Дурман

       Утро началось как и любое другое. Обычное утро. Обычного понедельника. Обычной ее. К повседневности привыкаешь не сразу. Постепенно учишься вытравливать внезапность и неизвестность, заменяя их строгим расписанием и обязанностями. Но в конечном счете привыкаешь, или свыкаешься... Елена знала это не понаслышке. Крепкий кофе с утра, холодный душ и нелепые собирания перед зеркалом вот уже двадцать минут.       Нет, это утро было, определенно, другим. Сегодня она идет на собеседование и очень надеется получить эту работу. Надежда теплится где-то внутри, а мысль о том, что стоит на кону окончательно диктует жесткие рамки. Счета сами себя не оплатят, сами они только растут, кажется, в геометрической прогрессии. Елена стояла перед небольшим зеркалом, в котором отражалась далеко не полностью. Вот он, минус съемной однушки где-то у черта на куличиках - отсутствие зеркала в пол. Хотя кого обманывать, минусов здесь гораздо больше плюсов.        Она не любила собираться куда-то пару часов, тщательно продумывая свой образ, но сегодня это было просто необходимо. Гилберт даже слегка нервничала. Этого она бы в жизни не признала, даже самой себе, но ее выдавали непослушные пальцы, когда она пыталась застегнуть блузку: пуговицы все никак не хотели застегиваться, а белая ткань топорщилась словно была не ее. Нет, утро было явно не самое обычное. Но из привычного сценария жизни выбивалась не только блузка. В своем отражении Елена впервые заметила то, чего уже давно не видела. В ее глазах будто искра зажглась и тут же погасла. Именно сейчас ей вдруг захотелось жить так, как не хотелось уже давно. Она даже улыбнулась себе в отражение. Но эта мысль прозвучала лишь отголоском ушедшей юности и перспективности, впечаталась в подкорку мечтой семнадцатилетней Елены Гилберт - девушки с большими амбициями и перспективами. Все изменилось. Она теперь Елена Майклсон, двадцатичетырехлетняя среднестатистическая женщина, жена, мать и архитектор по совместительству. У нее теперь нет времени думать о глупостях, ей еще семью тянуть, кредит выплачивать и стараться не подохнуть раньше отмеренного. Мечты для наивных и ничем не обремененных, в этом она была уверена. Теперь была.        Кофе остыл уже минут десять как, но Майклсон будто и не заметила. Позвонить Нику.Тонкие пальцы быстро водят по экрану, короткий взгляд на время. Опаздывает на автобус, черт. Зажимает телефон ухом, натягивает туфли, еще раз глотает терпкую жижу из кружки и судорожно ищет ключи. Гудки не прекращаются. Кажется, проходит вечность перед тем, как ключи находятся в одном из карманов, а очередной гудок вдруг заменяется знакомым голосом. - Хей, малыш, я уже заждался! - почти радостно бросает Ник, и ей тут же становится спокойно. Но спокойствие сменяется необоснованной тревогой. Спросить почему так долго не отвечал, раз ждал звонка? Спросить, почему сам не позвонил? Нет. Она взрослая уравновешенная женщина, устраивать глупые разборки нет времени и желания. Да и не хочет она слышать ответ на свой вопрос. - Елена, ты все еще тут? - слишком долго думала и даже не ответила. - Прости, все еще не привыкла к новому замку, эта допотопная технология сведет меня с ума, - следовало попытаться свести все на нейтральную тему, лишь бы избежать ненужных вопросов. Она не видела, но точно знала, что Ник улыбается. Ее неловкость в таких банальных вещах всегда его умиляла. Он часто недоумевал, как она стала главным архитекторов в Огайо. - Ничего, у тебя получится. Ты же освоила амбарный замок дяди Стива. Это еще проще, - пару секунд оба молчат. Может предаются воспоминаниям, а может пытаются сгладить неловкость. Никлаус до сих пор злится на нее, ведь он остался в Огайо, а она переехала в Оклахому. - Ты там как? Готова ко встрече с давней подругой и новым боссом? - его это и правда беспокоит. - Потенциальным боссом, Ник. Меня еще не приняли, не торопи события, - как всегда четко