Крысолов

      Прошло не так много времени с тех пор, как Еката попала в глубинные лаборатории Дарара, но простая поначалу задачка с каждым днём становилась всё мудрёнее. Обычное дело: опознание неизвестного существа, похожего на человека. Да, нет, в какой-то мере. И всё же, уже несколько недель Еката вместе с дарарийцами изучала препараты, полученные от этой странной… особи. Из всех вариантов больше подходило «в какой-то мере». Часть генома была явно человеческой, притом ещё примитивной, такой, как у их вида до перемещения на Дарар. Еката даже нашла пару совершенно мусорных, давно извлечённых генов, которые приводили к нежелательным мутациям. Но всё же, при этом часть оставалась чужой. И судя по интересу дарарийцев, совершенно незнакомой даже им, известным коллекционерам информации о жизни на других планетах.       Изучая эти чужеродные цепочки нуклеотидов, Еката всё больше заинтересовывалась. Вот же оно. Вот! Усовершенствованное генетически человеческое существо. Гибрид с биологическим видом, явно превосходящим в развитии. Судя по тем немногочисленным данным, что она смогла урвать во время изучения усохшей и частично размозжённой конечности, к слову оказавшейся «неродной», те, кто создал эту особь могли дать фору даже самим дарарийцам по генетическим модификациям. Цепочки нуклеотидов казались такими искусственно подогнанными, что возникали сомнения в реальности подобной жизни. Слишком чисто, слишком стерильно и однотипно. Екате жуть как хотелось расспросить эту особь, узнать откуда в ней этот интересный и ценный материал, от кого.       Но судя по всему, нормального диалога с этим существом не вышло бы. Оно совершенно не желало как-то выходить на контакт, игнорируя попытки поприветствовать или попросить представиться, тревожно перемещалось по своей камере, часто вертело головой и подвывало. А когда находилось в отключке, а дарарийцы брали очередные пробы крови и тканей, Еката наблюдала очень странную мозговую активность. Будто даже без сознания, особь крайне старательно решала сложные задачки и перебирала волнующие воспоминания.       Дарарийцы не позволяли выносить какие-либо материалы за пределы лаборатории, так что жить Екате приходилось в небольшом герметичном закутке на поверхности, каждый день заглядывая в лицо своим страхам и падая в темноту. Но чем дольше она изучала эту особь, тем больше понимала, что её стоит заполучить на более подробное обследование. И хорошо бы, без навязчивых дарарийцев.       Быстро выяснилось, что у особи невероятная регенерация. Мягкие ткани восстанавливались в течение получаса, мелкие порезы и проколы после взятия образцов вообще бесследно затягивались за пару минут. Екате хотелось бы более прицельно изучить этот механизм, посмотреть какие пределы есть у него, попробовать повредить не только кожу и мышцы, но и хрящи с костями, которые, судя по данным, были куда плотнее человеческих. Ей хотелось выявить какие именно гены отвечают за это и перенести данные в Маро. Новые люди могли бы рождаться с невероятной регенерацией. Они наверняка жили бы дольше, а болели меньше. Но нет, дарарийцы, будто зная какие именно области интересовали Екату больше всего, сразу же перепоручали ей совсем другие препараты и анализы. Это злило и бесило.       Дарарийцы частенько обсуждали особь между собой, на своих многочисленных, не знакомых пришлым, диалектах, не давая шанса подслушать. И в какой-то момент обратили внимание на Екату:       — Мы окончили исследования. Пришли к выводу, что существо хоть и отдалённо, но является человеком. Передайте результаты исследований в Маро и распорядитесь о том, чтобы существо обеспечили жильём и всеми необходимыми для социализации ресурсами.       Еката не поверила своим ушам.       — Выпускаете её? Как вы предлагаете её социализировать, если она напрочь игнорирует любые попытки к контакту?       — Распорядитесь. А уж мы к тому времени подготовим её.       Несмотря на желание доказать дарарийцам их неправоту, Еката прикусила язык. К чему споры? Если они хотят выпустить особь и поселить её в Маро, это только на руку. Там можно будет взяться за её изучение всерьёз. Стоило ей только об этом подумать, как один из дарарийцев встрепенулся:       — Мы хотим упомянуть, что как только это существо выйдет за пределы лаборатории, она станет полноценным членом вашего общества. И дальнейшие медицинские манипуляции могут происходить только по необходимости и по согласию. Никаких несанкционированных исследований.       Стараясь выразить как можно более искреннее согласие на эти условия, Еката поторопилась покинуть лабораторию. Нужно предупредить об этом в городе. И запросить подготовку лаборатории. В конце концов, особь явно не настолько хорошо знает о всех медицинских манипуляциях, чтобы распознать, что с ней будут делать. И получить согласие на пару заборов материала будет легко. Если особь всё же научится говорить…

