Воронка боли

Я пришел в общагу раньше обычного, даже раньше остальных, что случалось очень редко. По привычке включил ноут, сходил в туалет, помыл руки, глядя на себя в зеркало. Моя унылая физиономия могла отпугнуть своей нелюдимостью даже религиозных фанатиков, что раздают на улице листовки. Своей внешностью я не был доволен — не тот рост, не то лицо, не то телосложение, лишь глаза мне нравились — в них было нечто таинственное, притягивающее взгляд. Их цвет никто назвать так и не смог, в вариантах, высказанных другими людьми, были почти все цвета радуги. В конце концов, я решил, что они будут серыми. Я вернулся в комнату, открыл окно и сел за компьютер. Перед глазами привычно предстал мой профиль в социальной сети, из других закладок полилась музыка, послышались голоса, но я тут же закрыл их всех. Человек за компьютером проводит огромное количество времени впустую — прыгает с сайта на сайт, как когда-то прыгал с канала на канал в телевизоре. Я не был исключением — залез на новостной сайт и прошелся по заголовкам. В неспокойном мире все было как всегда: политики ругались, люди умирали, валюты прыгали, войны велись. Каждый день происходит что-то, но в целом ситуация остается той же с тех времен, что я начал следить за новостями. Бывает, что человека подталкивает странное чувство, которое некоторые назовут интуицией, другие же заспорят, сказав, что это вмешательство высших сил. Так и меня что-то толкнуло выйти на улицу, одевшись потеплее. Погода была мерзкая — на улице шел снег и завывал сильный ветер, разнося пока еще белоснежные снежинки в разные стороны. Как ни странно, мне нравилась такая погода — идти, сгибаясь, навстречу ветру, ощущая его холодное дыхание на своем лице. Мысли в голове перемещались с одной приземленной темы на другую, в висках стучало и я, немного поколебавшись, зачерпнул охапку снега и растер лицо. Вопреки ожиданиям это прикосновение не было противным и пробирающим до мурашек, скорее был эффект бодрости и собранности разума. Темнело, и город постепенно приобретал тот шарм, что окутывает его в свете рекламных вывесок и автомобильных фар. Я шел по улицам наугад, мои ноги сами вели меня не против моей воли, но и не повинуясь ей. Мой разум был поглощен мыслями о собственной жизни, мыслями отнюдь не радостными. «Зачем я вообще живу? Что я забыл здесь?» Такие мысли наверняка возникают в каждой голове, но последнее время я думал об этом слишком часто. Возможно, что причина в раннем взрослении относительно своих сверстников, или, что более вероятно, в складе характера и десятках прочитанных книг. Я верю, что человек, который читает литературу, несоизмеримо умнее остальных. Он учится видеть мир с других точек зрения, порой очень далеких от его собственной. Естественно, я ненавидел большинство своих сверстников. Они похожи на клонов — одинаковы, низкие морально, пошлые, недалекие, прожигающие здоровье алкоголем, табаком и наркотиками, гуляющие по клубам, ведущие беспорядочную половую жизнь, неспособные на созидание чего-то, в их темном разуме, казалось, окончательно потухла искра мысли. Но, если копнуть поглубже, я завидую этим людям. Завидую, потому что для них счастье — это полный желудок, пьяная голова и недавнее соитие. Они удовлетворяют свои физические потребности и получают от этого удовольствие, просто, без всяких усилий. Мое же счастье гораздо эфемернее — чувство собственной нужности кому-то, радость от помощи людям, осознание своего духовного или физического роста. Моменты моей радости чрезвычайно редки и иногда мне кажется, что счастья в жизни нет. Возможно, что мне не кажется… Люди шли навстречу, мужчины, женщины, дети, подростки, старики, все куда-то