и ровно. Хотя, надо признаться, Елене всегда нравилась уверенность мужа в ней. Может, поэтому они все еще вместе. - Я волнуюсь, Ник. Давно такого не было, я уже и забыла какого это - переживать, - искренне и откровенно. Ему она никогда не врала. - Да брось, Елена, ты всегда за все переживаешь и волнуешься, - прозвучало не так, как он надеялся. - Малыш, ты получишь это место, освоишься, втянешься и не заметишь, как рядом будем мы с Джоном. Ты у меня такая талантливая, какой больше нигде нет! - слова любящего мужа звучали очень искренне, теплом отдаваясь где-то внутри. Да, все же она скучает по нему. Все же, он любит его. А она его, так ведь? - Слышишь меня? Я люблю тебя, Елена. - Как дела у Джона? Он в школе? - перевести тему на сына, как умно. Разочарованный вздох вторит ее мыслям. - Наверно. Он остался у моей мамы. Вчера я был занят новой работой, и ты не поверишь, но я работал до поздней ночи, это было самое настоящее вдохновение! - теперь разочарованный вздох принадлежал Елене. Опять. Опять он отправляет сына к матери и запирается в мастерской. Да, ее предупреждали, что творческие люди странные и ненадежные, но Ник не казался таким. Он был романтиком, который писал ее портреты, делился с ней мечтами и планами на будущее. Он казался самым надежным и самым идеальным на свете. - Хорошо, я позвоню Эстер ближе к полудню. Прости Ник, мне нужно идти. Вечером позвоню, не скучай, - максимально отстраненный голос, полный контроль эмоций. А что ей дадут крики и выяснение отношений? Не важно, что он обещал глаз с ребенка не спускать... Не важно, что он обещал больше кисти в руки не брать... Не важно, уже не важно. - Удачи тебе, Елена, - только и послышалось в ответ. Оно и к лучшему. Короткий телефонный разговор принес только волнение, а оно сейчас ни к чему. Рассматривая свое резюме и повторяя заготовленную речь, Елена Майклсон еще не знала, что ее ждет буквально через сорок минут. Сейчас она собирала все свое самообладание в кулак, поправляла выбившиеся пряди за ухо и смотрела в окно.        К Оклахоме девушка не привыкла, слишком уж выбивалась она из ее привычного сценария жизни. Да и сам переезд сюда не вписывался ни в какие планы. Но когда давняя подруга Бонни Беннет позвонила впервые за семь лет и предложила работу, Елена не смогла сказать ничего, кроме короткого "да". Компания в Огайо решила сократить свой штат, а начать почему-то с главного архитектора. Уйти без скандала было хорошим решением, это знали все. Но обида и досада не покидали до сих пор. Поэтому привыкнуть в Оклахоме было вдвойне сложнее. Но Бонни обещала стабильность и даже карьерный рост. Терять было нечего. А еще Беннет обещала, что Оклахома станет новым домом для сиротки Елены Гилберт. Пришлось объяснять, что она больше не сиротка. Не Гилберт. И не ищет новый дом. Но подруга была неумолима, а желания вдаваться в подробности и пересказывать все семь лет не было. Слишком долго, слишком бессмысленно,просто слишком. Может, именно поэтому Елена сняла обручальное кольцо и в резюме указала девичью фамилию. Принять на работу девушку без семьи и обременений удобнее. Хотя истинных мотивов своего поступка она не знала. Не хотела знать, скорее всего. А может знала, но не хотела признавать. Все же, Бонни сказала, что Оклахома это почти синоним к слову "перемены". Так почему б не поверить подруге?        Гилберт-Майклсон еще не знала, насколько можно доверять старым друзьям и можно ли вообще. Она лишь понадеялась, что новый город не подкинет ей новых проблем. Но у Оклахомы были свои планы. Таких как Елена она любила мучать особенно изощренно. Сначала давала крылья, а потом обрезала. Резко и беспощадно. С такими как Елена было не скучно. В Оклахоме такие только начинали жить, только обретали желание не просто существовать, а наслаждаться каждым днем. Таких же ломать куда веселее, чем поломанных феечек и трофейных кукол. Для таких особое место на полке.