарри призвал художественно рваные джинсы, аккуратно поправил успокаивающийся детородный орган и вжикнул молнией. Расправив плечи, начал по-собачьи трясти шевелюрой, пытаясь проснуться. Попрыгал, сжав кулаки перед собой, побоксировал для виду и сказал: — Так нах… — осекся, заметив злой прищур проклятущего глаза, — зачем нам жениться? — Затем, чертов позер, что вчера ты дал согласие на брак. — Ты подловил меня на слове — это незаконно. Магия распознает фальшь и приложит тебя по полной, Снейп. — А от тебя места на месте не оставит, потому что ты в эту самую минуту должен приносить клятву верности мне и нашей «любви», а ты скачешь тут, как горный козел на вершине горы, позируя своими округлыми послесонными опрелостями. — Нет у меня опрелостей, у меня отличная кожа, — возмутился Поттер и попытался рассмотреть свою поясницу, смешно изгибаясь и подскакивая. — Нет — будут! Иди ко мне, быстро, время не ждет. Ну же, Поттер, обхвати меня сильней, прекрати строить из себя двадцатисемилетнюю девственницу. Ты же у нас Герой! Любовничек, Мерлин тебя задери. И два волшебника, один — наглухо запакованный в привычную мантию, а другой — сверкая полуголым телом, исчезли из дома на площади Гриммо… …Чтобы появиться в родовом гнезде Принцев, в самом его сердце, в ритуальном зале. — Раздевайся, да поживей. — Что, опять? Север, ты точно этот, как его там… вуайерист! — Север? Что ты себе позволяешь, а? Ты думаешь, если эта безносая собака подложила нам свинью, я тебя не убью? Снейп закусил губу, понимая, что выдал себя со всеми потрохами. — Ага! Значит, это Том, мерлинов выродок, постарался? Или ты рассказываешь мне все как есть, или я исчезаю и иду, скажем, трахать все живое. — Наивный гриффиндорец! Как Грейнджер со своим незаурядным умом могла столько лет с вами валандаться, а? С двумя клиническими идиотами — тобой и Уизли? С бездарностями, которых Хогвартс не видывал! — Но-но, я бы попросил! Я, все же, Волди сделал, как-никак… — Вот именно — НИКАК! Ты же его экспеллиармусом огорошил, он от разрыва сердца скончался, инфаркт миокарда — вот такой рубец! — Да ладно… — Ты, Поттер, такой… Поттер! — выдохнул Снейп и вскинул руки к потолку, расписанному различными рунами, иероглифами, и странными картинками явно порнографического содержания, — будь проклят тот день, когда я сел на тот стул, где мне накололи эту чертову метку, будь проклят тот миг, когда я своими глазами увидел лохматую бошку Поттера, будь проклят тот час, когда я пошел на поводу у этого старого маразматика Дамблдора и будь… — Север, хватит причитать, объясни мне, наконец, чертову бестолковому гриффиндорцу, что вообще тут происходит? И причем тут этот ебану… простите-простите, ненормальный безносый ублюдок? Снейп стиснул голову руками и сильно вдохнул, призывая все своё хладнокровие и успокаиваясь. — Реддл так сильно был к тебе привязан, Гаррри, и так крепко любил меня, что связал…ссссс…связал нас магической клятвой верности. Образец своей крови я самолично ему предоставил — по требованию, ну, а твою нацедили еще во время турнира. Тебе вчера исполнилось двадцать семь лет, и стоило тебе пристроить свой член в место для этого не предназначенное, как меня выдернуло из мэнора и вышвырнуло в твоем доме. Я знал, точнее, предполагал, что должен буду сделать тебе предложение, а потому сопротивлялся, но эта безносая сссс… — Прокляну, — парировал Поттер. — Этот нехороший человек установил минутное ограничение, за которое я должен был вырвать у тебя согласие. — А если нет, то… Гарри аж опешил от собственной догадки. — Да Поттер, вижу, до тебя дошло! А если нет — то гореть нам с тобой в адовом огне. Ты бы пришиб меня авадой, благополучно убив, а сам бы сгнил в Азкабане, милуясь с дементорами и кончая на них по семь раз за ночь! Чем не гений этот мерлинов уродец, а? — Ебический хроноворот! Вот сучий потрох, а? Долбанутый безносый импотент, чертов завистливый ублюдок… — Поттер, хватит. — Блядский криворукий пидор… — Поттер! — …рас, тощая растраханная задниц… — Силенцио, твою мать! Инкарцеро, акцио кляп! Поттер сопротивлялся, дергался, рычал, точнее, пытался рычать, но наложенное заклинание глушило все звуки, вырывающиеся из горла героя. Снейп читал катрены и махал палочкой, зло посверкивая глазами в сторону будущего муженька. Спустя пару минут, волшебник сделал какой-то витиеватый пасс своей волшебной палочкой и направил её в потолок, выпуская сноп искр. Магия, беснуясь и кружась, носилась в вихревых потоках всех четырех ветров, гонимая от одного волшебника к другому, пока равномерно не распределилась и не успокоилась. — Фините инкантатем. — Только не говори, что мне теперь нужно будет поцеловать невесту. — Теперь тебе или с совой придется целоваться или резиновую девушку любить — иного не дано. — Ебический… Я же сдохну от недотраха! — Не сдохнешь, мамой клянусь!