торопились, все шли к своей цели. А я просто шел, моя цель заключалась в том, чтобы переставлять ноги, перемещая свое бренное тело вперед, дабы разум мог сосредоточиться на невеселых мыслях. Сколько я себя помню, отгораживался от внешнего мира. Сейчас для этого придумали наушники — идеальный способ уйти в себя. Если вышел из общаги без них, то день пройдет ужасно, можно не сомневаться. Я уверен, что не принадлежу этому миру, потому что я не могу его принять. Мир погибшей морали, уничтоженных высоких чувств, отсутствия нравственных людей. Мир, где общество презирает тех, кто хоть немного мыслит в сторону, и, в то же время, на телевизоре высказываются о толерантности и демократии. Лицемерие было повсюду, оно стало безмолвным спутником современной жизни. Наши маски окончательно приросли к нашим лицам, искренность и открытость ушли в забвение. Огромный город, наполненный людьми, не замечал одинокую фигуру, меланхолично бредущую в метели. Сколько таких людей, брошенных, чужих этому миру, чувствовали все то, что я чувствую сейчас? Слишком много вопросов, слишком мало ответов… Особенно сильный порыв ветра заставил меня отвлечься от самосозерцания, я стиснул зубы, согнулся, закрыв глаза от летящего в них снега, продолжил двигаться вперед. Ветер усиливался, мои ботинки начали скользить по свежевыпавшему снегу, я чуть замедлился, но продолжал упрямо идти вперед. «Давай! Покажи, на что ты способен!» Даже сквозь наушники я услышал завывание ветра, меня сдвинуло в сторону, сопротивление нарастало. «Давай, сука, давай! Еще сильнее!» Словно услышав мои мысли, порыв ударил с силой хорошего боксерского удара. Мои ноги, наученные годами спорта, амортизировали удар, я устоял на ногах, медленно продвигаясь дальше. Ветер разочарованно утих. «Это все что ты можешь?! Слабак!» Эта мысль прозвучала с нескрываемым злорадством. Да, я был зол на весь окружающий мир, особенно на себя. Подобные мысли хорошо не кончаются, но мне было абсолютно плевать на все. Даже появившийся передо мной Дьявол не удивит в данный момент. Я поднял глаза и взгляд наткнулся на молодого парня, одетого в красивый плащ с украшенными рукавами, ветер слегка трепал его короткие волосы, аккуратно уложенные с помощью лака (или геля, я в этом не разбираюсь) Открытое, изящное лицо, чисто выбритый подбородок, проницательный взгляд и легкая полуулыбка. Никаких рогов, хвоста, горящих глаз и прочей религиозной ерунды. — Добрый вечер. Все-таки я удивился, потому что понял, кто это. Как я это понял? Не знаю. Мне удалось лишь выдавить: — Впечатляет. Дьявол слегка поклонился мне, в его глазах играли озорные огоньки. — Кажется, ты хочешь поговорить со мной, парень? — Да, было бы неплохо. Разговор всегда скрашивает одиночество, пусть даже с самим Дьяволом. Только вот возник вопрос: зачем это? — Неужели не понятно? Я почувствовал, что во мне есть необходимость. Люди проходили мимо нас, слишком поглощенные своей ежедневной суетой, не замечая моего собеседника. — Что со мной происходит? Что за тугой жгут внутри? Воронка, пожирающая все чувства, оставляя после себя лишь боль и страдания. — Хороший вопрос, самое главное то, что он задан по адресу. Это твоя душа, юноша, которая отнюдь не слаба, как ты думаешь. Твоя душа очень сильна, она пока еще чиста и высока, в ней обитают мечты, которым не суждено сбыться. И она кровоточит, страдает, стремясь взлететь вверх, прочь от повседневной серости, в небо, полное звезд. Но вокруг твоей души острые ледяные шипы человеческой отчужденности и приземленности, которые оставляют глубокие раны каждый раз, как она пытается воспарить. Даже сейчас я слышу ее крик, безмолвный, неимоверно громкий, полный грусти. Я