Цыганка плюс архидьякон... и примкнувшие к ним

      Ростовщик Бартиньоль был доволен - ещё бы, столько удачных сделок провернул! И теперь он возвращался домой, едва ли не насвистывая. Кошелёк с деньгами и несколькими золотыми вещицами тонкой работы он держал во внутреннем кармане, да ещё прижимал локтем. Солнце уже садилось, окрашивая Париж яркими огненными сполохами. Завтра день обещает быть таким же погожим и, наверняка, таким же удачным. Вдруг из этого золотого сияния прямо перед ним возникла босоногая черноволосая девушка в яркой изумрудно-зелёной юбке, жёлтой блузке и пёстром платке с бахромой на талии. - А позолоти ручку, красавец, всё скажу, ничего не утаю, всю судьбу твою на рученьке прочитаю да тебе выложу, - заблажила она хорошо поставленным голосом.       Ростовщик отшатнулся - только цыганки ему не хватало! Вспомнив о кошельке, достопочтенный Бартиньоль поёжился и невольно крепче прижал локоть к боку. А цыганка продолжала нараспев: - Ай, красавец, не пожалей золотого за предсказание доброе! Ай, да будет тебе дорога хорошая, да дом чаша полная, да жена красавица, тебе под стать...       Лысый, маленького роста толстопузый ростовщик самодовольно приосанился, услышав от цыганки слово "красавец", в голове мелькнуло: "Может, дать ей медяшку какую?", но он вспомнил, что все мелкие медные и серебряные монеты оставил в лавке, а в кошельке лишь золото. - Бее... - кто-то прикоснулся снизу к его колену, и бедняга едва не подскочил, но чуть успокоился, увидев, что это всего лишь маленькая белоснежная козочка с позолоченными рожками. Цыганка же, ласково укорив животное, мол, Джали, зачем доброго господина напугала, взяла этого самого господина за руку. Бартиньоль дёрнулся - именно под этой рукой в кармане был кошелёк. - Всю правду добрую тебе поведаю, да как от дурной правды спастись, научу, - голосила цыганка, и несчастный ростовщик почувствовал, как перед глазами мелькают пёстрые пятна цвета её платка, и уже хотел достать кошелёк и отсчитать звонкие монеты. Но тут из-за угла раздался чей-то грозный голос: - Колдунья, ведьма проклятая, забыла, что по тебе верёвка плачет?! Ну-ка, прочь отсюда с твоей богомерзкой козой!       Заслышав голос, цыганка отпустила руку ростовщика, крикнула козочке: "Джали, бежим, снова этого из Собора принесло!" - и их как ветром сдуло. Бартиньоль облегчённо вздохнул, увидев подходившего к нему высокого человека в сутане, в котором он узнал архидьякона Собора Парижской Богоматери. - Досточтимый Бартиньоль, вечера доброго, да благословит Вас Господь, - размеренно поприветствовал ростовщика священник. Тот поклонился, не забывая, однако, убедиться, что кошелёк на месте. - И Вам доброго вечера, отче. Благодарю, что прогнали её. Не поверите, чуть не поддался искушению этой чертовки! - Говорите, чуть не поддались? - покачал головой Клод Фролло, так звали архидьякона. - Я-то видел иное - эта ведьма, Эсмеральда, уже держала Вашу руку и произносила колдовские заклинания, боюсь, она уже завладела Вашей душой. Недалёк тот час, когда она призовёт Вас служить своему повелителю - Сатане! - Ч-ч-чт-т-т-то-о-о? - колени ростовщика задрожали, как студень, от страха. Он-то думал, что легко отделался, ан нет. А священник продолжал: - Я мог бы провести обряд изгнания дьявола, но... - он потёр лоб ладонью и задумался. - Но? Что но? - Но дни и часы проведения обрядов расписаны до конца месяца. - А мне-то как быть? - ростовщик вцепился в рукав сутаны архидьякона. - Вам, сын мой, - невозмутимо произнёс Фролло, отцепляя его руку, - остаётся только молиться о том, что Сатане Вы не понадобитесь раньше следующего месяца.       