Да будет Тедас!

Себастьян Ваэль в тайминге ДАИ. Себа скатывается с катушек от наслаждения властью и просит каждый день поставлять ему в альков юных девственниц. Н- — Потискайся для виду с каким-нибудь конюхом или мужа приведи, чтобы наверняка, — украдкой шепчут новеньким служанки, что постарше.       И на всякий случай болтают что вон у того заезжего дворянчика дочка еще и не венчанная.       Последнее всегда услышат нужные уши и ночью из покоев принца Старкхевена будут доноситься стоны и каким бы хорошим любовником его не считали — умоляющий прекратить плач. Владыка города после такого извечно невозмутим. — Говорят, тех, кто давал ему по этой части советы он отравил или сослал, — шепчутся по городу одни. — Да ну, он их наверняка приблизил и себе новых девок искать заставляет, — говорят им иные. — Тише, лучше думай под кого дочка у тебя не ляжет чтобы за самого принца замуж выскочить.       Но не знавших мужчины дворянок становилось все меньше, те кто могли — делали вид что имеют мужей или любовников либо бежали прочь. Старкхевен уже полон тех, для кого юная «непорочная дочь» либо сущее проклятье либо в разы реже — шанс на лучшую жизнь с ребенком-бастардом.       Старкхевен давно не тот.       И говорящий с его набожным для всех остальных государств правителем помощник давно это знает. — Мы... Мы не нашли ни одной подходящей среди понравившихся вам. Даже среди горожанок, нужно больше време... Тон Себастьяна также непреклонен: — Вы прекрасно доказали мне свою преданность, мессир. Докажите мне ее и в этот раз. До заката, — с этими словами Ваэль удаляется в свои покои, зная, что если ему этого не приведут новой невинной девушки то дрожащий от страха помощник лишится как минимум титула.       Чеканя шаг, он подходит к столику и скороговоркой выплюнув «Прости меня, о Пророчица наша» наливает себе полный бокал крепчайшего вина. После бокала несколько легче облокотиться на ближайшее кресло, расстегнув камзол и делать вид, что его глаза закрыты только из-за усталости.       Но все повторяется.       Шорох, тихий смех, все те же упрямо скрещенные руки в кровоточащих порезах.       Малефикары — зло.       Та, что стоит перед ним — не Мариан. Та, что смеется её смехом уже давно не пугается самой жаркой его молитвы. Ведь на самом деле у нее раздвоенный хвост и сила Тени. Та, с которой справляется отказавшая отдать отступника Хоук. «Теперь у тебя есть все. Теперь я твоя, мой принц» — этот демонический шепот пугает его до дрожи в коленках.       Себастьян искренне верит, что беспомощные слезы приведенной на ночь девушки заставят его не искушаться.