замолчал, пытаясь осознать его слова. В голове крутился рой мыслей, каждая из которых пыталась влезть впереди всех. » Почему я не боюсь его?» » Он правда существует?» » Дьявол сказал правду?» » Я точно не сплю?» Слишком много вопросов, слишком мало ответов… — Расскажи о людях, которые жили раньше? Они были лучше нас? — Люди всегда остаются людьми, парень. В этом ваша природа, ее не изменить ни вам, ни мне. Замечу лишь то, что раньше они умели ценить счастливые мгновения, черпая из них силы идти вперед. В современном мире время стало дефицитным ресурсом, вы все торопитесь, боясь опоздать, двигаетесь галопом по своей жизни, не оглядываясь назад. Вы храните сотни, тысячи фотографий на своих компьютерах, телефонах, планшетах, но в вашем сердце не остается радостных мгновений. Время, подобно горной реке, течет все быстрее, но чем быстрее течет вода, тем сложнее увидеть то, что находится под водой. — Дьявол разбирается в технике, говорит красивыми эпитетами? Стереотипы лгут, как и всегда. Как ни странно, меня это рассмешило. Я разговариваю с синонимом зла, не испытывая дискомфорта, стеснения или страха. Наверное, я очень близок к нему, так как живу, руководствуясь разумом, а не верой. — В разуме нет ничего злого, — сказал Дьявол, прочитав мои мысли, — с помощью разума можно создать дефибриллятор, спасающий тысячи жизней и автомат, убивающий миллионы. Все зависит только от человека. — Создатель одного автомата говорил, что создавал его лишь для обороны, для защиты Родины, а теперь им убивают по всему миру, его используют террористы и боевики. — Хороший пример, жизненный. Рост технологий, как ты знаешь, идет экспоненциально, поэтому скоро будут придуманы орудия убийства, которые сейчас представить невозможно. Как я и говорил, это природа человека. » Приятно разговаривать со знающим чело…кхм, Дьяволом» — Возвращаясь ко мне… Что делать дальше? Ведь можно попросить совета? — Конечно. Лишь совет, не указание, ведь у человека всегда есть выбор, — в этом выражении я услышал явный сарказм, — пусть даже иллюзорный. Многие выбирают самоубийство, но я вижу, что ты сильнее этого, в тебе есть стержень. Да, ты прав, твоя душа предназначена для другого времени, когда в людях требовалась самоотверженность, отвага и желание сложить свою жизнь за великую идею. Сейчас такие люди стали бесполезны, даже вредны обществу. Их очень мало и они живут в согласии со своими принципами, общественное мнение утратило влияние на подобных. Я уважаю их ношу, потому что она тяжелее любой другой. Дьявол посмотрел мне в глаза и я только сейчас заметил, что его глаза похожи на мои… — Я уважаю и тебя за этот разговор, за твою недолгую жизнь, которую ты прожил, не изменяя своим убеждениям. Ты волен делать все, что пожелаешь нужным. Разумом, сердцем, душой, чем угодно — ищи свое место. Я промолчал. Поиски своего места, довольно долгие, утомительные, надоели мне своей бесплодностью, вечным разочарование в конце. — Отправь меня в ад, ведь ты сам Дьявол. Я устал страдать, устал притворяться и пытаться быть кем-то другим. К физической боли можно привыкнуть, от нее можно потерять сознание и умереть, но боль душевная, возникающая от лицемерия и несправедливости жизни, в которой ублюдки и сволочи живут припеваючи, в которой скоты счастливы, а разумные и достойные люди несчастны и неуместны, убивает меня медленно и мучительно. — Ах, эта справедливость, мечта многих революционеров и писателей. Идеал, придуманный человечеством, утопия, достижимая лишь на книжных страницах, проклятье, преследующее всю жизнь тех, кто в нее верит. Вы, люди, не перестаете меня удивлять. — Отправь. Меня. В ад. Дьявол улыбнулся, очень грустно. — Ты уже в аду.