Рожденный убивать

Старая потрепанная камера с небольшими царапинами на боках слабо запищала и начала мигать красным огоньком. На небольшом экране, встроенном в устройство, появилось худощавое лицо парня, усыпанное бледными веснушками. Несколько секунд юноша что-то старательно настраивал в видеокамере, при этом шумно дыша. Заметив, что запись уже началась, он удивленно спросил: - Эта штука уже работает? Ответа не последовало, но, похоже, парень не особо его ждал. На экранчике камеры было видно, как он, сидя на земле, попытался незаметно выпрямить спину и даже немного выпятить грудь вперед, чтобы казаться наиболее презентабельным. Быстро прокашлявшись, он сказал: - Приветствую вас! Меня зовут… - Гордо начал он, но тут же его плечи поникли и он смущенно пробормотал в сторону, - нет, это слишком официально. Нервно потрепав свои светлые слегка рыжеватые волосы, он глубоко вздохнул и пробурчал что-то невнятное. Вновь посмотрев в объектив, парень мило улыбнулся и помахал рукой: - Эм, привет. Меня зовут Кейденс Литтл. Для друзей просто Кейд, хотя… Я думаю, у меня уже нет друзей. Его взгляд потух, но парень быстро тряхнул головой и продолжил: - Так, что еще стоит сказать. Мне девятнадцать лет, а через месяц, в августе, стукнет двадцать. – Он снова широко улыбнулся. – Старенький я уже. Он рассеяно взглянул на свои кроссовки, слабо улыбаясь чему-то своему, но неожиданно вздрогнул и серьезно посмотрел в камеру. - А теперь зачем я все это снимаю. Мне просто необходимо поговорить. Пусть даже и с видеокамерой, но это уже что-то. Просто здесь больше никого… нет. Юноша уже окончательно сгорбился и тихо добавил с горечью: - Никого. – Повисла тишина, прерываемая лишь шумом ветра. Несколько минут он продолжал сидеть на земле, не двигаясь. - Я даже не знаю, как это могло случиться. Все произошло так быстро. – Медленно продолжил парень, глядя куда-то вдаль. – Просто однажды утром, неожиданно все телики и газеты начали бить тревогу о каких-то ядовитых облаках. Когда это было? Он начал шариться в карманах своей красной толстовки в черную полоску. Наконец вынув небольшой клочок бумаги, он приблизил его к камере так близко, что невозможно было ничего рассмотреть. На контурах ядовито-розовой бумажки проступало нечто похожее на сердечки. - Это моей младшей сестры. – С теплотой сказал парень, убирая клочок от объектива. Нежно проведя пальцами по картинке с детскими куклами, блондин глянул на оборотную сторону картонки и быстро убрал ее обратно в карман. – Точнее это все, что от нее осталось. Календарик. После этого парень притих и уставился перед собой, хмуря брови. - О чем я говорил? – После долго молчания спросил он. – А, вспомнил. В общем, в наш город стала поступать различная информация. Об этих облаках или порах, или газах, или как их там еще не называли, трезвонил каждый. Одни говорили, что они ядовиты как черт знает что, и нужно срочно закупаться марлями с противогазами, а другие говорили, что этот смог наоборот полезен и нужно дышать им полной грудью, тогда он излечит от всех недугов. Юноша нервно хмыкнул и продолжил: - А потом рядом с городом развернули якобы медицинский лагерь, но что-то явно было не так. Слишком много накачанных ребят в форме с большими пушками совсем не похожих на «полевых врачей». Тогда и газеты петь стали по-другому: запритесь дома и выходите только при крайнем случае. Ввели комендантский час. А эти врачи стали под всякими предлогами отвозить в свой лагерь как раз тех, кто решил себя «излечивать» с помощью этих волшебных облаков. Увозили в огромных крытых грузовиках. И никто их больше не видел. Уже через пару дней город полностью оцепили и объявили закрытым. Телевизоры не работали, а газет не стало вообще. Разом прикрыли все магазины, еду стали развозить военные. И... И самое смешное, что все продолжали молчать! – Парень резко приблизил