A girl from the photo

Для Нейтана это кодовое слово, решающее проблемы и одновременно их создающее. Шон Прескотт своим партнерам всегда казался эталоном спокойного человека, "американская мечта" которого исполнилась еще при рождении. Избалованный мальчишка, поганый студент, неверный друг и садист по натуре. Нейтан ненавидел его спокойный, ровный голос. Даже когда умерла бабушка, он не терял самообладания. Его гребаный ровный голос даже не дрогнул вовремя прощальной речи. Истинный моральный урод. Где-то с пятнадцати лет Нейтан перестал быть для Шона невидимым. Он стал ненавистным. Выщитывая в уме шестизначные числа, его мозга не хватало на то, чтобы понять, почему Нейтан привлекает к себе слишком много внимания. Вернее, для кого. Вместо того, чтобы поговорить с собственным сыном, Шон перечислял на его кредитку заоблачные суммы и со спокойной совестью уходил в свой офис. Какое-то время Шон болел идеей о том, чтобы сделать из старшей дочери телеведущую, дабы прославиться в шасштабах всей страны. "Губы, конечно, мамочкины. Ну уж на силикон и ботекс у меня купюра всегда найдется," - со сдержанной улыбкой произносил Шон, действительно считая шутку смешной. Хотя, возможно, это его самое забавное произведение. Шон постоянно говорил, что хотел бы видеть в роли своего сына какого-нибудь другого очередного сынка богатого папаши, типа Джоша Вашингтона. Нейтан в семье, казалось, попросту мешался. Матери было плевать на все, кроме денег и кокаина, отец тратил время на расширение компании и регулярную покупку новых галстуков для того, чтобы не надевать каждый понескольку раз, сестра попросту сбежала. Бабушка умерла. Нейтан не испытывал ненависти к отцу. Получая его письма, он приходил в ярость, кричал, бросал предметы, наконец проглатывал заветную таблетку и плакал, жалея себя. Нейтану просто нужны были люди, которые сказали бы ему, что он замечательный. Он ведь никогда не слышал ни от кого такого слова в свой адрес, как-будто что-то мешало людям его произнести. "Замечательный." "Ты замечательный." На секунду Нейтан подумал, что Шон Прескотт не произнес бы подобного ругательства, даже если бы дуло пистолета было приложено прямо к его виску. А мог бы это быть пистолет его собственного сына?.. Но сердце Нейтана тут же предательски ударилось со стуком о грудную клетку, как только парень понял, что уже минуту он не сводит взгляда с Максин Колфилд. - Ну ты и какого ты хера тут забыла, целка? Вали к чертовой матери, пока мозги твои не вышеб и голыми руками не размазал по стенке комнаты Грэма! Шагом марш, будем считать, что я блять тебя не заметил! Макс с мгновение стояла неподвижно, потом резко сменила выражение лица. - Заткнись, Прескотт! Ты меня не испугаешь больше, понял? А теперь слушай меня, ублюдок. Нейтан на некоторое время впал в ступор от подобной наглости со стороны Колфилд, а потом медленно, ничего хорошего для Максин не предвещая, поднялся на ноги.