***

      Всё чаще Номини посещало желание побиться головой об ближайшую твёрдую поверхность. Желательно так, чтобы выбить себе мозги. То, что она всеми силами пытаясь выкарабкаться из очередной ловушки, а после просто взяла и попала в другую, уже нельзя назвать несмешной шуткой. И с каждым разом её клетка оказывалась всё хуже и хуже. Она искренне считала Ноэралана самой страшной напастью, с его вечным контролем и отсутствием хоть кого-то живого рядом. Она ошибалась.       Пошатываясь, Двадцатая ходила по просторному и абсолютно пустому помещению. Гнетущее одиночество Ноэралана сменилось беспрерывным присутствием… кого-то? Или чего-то? Номини не знала, где она и у кого, лишь чувствовала, как в её голове грузно и неприятно шевелится нечто чужеродное. Это с какой-то совершенно непонятной последовательностью вытаскивало из её головы воспоминания, ворошило их, иногда заставляя думать о чём-то помногу раз, ища какие-то непонятные ей детали. Номини контролировала своё тело, могла ходить, лежать, пытаться спать. Но совершенно не контролировала свой разум. Оно не выходило из головы, ворочалось в районе лба и иногда ощущалось настолько остро, что ей хотелось раскроить себе череп, чтобы прекратить это. Никакой боли, лишь беспрерывное присутствие этого.       Иногда это вызывало галлюцинации. Номини могла проснуться то в Акарителли, то в Дарнателли, то вновь в Ноэралане. А иногда внезапно оказывалась в совсем незнакомом месте, среди тёмных едва заметно шевелящихся деревьев, покрытых неприятным желтовато-оранжевым светом. Иногда с ней кто-то говорил, она видела разных непонятных существ. А потом сталкивалась лицом к лицу с Иезрашилом. Или Дэвани. Номини отчётливо понимала, что она всё ещё в пустом тёмно-сером помещении с каким-то сложным геометрическим узором по всем граням. Но галлюцинации были такими реалистичными, что в голове мутилось. Номини не могла даже нормально задуматься, что из этого видение, а что воспоминание, это уводило её размышления в сторону, не позволяя сосредоточиться. Сначала она пыталась бороться. Пыталась сопротивляться, пыталась кричать и спрашивать, кто здесь и что от неё нужно? Ответом всегда служила тишина, абсолютная и гнетущая. Её голос быстро терялся, ведь несмотря на размеры помещения, не было ни малейшего намёка на эхо. Слова будто мгновенно поглощались этой тяжёлой тишиной. Снаружи — ни звука, ни цвета, ни запаха. Всё было внутри её головы, и она всегда проигрывала, задыхаясь от боли и хлюпая кровью из носа. Но и поддавшись, не испытала облегчения. Это не уходило, не исчезало, не оставляло ни на мгновение. К этому невозможно было привыкнуть, и приходилось лишь покорно вести мысли туда, куда следует, надеясь, что, хотя бы во сне будет хоть немного тишины. Но даже во сне ей не было покоя.       Одно радовало. Ещё в самом начале, пока она успела поспать на новом месте всего пару раз, её избавили от руки. Раздавленная, почерневшая, та висела болезненной бесполезной ношей. Номини пришлось отделить ещё живую плоть от пережатой, чтобы не допустить заражения и выбраться из-под завала. Но вот кость хоть как-то повредить так и не получилось. Было больно и неприятно таскать на себе омертвелую конечность, но как-то раз Номини просто проснулась без неё. Культя оказалась аккуратной и ровной, без следа чужеродной плоти, без воспалений и торчащей желтоватой кости. И от этого стало как-то невыразимо легче.       Новое пробуждение началось с очередной галлюцинации. Опять живой, окрашенный в желтоватые тона лес. Рассматривая покачивающиеся ветки, Номини ожидала что будет дальше. Сегодня ей думалось чуть свободнее, будто присутствие этого было не таким сильным. И наверняка не просто так.       Так и оказалось. Лес постепенно растворялся, уступая привычным серым стенам. Но в них присутствовало что-то новое. Точнее кто-то новый. Высокая фигура, покрытая зеленоватой шерстью, выступила из полумрака, перемигиваясь четырьмя глазами и покачивая странной вытянутой башкой, с подвижным не то ртом, не то хоботом. Это существо уже появлялось раньше в голове, но Номини отчётливо понимала: сейчас всё по-настоящему. И неосознанно сжалась, ожидая боли.       — Мы не причиним вреда. Мы не будем делать больно. Вы хорошо нас понимаете?       Чужой голос был сродни пытке для её чувствительных ушей, так давно не слышащих ничего. А точнее никого. Чужак подошёл ближе, и Номини распознала беспокойство в совсем непривычной для неё мимике. Она слышала, что оно говорит на языке, который ей совершенно незнаком, но при этом отчётливо понимала смысл сказанного.       — Вы сейчас потеряны. Но совсем скоро всё в вашей голове уляжется. Мы поможем. Скажите, на какой планете вы находитесь?       — На Дараре.       