Бартиньоль позеленел от страха. В этот момент в конце улицы они снова увидели несущуюся со всех ног цыганку, впереди с блеянием бежала козочка, а всадник на вороном коне преследовал их, осыпая изысканной парижской бранью: - Чёрт тебя возьми, девка! Где обещанное золото? Где заклинания? Подлая, попадись мне только! Ишь, нагадала! Да я тебя!.. - живописная группа скрылась за углом, и архидьякон вздохнул: - Видали - сам капитан королевских стрелков Феб де Шатопер попался ей на крючок. Предупреждал я его, да поздно! Она пообещала научить его заклинаниям, способным творить золото из дерева и глины в обмен на бессмертную душу, да обманула, и теперь, если не поймает девицу и не предаст суду - заберёт повелитель зла душеньку капитана, - опустив очи долу, священник перекрестился и собрался было уходить, но ростовщик затрясся, как осиновый лист: - О-т-т-ч-ч-е-е, а к-к-ка-к-к же я? - Молитесь же. Впрочем, - священник снова задумался, - если Вы сможете сделать пожертвование на Собор, я постараюсь добиться у епископа права на проведение обряда экзорцизма. Без очереди, так сказать. - Да, да, сколько хотите, завтра вот принесу... - бормотал ростовщик, но священник покачал головой: - Нет, это нужно сделать сегодня, до того, как сядет солнце, ибо Сатана в сумерках и ночами может забирать души не устоявших.       Рука Бартиньоля дрогнула, и кошелёк с приятным тонким звоном плюхнулся на дно кармана. Фролло же, сделав вид, что не слышал этого звона, повернулся, собираясь уходить. - Святой отец, вот! - ростовщик выдернул кошелёк. - Сколько нужно, чтобы провести обряд - две, три монеты? Десять? И когда это будет? - Чем больше отдадите, тем больше возможности к спасению, - весомо сказал священник, отбирая кошелёк у оцепеневшего ростовщика и открывая его. - Так, думаю, за такое пожертвование епископ даст разрешение на сегодняшний вечер. - А... - придушенно сказал Бартиньоль, намереваясь забрать из кошелька хоть украшения, но Фролло прервал его: - Через два часа у западных ворот Собора. Ступайте. Ничего не ешьте и не пейте до самого обряда, и упаси Вас Господь снова попасться на пути этой ведьме! - священник повернулся и медленно пошёл своей дорогой, а ростовщик, приседая от страха и поминутно оглядываясь, потрусил домой. - Падре Клод! - бросилась ему на шею Эсмеральда, едва он зашёл за угол. - Отлично, только в следующий раз рычи погромче, а то у тебя "вееедьма", как блеянье Джали, получается. - А я как? - спросил капитан Шатопер, стоявший у стены и легко посмеивающийся. - Уши мои можно было не щадить, не такое слыхала! Так что можешь и по матушке крыть, и по батюшке. А теперь держи-ка свою долю, - она села, скрестив ноги, прямо на мостовую и высыпала содержимое кошелька на подол юбки. - И ты, месье архидьякон, - она разделила монетки на три кучки, одну лишнюю тоже подгребла к себе, пояснив, что это для Джали. - Так, тогда и коню моему причитается, - возмутился было капитан. - А ты вот возьми для жены своей колечко и брошку, - протянула она на ладони украшения, тоже добытые из кошелька. - Мне-то вот и браслетика хватит. А ещё купи ей этих... Цветы какие-то заморские у моста Богородицы в лавке продают. Архи... Называются очень уж на архидьякона похоже. Ахри... Орхи... Во, орхидеи. - Ну, бывайте, - капитан спрятал монеты и украшения в карман, вскочил на коня, приветственно взмахнул шляпой и ускакал. Эсмеральда же обратилась к Клоду: - Месье Фролло, сколько там времени до обряда осталось? - Два часа, - улыбнулся священник. - Успеем, не видать Сатане души этого Бартиньоля! Уж я постараюсь отработать на совесть, не впервой. - Тогда не отставай, до Двора чудес ещё два переулка топать... Пьеееер! Джали забериии! - раздался её голосок, когда они вошли в лабиринт узких грязных улочек и, обнявшись, направились к одиноко стоящей лачужке.