Зов Долга: Обмануть смерть

      Возвращение в штаб меня не обрадовало. Совсем. Шепард с важным видом и с едва скрываемой яростью в глазах расхаживает по кабинету. Мы же стоим, опустив головы, точно школьники, которых поймали со шпаргалкой на важной контрольной.  — У меня есть две новости: хорошая и плохая, — начал генерал. Я вижу его ярость. Сейчас самообладание потеряет, я более чем уверена.  — Начинай с плохой, — преспокойно ответил Прайс. Я украдкой взглянула на него. Сумасшедший старик. Говорит с генералом так, будто он его подчинённый.  — Тогда эта новость касается именно Вас, капитан. Чем ты думал?! Ты взорвал МКС к чертям собачьим! — ну вот, потерял. Вот так просто перепрыгнул с «вы» на «ты». Напряжённые у них отношения, однако. — От взрыва отключилось всё электричество, а мои парни в Вашингтоне едва выжили! — Шепард в ярости ударил кулаком по столу. Я вздрогнула от неожиданности, но мою руку сжал Саймон. Бросив на него удивлённый взгляд, я заметила ухмылку на его лице.  — Фраза «Это приказ» тебе не понятна, Прайс? Ты и твоя кучка солдат пробрались на базу русских и выпустили восемь ракет! Восемь, Прайс! Ещё раз спрашиваю: чем ты думал?! — скрипя зубами произнёс генерал.  — Вы сами сказали, что они скопировали наш модуль, посему запуск ракет и уничтожение МКС были единственным выходом из ситуации, — ответил тот. Роуч недовольно фыркнул и хотел, видимо, вставить свои три копейки, но Мактавиш пресёк эту жалкую попытку.  — Я готов понести наказание, — всё с той же невозмутимостью проговорил Прайс.  — Наказание, — усмехнулся Гоуст. — По тебе, как минимум, трибунал тоскует, — прошипел напарник. Я лишь чуть толкнула его в бок. Нарывается на дополнительную потасовку, ничего не скажешь.  — Зачем же останавливать лейтенанта, Уайт? — губы Шепарда скривились в улыбке. — Он по делу говорит. В кабинете повисло такое напряжение, что я начала обдумывать, как бы его снять. Благо Джон сделал это первым.  — А что за хорошая новость, генерал? — убрав руки за спину спросил Мактавиш. Я заметила, как взбешенный взгляд генерала метнулся к капитану. У меня по коже мурашки пробежали от такого.  — Вас отправят на Совет, где я буду настаивать на помиловании. Сейчас война, и каждый боец на счету, — он сел в кресло. — Даю вам два дня отдыха перед важной операцией. Вольно. Мы кивнули и вышли из кабинета. Меня эта неожиданная благосклонность из колеи выбила. Уж больно подозрительной она мне кажется. Ладно, не буду об этом.  — Ну, какие планы? — робко спросила я. Кто знает, как они будут себя вести сейчас.  — Выспаться, — пробурчал уставший Роуч.  — Напиться и выспаться, — поправил Мактавиш. — У меня несколько банок пива припасено.  — А, ну тогда это меняет всё, — улыбается Гари. Усталость его словно рукой сняло.  — Зелёный ещё напиваться, — усмехнулся Гоуст. Роуч бросил на него непонимающий взгляд, а тот лишь поднял руки в примирительном жесте и улыбнулся. Затем перевёл взгляд на меня. — Что насчёт тебя, Джесс?  — Звучит заманчиво, — я чуть приподняла уголки губ. Думаю, если я немного выпью — ничего страшного не произойдёт. Надеюсь, что не произойдёт.

***

Хорошо сидим. Вот только в комнате уже дышать нечем, а всё потому, что Саймон, Джон и Прайс курят очередную сигару. Я кашлянула и подошла к окну.  — Может, хватит? Это уже третья, — открыв его, я вдохнула свежий воздух. На меня посмотрели так, будто я человека расчленила.  — Может прекратишь диктовать мне условия? — усмехнулся Мактавиш. — Уж слишком дерзко себя ведёшь.  — Ты о чём? — я снова села рядом с Гари.  — До этого ещё никто не решался приказать, кого мне выслать для эвакуации, — улыбнулся Джон, а я наконец поняла о чём речь. Ой. Я и забыла, что сказала это таким голосом, будто приказ отдала, да ещё и ответа не дождалась.  — Прости, Джон, — мило улыбнулась я, чуть склонив голову вправо.  — На неё невозможно долго сердиться, — улыбнулся Прайс. Я усмехнулась и допила свою несчастную жижу.  — Ладно, я пас. Пойду спать, — выкинула пустую банку я.  — Так быстро? — Гоуст выкинул окурок и посмотрел на меня своими разномастными глазами.  — Если выпью ещё — утром буду жалеть о своём поведении, — улыбнулась я и вышла.

