Зов Долга: Обмануть смерть

       POV Джессика Едва Николай посадил вертолёт, я, не теряя ни мгновения, выскочила из него. Ожоги приносили боль, поэтому я спешила в лазарет. Надо их обработать, чтобы инфекция не попала. Судя по всему, мне ещё повезло — я получила ожог второй степени. На ходу сняв тряпки я в этом убедилась — на моих ладонях уже образовались пузыри, наполненные жидкостью. Благо в вертолёте нашлась бутылка воды, которая и помогала охладить поврежденные участки, но этого оказалось недостаточно. Ускорившись, я дошла до заветной двери из тёмного дерева, скрывающей за собой просторную комнату с хирургическим столом, несколькими койками и кучей шкафчиков, где стоят самые разные лекарства. Открыв локтем дверь, я вошла внутрь. Обстановка ничуть не изменилась с момента моего последнего пребывания здесь, что несомненно радовало меня. Расслабившись, я подошла к раковине и подставила повреждённые участки под слабую струю прохладной воды. На смену неприятным ощущениям пришла холодная процедура. Наконец я смогла вздохнуть с облегчением. Но вдруг не самые приятные воспоминания всплыли в моей голове, отчего я поморщилась. Андрей — самый настоящий ублюдок. Мало того, что сказал Макарову, что меня якобы потеряли по дороге, так ещё и отдал головорезам из Сомали. Эти сволочи ни имеют ни стыда, ни совести. Ни человечности. А этот Варабе — подонок. Словами не передать как я рада, что эта мразь сдохла. Парни появились вовремя, в противном случае он наверняка бы не упустил возможность продать меня кому-нибудь. От таких мыслей я вздрогнула. Даже думать не хочу, что бы со мной произошло. Появилось чувство онемения, которое я не сразу заметила. Значит, что пора прекращать. Закрыв кран, я убрала руки и, открыв шкафчик, достала оттуда сухую стерильную повязку и средство для дезинфекции, представляющим собой аэрозоль. Распылив на кожу, я почувствовала облегчение. Боль постепенно начала отходить, а значит можно накладывать повязки. Вот только это плохо у меня получалось. Пытаясь наложить их, я задевала пузыри и только успокоившуюся кожу, что приносило боль. Стиснув зубы, я попробовала ещё раз. А затем ещё. И ещё.  — Твою мать! — зашипела я, после очередной неудачной попытки.  — А ещё врачом себя называет, — знакомый язвительный голос раздался неподалёку от меня. Вздохнув я прикрыла глаза и позволила себе приподнять уголки губ.  — Я тоже рада видеть тебя, Саймон, — я повернула к нему голову и искренне улыбнулась. Как же я соскучилась. Ухмыльнувшись, он подошёл ко мне, и, взяв повязки, принялся осторожно обматывать их вокруг ожогов, а я принялась наблюдать за его действиями. В отличии от моих они точные и аккуратные. Когда он закончил, я осознала, что практически ничего и не почувствовала. Не сумев сдержать эмоции, я кинулась ему на шею, закинув руки на его плечи. Плевать, что от резких движений ранки и ожоги неприятно закололи. Райли же, поняв, что произошло, улыбнулся и обнял меня в ответ.  — Я скучала по тебе, Гоуст. Чертовски скучала, — уткнувшись лицом в его плечо прошептала я. Он же аккуратно приподнял моё лицо за подбородок и нежно поцеловал. Я с охотой ответила ему.  — На тебе живого места нет, — оторвавшись от меня, обеспокоенным тоном сказал он. — Что эти твари с тобой сделали?! — в последней фразе я отчётливо услышала гнев. От этого мне стало тепло на душе. Всё же приятно, когда у тебя есть тот, кто заботится о тебе.  — Я не хочу об этом вспоминать, — отгородилась от разговора я. — Одно скажу — они поплатились за всё.  — Кто бы сомневался, — усмехнулся лейтенант, отпуская меня. — Надо бы обработать твои раны.  — Это царапины, — отмахнулась я, и уже собиралась выйти, но лейтенант пресёк эту попытку отступления, усадив меня на койку перед собой. — Саймон, мне не мешало бы душ принять.  — А сможешь ли? — он кивнул на мои, уже перевязанные, ладони.  — Справлюсь, — я встала с койки. — Это не впервые, — после этих слов я вышла из комнаты и направилась прямиком к лифту, а если быть точнее — к себе в комнату. Сейчас всё, о чём я мечтаю — это горячий душ и тёплая постель. Ссадины и раны подождут — мне сначала нужно с себя песок и кровь смыть. Зайдя в лифт, и нажав на нужную кнопку, я облокотилась о стену. Сейчас главное не заснуть прямо здесь, что достаточно тяжело. Я вымотана. Почти каждую ночь головорезы не упускали ни единой возможности нанести мне увечье. Повезло ещё, что Варабе запретил им воплощать свои грязные фантазии. Лифт приятно звякнул, выводя меня из раздумий и оповещая меня о прибытии. Я же уверенным шагом направилась в свою комнату, у двери которой оказалась через несколько минут. Зайдя внутрь, я, захлопнув дверь и скинув с себя рваную одежду, направилась прямиком в душ. Глупо принимать его после того, как перебинтовала ожоги, но мне плевать. Мне он нужен скорее морально, нежели физически. Хочется поскорее смыть с себя все прошедшие дни, забыть все злоключения. Уйти из мира на пару минут. Через секунду я уже стояла под струей горячей воды. Капли медленно стекали с моей головы и плеч, унося с собой напряжение, и оставляя приятное чувство расслабленности. Я словно сбросила оковы, тяготевшие надо мной. Горячая вода уже успела пропитать повязки на моих ладонях, и те, в свою очередь, приносили неприятные ощущения уже поврежденной коже, но я старалась не обращать на это никакого внимания. Всё хорошее когда-либо заканчивается, и мне пришлось вылезти из душа, возвращаясь в серую, скучную реальность. Так было всегда, есть и будет. Мне не отвязаться от всего этого — я сама выбрала такой путь. Мысли и воспоминания о прошлом вновь начали терзать меня, что приносило ещё больший дискомфорт, чем полученные на поле боя ранения. Возможно сейчас настал тот самый момент, когда я буду вспоминать все свои смертные грехи, но я попыталась отмахнуться от навязчивых мыслей, и, выйдя из ванной, даже не накинув на себя полотенце, я подошла к тумбочке, где лежала футболка Саймона, которую я так ему и не отдала, и нижнее бельё. Неохотно нацепив всё это, я рухнула на кровать, накрываясь одеялом с головой. Сейчас мне нужно поскорее заснуть. Закрыв глаза, я попыталась сделать это. Безуспешно. Терзания, страхи и волнения не желали оставлять меня в гордом одиночестве. От сна и усталости, казалось, не осталось и следов. Сопротивляться было бесполезно — от самой себя мне не сбежать. Как бы я не пыталась, я не могла перестать думать о том, что я — чудовище, наверняка ещё большее, чем мой отец. Отец… после этого слова на моих глазах выступили слёзы. Всю жизнь я прожила в неведении, пытаясь выжить любым способом. Без друзей и родных. В моём сердце что-то ёкнуло едва я вспомнила о сиротском приюте, в котором провела всё детство. Я будто вновь почувствовала те косые взгляды на своей коже, услышала постоянные осуждения, бранные слова, адресованные мне. Постоянные побои и издевательства со стороны сверстников, а иногда даже воспитателей. Когда я поступила в академию, мне казалось, что жизнь изменилась, заиграла новыми красками. А что в итоге? В итоге я стала убийцей, готовой беспрекословно выполнять приказы своих командиров, использующих меня, да и всех остальных, как пушечное мясо. Я помню, как дрожали мои руки, когда я впервые убила человека. Тогда я жалела о том, что вообще сунулась в это дело. Переживала, даже впала в депрессию, из-за чего чуть не лишилась места в армии. Джейсон был моей поддержкой и опекал меня всё время, говоря, что так нужно было, и я ни в чём не виновата, но я прекрасно знала, что убийство — это серьёзный поступок, вынести который сможет не каждый. И я до конца думала, что не смогу. Но всё обернулось иначе. Чистые чувства во мне были убиты, едва я снова вышла на поле боя. Скольких я уже убила? Скольких жён лишила их мужей и сколько детей оставила без отцов? Страшно подумать насколько я завязла в этой грязи, смешанной с кровью. А как много людей погибло, защищая меня? А Джозеф? Тогда я была моложе, и верила в чудо, верила в любовь. А что сейчас? Всё это сказки, которые могут исчезнуть после одного выстрела. Я понимаю это, но продолжаю наступать на те же грабли, что и ранее. Саймон… я боюсь его потерять. Он — единственный светлый отблеск в моей достаточно тёмной истории. Каждый раз, когда мы собираемся на очередную операцию, я втайне молюсь за него, да и за всех нас. Изо дня в день меня всё больше