Слова хрипло вырвались из горла до того, как Номини осознала вопрос. И стоило ей это озвучить, как она поняла. Да, она и в самом деле на Дараре. Планета-заповедник в некой Конфедерации. И таких заповедников было ещё пять. От осознания стало как-то легче, будто череп стал куда меньше сжимать измученные мозги, давая чуть свободы мыслям. Перед ней дарариец. Абориген. Симбионт с другим исконным видом этой планеты. А сейчас она… где? Оглянувшись, Номини пыталась оформить, что вокруг неё. Что это? Но ничего вразумительного не вышло, лишь понимание, что это тут есть, тут было и тут будет. Даже если её не станет. Даже если Дарара не станет, или звезды, вокруг которой он вращается, не станет, или галактики. Это будет. Всегда.       От осознания всего этого стало ещё легче. Это будто полностью отступило, выбралось из её головы, осев лёгкой тревогой в затылке от чужого присутствия. Номини, подняв голову и посмотрев на дарарийца, кое-что наконец поняла. Перед ней стояло живое существо. Живое, тёплое, дышащее. Всхлипнув, она потянулась навстречу, боязливо коснулась четырёхпалой конечности и отпрянула. Тяжело дыша, она вглядывалась в чужие глаза, тёмные, влажно-блестящие. Судя по протянутым ей рукам, существо не было против контакта. Вновь коснувшись шершавых пальцев, Номини, чуть осмелев, сжала причудливую ладонь. Прошла пальцами по тонкому костистому запястью, обвела локтевой сустав, обхватила плечо. И со вздохом вжалась в чужое тело полностью, зарываясь рукой в густо пахнущую шерсть. Живое. Оно живое, вот здесь, с ней, она чувствует это. Слышит дыхание, чует запах, осязает щекотное тепло, видит, чувствует чужое, непривычное для её разума, любопытство. И ей так хорошо, так… живо. И непонятно, как она отпустит это от себя, выпустит из объятия столь желанное тепло.       — Мы не единственные, кто есть на Дараре, — проурчало существо. — Вы частично человек, и тут есть люди. Мы готовы отвести к ним. Если хотите.       С трудом оторвавшись от вожделенного тепла, Номини недоумённо всмотрелась в чужие глаза. Люди? Здесь? Она встречала людей лишь дважды, и оба раза внутри Акарителли, вросшем в Землю. Как они тут-то оказались? Но это потом. Всё потом. Если можно выбраться за пределы этого помещения, она будет согласна на всё. И будто услышав её мысли, существо склонило голову набок и вновь заурчало:       — Мы отведём вас на поверхность. Но нас беспокоит ваше прошлое. Хотим попросить вас не убивать и не портить разум другим живым существам. Соблюдать рамки поведения, установленные обществом. Мы дадим вам свободу передвижения. Но в обмен хотим убедиться, что вы не будете представлять опасность для других живых существ. И главное, для планеты в целом.       Номини тут же яростно замахала рукой.       — Всё что угодно! Я буду делать всё, что хотите, лишь дайте мне выйти. Пожалуйста!       То, по каким правилам живёт общество людей Маро, она уже знала. Судя по всему, это не только вытаскивало из её головы воспоминания, но и помещало нужные знания взамен. И кажется, это было чем-то нормальным, раз уж существо, дарариец, преспокойно развернулось и поманило её за собой. Они шли некоторое время по всё тем-же серым путанно-геометрическим коридорам, однообразным и пугающим. Только из-за того, что дарариец застыл на месте, Номини поняла, что они пришли куда нужно. И тут же взмыла в воздух, вместе с ним. Испуганно выдохнув, она попыталась вцепиться в чужую ладонь, но так и не дотянулась. Их выбросило в какое-то помещение, уже не похожее на бесконечную серость её камеры. Проморгавшись от яркого света и забившись в угол, Номини пыталась понять, что вокруг неё и где она сейчас. Стены из чёрного и жёлтого камня ярко освещались белыми панелями на потолке. А над ней склонился… человек? Женщина. Точно человек, лицо в отличии от шитури было объёмным, бугристым, с явным выступом носа. Её серовато-голубые глаза смотрели строго и отстранённо, а рыжие прядки чуть выбивались из тугого хвоста. Женщина протянула ей одежду.       — Добро пожаловать наверх. Надеюсь, ты меня понимаешь.       Что ж. Язык людей тоже был вложен в её голову. Номини приподнялась и, стряхнув с себя остатки страха, приняла стопку ткани и неторопливо начала изучать её, чтобы наконец одеться. С тех пор, как её избавили от руки, она всё время была без одежды и под взглядом человечицы хотелось прикрыться. В отличии от дарарийца, эта особа почему-то не вызывала желание прикоснуться. Кое-как натянув странные штаны, которые спокойно дотягивались до подмышек, прикрывая живот и грудь, но оставляли обнажёнными плечи, она набросила сверху тёмную накидку и вопросительно посмотрела на свою спутницу. Дарариец уже покинул их, оставив наедине.       — Меня зовут Еката, — замолчав и выжидательно посмотрев, она явно намекнула на ответ.       — Номини.       Удовлетворённо кивнув, Еката неспешно направилась к выходу, завлекая за собой.       — Меня попросили помочь тебе немного обжиться в Маро. Я тебе помогу, первое время поживёшь в моём доме. Можешь просить помощи у меня или моей дочери, если вдруг что-то не поймёшь, или тебе станет плохо. И надеюсь, сможешь рассказать, кто ты и откуда, Номини. Мне очень уж интересно, откуда ты такая свалилась на мою голову.