камеру к лицу, и стало видно его зеленые глаза, в которых читалась открытая неприязнь. - Все, буквально все, врачи, военные! – Продолжал надрываться он. – Город за пару дней превратили в огромную тюрьму, и никто даже не потрудился сказать, что происходит! Вместо того чтобы рассказать нам хотя бы часть информации эти вояки решили просто нас убить! Парень по-детски прикусил губу, уже давно перейдя на крик: - Уничтожить целый город! За одну ночь! – Его голос стал предательски срываться. – Однажды ночью эти твари взяли огнеметы и начали поливать огнем мирных жителей! Мужчин, женщин, детей, стариков, да черт, даже животных! Господи, я до сих пор помню, как в воздухе несло гарью и мясом… Блондин сделал глубокий вдох и продолжил: - Всех, кто умудрился выжить, военные загнали в огромное здание. Мы были до смерти перепуганы, никто ничего не понимал. Хотя ситуация немного прояснилась. Оказывается все это из-за тех туманов, если ими долго дышать, с тобой начинают происходить жуткие вещи. – Парень поморщился и попытался объяснить. – Как же сказать… Метаморфозы. Люди, они стали другими. Они как будто сошли с ума. Стали дикими. Неуправляемыми. Сначала в толпе никто не обратил на это внимания. Но потом эти сумасшедшие начали рвать на части тех, кто пытался спастись! Голыми руками! На минуту юноша плотно сжал губы и уставился в пространство за камерой. Костяшки на его пальцах побелели. - Наша семья попыталась сбежать оттуда. Но на выходе поджидал вооруженный отряд военных. Они открыли по нам огонь. – Его голос стал бесцветным. - И вся моя семья погибла. – С трудом выговорил парень. Пару минут он смотрел на безразлично-мигающий огонек видеокамеры, а затем сдавленно всхлипнул. Вновь закусив нижнюю губу, он отвернулся от камеры и зло вытер кулаком глаза. - Их больше нет. Никого. Нет ни мамы, ни папы, ни сестры. Я понимаю, что мне не пять лет, но разве человек должен терять всех своих близких… так рано? Всех разом? За одну минуту? У меня не осталось ничего: дом сгорел, близких убили, город уничтожили. И все за одну ночь. Неужели это честно? Все это… - Голос становился тише, постепенно переходя в едва слышимый шепот. Камера медленно сползла на бок, и на крошечном экране сквозь помехи проскользнули обгорелые куски разрушенных домов, разбитые машины и обугленные деревья. В ночном небе над остатками городка возвышался огромный столп черного дыма. Через некоторое время, видеокамеру вернули в обычное положение, а парень, вытерев немного покрасневшие глаза рукавом толстовки, продолжил уже более спокойным голосом: - Прошло уже около недели после всего этого. Я живу в нашем доме, вернее в том, что от него осталось. За все это время я не видел ни одного человека: ни наших соседей, ни военных, ни врачей. Совершенно никого, кроме… зараженных. Их было не так уж и много, но они выглядели опасно. Они двигались так, словно забыли, что были людьми. И у них светились глаза ярко-желтым светом. Юноша надолго замолчал, а затем вымученно улыбнулся: - Боже, для кого я все это делаю? Я даже не знаю, зачем снимаю эту запись. Просто мне… одиноко? Я хочу выбраться отсюда. Пхах, никогда не думал, что место, где я родился и прожил всю свою жизнь, будет так меня угнетать. Парень откинулся на полуразрушенную стену за спиной и тяжело вздохнул. - Осталось совсем немного ждать. Утром эти твари хуже соображают. – На бледном лице вновь промелькнула улыбка. – Хоть что-то осталось в них человеческое. Как только наступит рассвет, я попытаюсь выбраться из города. Не знаю, до сих пор ли охраняется выезд, но попробовать стоит. Я просто не могу оставаться здесь. – Добавил он тихо. Посмотрев на часы на руке, блондин сказал: - У меня еще четыре часа в запасе. Есть время поспать. Надеюсь, я доживу до утра. Парень грустно усмехнулся и устало прикрыл глаза. Видеокамера мигнула еще несколько раз и выключилась.