охватывает ужас от происходящего. Макаров свирепствует, и хуже всего то, что я не хочу его останавливать. Я понимаю, что уговорить его не удастся, да и он скорее всего даже не будет слушать. Единственный выход — покончить с ним. Покончить с его злодеяниями одним точным выстрелом или ударом ножа. Подумать только, всего неделю назад я бы убила его без раздумий, но сейчас, сейчас всё иначе. Я до последнего не хотела признавать, что мы с ним родные. Пока мои сомнения не развеяла Ольга, моя мать. Когда она говорила со мной, в её голосе не было фальшивых ноток. Она говорила со мной искренне. Оказалось, что меня похитил Джек, называвший себя моим отцом. И ему почти удалось убедить всех, да вот только он не очень-то и хотел возиться со мной, вот и сдал меня в этот проклятый приют. Я должна была быть направлена в Прагу, на встречу с отцом, но этому помешал Андрей. Впрочем, я даже ему благодарна. Не имею ни малейшего понятия о том, что я бы делала, если бы всё-таки попала на эту встречу. Безусловно, я направлюсь туда, как только расскажу об этом своим. Прайс наверняка спросит, откуда у меня эта информация, а я совсем не хочу отвечать на этот вопрос. Не представляю что будет со мной и Кристианой, если он об этом узнает. Кристиана! Я вскочила с кровати, окончательно позабыв о сне, и, наконец, избавившись от своих мыслей, по крайней мере на какое-то время. Впопыхах я влезла в свои камуфляжные брюки, после чего застегнула их, а потом сунула обе ноги в берцы, и, не зашнуровывая, выбежала из комнаты. Причину своих волнений я до конца не понимала, но мне было плевать. Сейчас главное найти её и убедиться, что она цела и невредима. Не имея ни малейшего понятия, где она, я быстро направилась к лифту, который, как назло, уже успел уехать вниз, но, судя по панели, он сейчас едет на мой этаж. Меньше, чем через минуту, он приехал и продемонстрировал мне своего пассажира — Роуча.  — Гари, где Крис? — спросила я, как можно более спокойно, пытаясь не показывать своего волнения.  — Не знаю. Когда мы уходили, она осталась с Гоустом, — ответил мне он, а я в этот момент закатила глаза. Ничего хорошего это не сулит. Скорее всего Кристиана, по своей неосторожности, привлекла к себе слишком много подозрений, обоснованных тем, что она знает Макарова. В таком случае, я тоже нахожусь в опале. Теперь нужно найти лейтенанта. Чёрт знает, где его носит. Своему позывному он соответствует идеально — его хрен найдёшь. Спустившись на несколько этажей ниже, я начала свои поиски, пока стараясь не особо попадаться на глаза Прайсу или Мактавишу. Если они знают, что мы с Кристианой сёстры, а они скорее всего знают, то допроса мне не избежать. Конечно, я понимаю, что мы через многое прошли вместе, но осторожность никогда не бывает лишней. Пробегая мимо комнаты для брифинга, я успела расслышать голос двух капитанов. Вот так всегда и бывает, вспомнишь о ком-то, так они сразу и появятся. Аккуратно заглянув, я заметила сестру, сидящую на железном стуле и что-то охотно рассказывающую им. Вздохнув, я вошла внутрь.  — Не спится, сержант? — Мактавиш, стоявший неподалёку вскинул бровь. Вместо тысячи слов я лишь коротко кивнула.  — Джесс! — я не успела опомниться, как меня обняла Крис. Растрогавшись, я обняла её в ответ. В это же мгновение я осознала, что никого роднее, чем она и Саймон у меня нет.  — Что происходит? — выбравшись из её объятий, спросила я.  — Ничего особенного. Просто отчёт о поведении твоей сестры, — с нотками беспечности в голосе произнёс Райли, облокотившийся о стену. — А с чего такое волнение? Все взгляды были уставлены на меня, отчего я почувствовала явный дискомфорт. Думаю, объяснить почему я предпочла явиться сюда вместо долгожданного сна будет не очень просто. Вздохнув, я уже хотела было заговорить, но мне помешал Прайс.  — Соуп, помнится, ты спрашивал о том, как мы попадём в Париж посреди войны, — усмехнулся старый капитан. Джон попытался сказать что-то, но Прайс пресёк эту жалкую попытку. — Ты забыл о парнях из «Дельты»? Вопрос не требовал ответа. Капитан молча кивнул, и подошёл к моей сестре. Не совсем поняв, что происходит, я подошла к столу, и, взяв стул, села на него. Причём здесь Париж и «Дельта»? К тому же я хотела сказать пару слов о будущем местонахождении Макарова, но сдержалась, поняв, что не обладаю достаточным количеством информации. Повисла мёртвая тишина. Все ждали, когда хоть кто-нибудь ответит Прайсу. И наконец это свершилось. Знакомый голос что-то сказал старому капитану, но я, как и другие, не смогла нормально расслышать его слов. Но похоже капитан понял.  — Он заговорил? — только и спросил он.  — Куда он денется, — следующую фразу я расслышала уже чётче. Мне не нужно было много времени чтобы понять, что это голос Сэндмана. — У нас есть всё: имена, даты места. Он даже про «Фрегату» всё рассказал. Чутьё в очередной раз не подвело вас, капитан.  — Похоже у Макарова появились друзья, — не знаю почему, но когда я услышала, с какой интонацией Прайс произнёс фамилию отца, я поёжилась. Видимо от того, что я прекрасно понимаю, что с ним будет. И втайне ото всех, я надеюсь, что с ним покончит кто-нибудь другой. Плевать кто, лишь бы это не пришлось делать мне.  — Через восемь часов у него назначена встреча с главными советниками. Место отель «Люстиг», в центре Праги, рядом со старой площадью, — продолжил солдат «Дельты». Краем глаза я заметила, как Кристиана вздрогнула, но Джон положил ей руку на плечо, отчего она успокоилась. Тень улыбки промелькнула на моём лице — сестричка времени зря не теряла. — Туда направили группы первого уровня, но, боюсь, что они не успеют. Но вы ведь успеете?  — Думаю да, — чуть призадумавшись ответил капитан. — Я дам знать, когда закончу, — после этой фразы Сэндман отключился.  — Макаров устраивает совещание посреди зоны военных действий? То, что нужно, — на этот раз заголосил Юрий. Признаться, я не сразу заметила его. Да и не хотела замечать.  — Самоуверенность приведёт его к беспечности. А та сведёт его в могилу, — уверенно сказал лейтенант, что неожиданно появился рядом со мной. И когда он успел? Но мой вопрос так и остался без ответа, поэтому мне пришлось повернуть голову и следить за маркером, отмечающим наши будущие позиции.  — Мы войдём с трёх сторон. Соуп, вы с Юрием направитесь к церкви и обеспечите наблюдение. Гоуст, ты и Роуч устроитесь здесь — капитан указал на здание, находящиеся рядом с церковью, — и будете запасным вариантом, в случае если что-то пойдёт не по плану.  — Я пойду вместо Роуча, — уверенно сказала я, тем самым выбив Саймона из колеи.  — Ты? Сержант, у тебя ожоги второй степени на ладонях, ты изувечена и вымотана. Тебе нет места в операции, — он сказал это тоном, не терпящим возражения. Вот только он не учёл одного — на меня это никогда не действовало.  — Я не останусь здесь, лейтенант. Ни под каким предлогом, — я произнесла это как можно более твёрдо и уверенно, ясно давая понять, что не отступлю. Райли фыркнул и уже собирался что-то сказать, как вдруг его перебил Прайс.  — В девочке горит огонь, которого в нас нет. Думаю, не стоит быть таким строгим с ней, Гоуст, — старик добродушно улыбнулся мне. Я же с благодарностью улыбнулась в ответ.  — Так или иначе город перекрыт со всех сторон, — вставил свои три копейки Саймон, сердито поглядывая на меня. — Нам нужен чёрный ход.  — Оставьте это мне, — успокоил его Прайс.  — Решено. Советую собраться как можно скорее, выдвигаемся по мере готовности, — отчеканил Мактавиш, встав с места. Остальные последовали его примеру. Вздохнув я пошла вслед за ними. Путь мой окончился в оружейной. Поправив одежду, я принялась собираться. За то короткое время, что я провела в «заточении», я отвыкла от тяжести бронежилета и прочих необходимых элементов. Признаться, мне потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, как его надеть. Пока я возилась, в оружейную вломился задыхающийся от быстрого бега Гари.  — Что я пропустил? Куда направляемся? — спросил он с присущим только ему оптимизмом.  — Стоило бы уже отрастить мозги и приходить на брифинг вовремя, — огрызнулся Гоуст, но Роуч, казалось, даже не уделил словам лейтенанта никакого внимания и повторил вопрос.  — Ты никуда не направляешься, Гари, — твёрдо сказала я, стараясь скрыть своё волнение. Там будет мой отец, и я должна буду ликвидировать его. Очень надеюсь, что кто-нибудь сделает это быстрее, чем я. Я не сразу заметила, как расширились глаза Сандерсона от удивления.  — Как не направляюсь? — озадаченно спросил он, смотря то на меня, то на выбирающего себе оружие Райли.  — Молча, Роуч. У тебя задание куда хуже — присмотреть за сестричкой Джесс, — на этих словах глаза Гари засияли, а губы растянулись в широкой улыбке, которая подействовала и на меня. Опустив голову и наклонившись, чтобы потуже зашнуровать берцы, я позволила себе приподнять уголки губ, но лишь на секунду. Нарастающее с каждой секундой волнение убило во мне желание улыбаться и радоваться чему-то, а предчувствие неминуемой утраты постигло меня. В моей голове сразу всплыли образы окровавленных тел, и хуже всего, что в лице одного из них я узнала Саймона. Ужас накрыл меня, точно плотное одеяло, отчего руки задрожали, а пальцы отказывались слушаться. Пришлось встряхнуть головой, чтобы вновь прийти в себя.  — Обидишь её — я тебя лично придушу! — я бросила вслед удаляющемуся сержанту достаточно дерзкую, полную яда фразу. Благо Сандерсон её не услышал, или сделал вид, что не услышал, а я только сейчас поняла, насколько грубо это сказала. Я почувствовала, как мои щёки горят от стыда, резко навалившегося на меня. Видимо недосыпание имеет свои плоды — я становлюсь раздражительной и грубой. Но вскоре на смену стыду пришли прежние чувства: напряжение и страх. «Всё в порядке. Все останутся в целости и сохранности. Сегодня мы покончим со всем этим» — пыталась успокоить себя я. Схватив Barrett M82, и надев на неё глушитель, я тяжело вздохнула. Конечно, я не забыла, как ею пользоваться, но отбирать жизни вновь не хотелось. Впрочем, я имела полное право остаться здесь и никуда не лететь, никого не убивать, но всему виной мой характер, и, к тому же я не хотела, чтобы мои напарники были под обстрелом, который я уже успела себе представить, а я сидела сложа руки. Увлёкшись своими мыслями, я не заметила, как убрала в кобуру 1911 с уже надетым на него глушителем. После этого я замерла, сама не зная от чего.  — Готова? — руки Гоуста обвили мою талию, а я, в свою очередь, вздрогнула от неожиданности.  — Да. Готова, — разделив слова ответила я. Повернув голову к Райли, я вновь увидела его в балаклаве с ухмыляющимся на ней черепом. Подумать только — столько времени прошло, а я всё жалею, что не оставила этот бесполезный кусок ткани там, в лесу.  — Признаться, ты меня поражаешь всё больше. На руках ожоги, на теле ранения, сама вымотана и еле стоишь на ногах, но всё же умудряешься воспротивиться мне и выбить себе место в операции, — усмехнулся он, чем заставил меня улыбнуться.  — Ты ведь меня знаешь, — только и сказала я. — Я всегда лезу туда, куда не надо и при этом нахожусь не в самом лучшем состоянии.  — Это присуще только тебе одной, — он отпустил меня и направился к вертолёту. Мне же ничего не оставалось, кроме как кивнуть и пойти следом. По дороге я внимательно осматривала каждую деталь оружейной, будто бы я здесь никогда не была. На самом же деле я мысленно прощалась с бездушными предметами, сама не понимая зачем. Плохое предчувствие не желало оставлять меня. Если честно, я никогда так не волновалась. Нет, не волновалась, боялась. Я до ужаса боюсь не увидеть вновь кого-то из своих напарников, не увидеть эту базу, находящуюся в холодной, неприветливой Гренландии. Не увидеть свою сестру и сержанта Сандерона. Это странно, ведь ранее я, отправляясь на задания, не думала ни о чём. Шум вертолётных лопастей словно отрезвил меня, выводя из раздумий. Я сама не заметила, как дошла до пункта назначения. Я уже было собралась залезть в салон вертушки, как вдруг краем глаза заметила капитана, стоявшего справа от меня. Через секунду я заметила Кристиану, появившуюся из неоткуда, и не менее неожиданно обнявшую Джона. Точно расслышать я не смогла, поэтому попыталась прочесть по губам. Кажется, она сказала: «Будь осторожен». Улыбнувшись, я залезла внутрь. Я думала, что всё гораздо хуже, что они подозревают её в заговоре с Макаровым. Но, очевидно, обошлось. Меньше, чем через минуту к нам присоединился Мактавиш, и Николай поднял вертушку в воздух. Я же поняла, что назад дороги нет.