Диссонанс

Середина мая выдалась теплой. Солнце поднималось все выше на небосклоне, согревая своими лучами случайных прохожих, которые куда-то спешили. На дорожках парка постепенно высыхали лужи, которые остались после ночного дождя, барабанящего по стеклам. Теплый ветер разносил запах цветов, которые только недавно распустились, раскрывая свои прекрасные бутоны. Они тянулись к теплу и свету, как младенец тянется к матери. Большие деревья раскидывали свои могучие ветви, нежась в лучах утреннего солнца. Где-то вдалеке надрывно плачет скрипка. Золото послушно ее рукам. Оно принимает именно ту форму, которая и рождается в голове, предстает ярким образом перед глазами. Элиан спешно смахивает капельки пота и туже затягивает темно-синюю ленту на своих волосах. Она измотана, руки дрожат, а усталость разливается по телу. Но надо все закончить. Никогда она не слышала такой печальной и трогательной мелодии, которая рвала душу на части, оставляя их парить мелкими клочками, покорными теплому майскому ветру. Все та же скамейка, на которую Элиан приходит каждое утро, чтобы подумать. Обычно девушка откидывается на спинку, подставляя лицо с едва заметными веснушками теплым лучикам, жмурясь. Ветер треплет ее полупрозрачный голубой шарф, привычно обмотанный вокруг шеи. Но только не в тот раз. Небольшие драгоценные камни Валинора сияют так, будто в каждом из них заключена небольшая звездочка. Они прогоняют прочь тьму, оберегая того, кому они принадлежат. Моро то ли что-то шепчет над ними, едва прикрыв глаза, то ли напевает давно забытую мелодию. Просит. Умоляет о том, чтобы этот свет хранил его в любой час, укрывая ярко-белым плащом от бед. Теперь дрожит и голос. В ее руках книга. С виду неприглядная, но новая. Если приглядеться, можно было увидеть, почувствовать, что в ней хранится огромная сила, великая музыка, бесконечная красота. Затаив дыхание, француженка открывает ее, углубляясь в чтение. Скрипка и не думает затихать, но это совсем не мешает читать. Наоборот, с каждой нотой Элиан все больше погружалась в удивительный мир, уже безвозвратно. Говорят, что в каждое свое творение нужно вкладывать хоть небольшую частичку своей души. Элиан же отдает все, что у нее есть, ни разу не пожалев себя. В ней горела решимость, как обжигающее пламя, распространяющееся по всему телу. Она потеряла счет времени, не помнила, сколько уже не спала. Это было ерундой, мелочью. Главным сейчас было другое. Девушка водит пальцем по строчкам, будто не верит, не осознает, что только что произошло. Новые страницы приятно ласкали кожу на кончиках пальцев. Она казалась завороженной, очарованной, заколдованной. На несколько минут Элиан будто превратилась в мраморное изваяние. Образ, четкий образ предстал перед ее глазами. Такой манящий, такой красивый и такой далекий… невозможный. Сердце предательски билось сильнее, а дыхание перехватывало. Девушка поднесла пальцы к дрожащим губам. Ничего более прекрасного она никогда не чувствовала. И никогда раньше так не переживала за судьбу книжного героя. Книжный. Хотелось рассмеяться. То ли от эйфории, то ли от отчаяния. Моро обессилено сползает вниз по холодной стене, смотря снизу вверх на свое творение. Золотой венец будто сиял своим собственным светом, освещая всю комнату. Более изумительной вещи девушка никогда не создавала. Он будто действительно был переполнен любовью и нежностью, заботой и покровительством. Венец станет символом и оберегом. И предназначен он только одному. Новые страницы приятно пахнут, их аромат кружил голову. Никакие цветы не могли сравниться с ним в эту секунду. Это был запах чувств, запах первой искренней и невозможной любви, которая преобразила все вокруг, будто затопляя все своим светом. Всего лишь страницы. Всего лишь набор нескольких букв. Всего лишь напечатанные строчки. Всего лишь измененная жизнь. Элиан смеется, подскакивая с насиженного места, обнимая двумя руками книгу. Как маленькая девочка, она кружится, закрыв глаза, охваченная эмоциями. Людей нет, некому бросать удивленные и ироничные взгляды, некому презрительно кривить губы в ухмылке или крутить пальцем у виска. И лишь где-то вдалеке надрывно плакала скрипка... На внутренней стороне венца была выгравирована лишь одна фраза, одно имя. Но такое нежное и родное. Прежде чем уснуть прямо на теплом полу, девушка произнесла его. Шепотом, неслышно, но это согрело сердце. Внутри красовалась надпись, что не могла стереться со временем: «Финроду, с любовью, на вечную память». А снилась ей девушка в длинном белом платье. И вновь где-то далеко играла до боли знакомая мелодия.