***

Сидеть в своей комнате оказалось не так весело, но возвращаться было лень. Уже в сотый раз посмотрев в окно, я приняла решение сходить в душ. Достав полотенце и взяв пару склянок с шампунем и гелем, я ушла. Включив воду, я встала под успокаивающие струйки горячей воды. Прикосновение горячей жидкости к коже приятное, ни с чем не сравнимое ощущение. Взяв шампунь, я выдавила его на волосы и, намылив, смыла. Увы, но я никогда не трачу много времени на принятие душа, хоть с удовольствием бы постояла так ещё несколько минут… или часов. Завернувшись в полотенце, я подошла к зеркалу. Всё такая же светлая кожа, только несколько ссадин и небольшие шрамы. Служба даёт о себе знать. Мои рыжие волосы уже отрасли и выглядят весьма странно. Ранее у меня было асимметричное каре, которое я получила благодаря тому, что пришлось отрезать их. Надо же было мне тогда быть настолько неосмотрительной, что мои волосы прищемило дверью. Ну, там уже выбирать не пришлось — либо оставайся с длинными волосами и умри от того, что всё взлетит к чертям, либо отрежь их ножом и беги. Задумавшись, я не услышала скрип двери, отчего резко развернулась и попыталась разглядеть незваного гостя. Но, наверное, мне показалось — ведь я закрыла дверь. Поэтому, надев свою футболку тёмно-синего цвета и камуфляжные брюки, вышла. Какого же было моё изумление, когда я увидела лежащего на кровати лейтенанта.  — Чем обязана? — вскинула бровь я, встав у стены и скрестив руки на груди.  — Лучше бы не одевалась, — улыбнулся Гоуст во все тридцать два. Я в этот момент округлила глаза и покраснела.  — Чего? Ты что, подглядывал за мной? — спросила я, прищурив глаза.  — Не сложно догадаться, что и без одежды ты выглядишь привлекательно, — улыбнулся он и встал с кровати. Я же спокойно выдохнула.  — Чего ты хочешь? — я заглянула ему в глаза, когда он встал передо мной.  — Тебя, — он резко навис надо мной. Я опешила от такого заявления.  — Ч-что? — я вздрогнула, когда почувствовала его горячее дыхание на своей шее.  — Что слышала, — усмехнулся Саймон, целуя меня. Я глубоко вздохнула и ответила ему.  — Ты умеешь удивлять, — прошептала я, оторвавшись от него. Он хитро улыбнулся и легко поднял меня на руки. Аккуратно положил меня на кровать и навис надо мной. Вроде бы всё хорошо, но есть одно «но».  — Саймон, — я посмотрела ему в глаза. Он поцеловал меня, но я резко отодвинула его лицо от своего. Парень удивлённо вскинул бровь. — Есть одна проблема.  — О чём ты? — недовольно пробурчал он. Я же молча скинула его с себя и устроилась сверху. В этот момент кровать вторила мне своим скрипом. Мы с Гоустом поёжились от него. — Ладно, понял. Я грустно улыбнулась и улеглась рядом, стараясь сделать это как можно более аккуратно. Эх, такой момент сорвался.  — Может, расскажешь мне о себе? — я повернулась к нему.  — Там не о чем рассказывать, — улыбнулся он мне, но я посмотрела на него щенячьим взглядом. Вздохнув и покачав головой из стороны в сторону, он начал свой рассказ.  — Я родился в небогатой семье. Мой отец был человеком суровым — именно это сподвигло меня уйти в армию. Мать я потерял ещё в пять лет, а отец, когда мне было двадцать лет, исчез, — я внимала каждому слову. Ну, судьба у нас почти общая.  — Ну, ты хотя бы видел их, — я удобно устроила свою голову на его широкой груди.  — А что насчёт тебя? — он провёл по моим волосам рукой.  — Ничего не знала о своём прошлом и росла в приюте. Дальше ты знаешь.  — Ну-ну. Именно поэтому ты хочешь убить Макарова, — усмехнулся Райли. Я лишь вздохнула.  — Ладно. Моя мать — Ольга, русская, отец — Джек, американец. Макаров был влюблён в мою мать, а Джек мешал. Думаю, далее объяснять не стоит, — при упоминании о моей семье из моих глаз невольно потекли слёзы. Гоуст приподнял меня за подбородок и поцеловал. Я ожидала, что он начнёт меня успокаивать, но вместо этого он просто прижал меня к себе и осторожно гладил по голове. Я уткнулась ему в плечо и тихо зарыдала. В этот момент я поняла, что чувствую себя слабой и незащищённой, как никогда прежде.  — Мы найдём его. Обещаю, — это было последнее, что я услышала, прежде чем провалилась в глубокий сон.