Расскажешь мне что-нибудь, Обито?

      Где-то в глубине души Обито понимал, что слишком сильно изменился. Стал совершенно другим человеком. Всё началось со смерти Рин. Он убил так много людей, что сердце как будто бы медленно гнило, и никто не мог прекратить саморазрушение парня. Те, кто был на это способен, умер. И, вместо приветливого парень, Обито превратился в просчётливого монстра, который исполнял волю его предка. Очень скоро эта «воля» стала мечтой самого Обито. Он мечтал «вернуть» с помощью иллюзий ту, для кого он и существовал в этом мире. Желал, чтобы мечты других так же, как и его собственные, смогли претвориться в жизнь.       Если бы кто-то из старых знакомых увидел его, то не узнал бы сразу. Какаши и Гай тому подтверждение. Как они удивились, увидев изменившегося Обито. Они бы никогда в жизни не могли бы подумать, что за столько лет он станет таким.       Но это уже и не так уж важно, ведь он почти добился желаемой цели! Совсем скоро он сможет вернуть к жизни не только учителя, любимую и старые добрые времена, но и вернуть себя прежнего. Наконец, он сможет скинуть свою маску, которая успела прирасти к нему за всё то время, пока он не снимал её…       И даже несмотря на то, что пока ничего не исполнилось, Обито уже ощущал, что скоро он сможет увидеться с Рин. Сможет рассказать ей всё, что не успел и накопилось со временем. Сможет извиниться за то, что тогда не успел спасти её. Сможет прикоснуться к ней. Сможет всё.       Но… Почему же тогда мои мечты не сбылись? Что я сделал не так? Где допустил ошибку?       Думал с горечью парень, в остатках души и разума отлично понимая, за что именно он ничего получил. Он, утверждающий, что никогда не предаст свои принципы, уже давно сошёл со своего пути ниндзя. Ещё когда не стало Рин. Боль в сердце была слишком глубокой, что парень не смог услышать голос разума и остаться тем, кем он был. Видимо, он никогда не был тем самым идеалом шиноби, к которому стремился и думал, что стал.       Что бы сказала Рин? Разочаровалась бы? Ругала бы? Что бы она сделала? Ах да, он ведь не сможет узнать её ответа, ведь она мертва.       И эти слова приводят его в чувства. И мысли почему-то теперь крутятся возле его соперника, Какаши Хатаке, который ни в чём ему не уступал. Нет, не так. Он во всём его, Обито, превосходил.       Чёртов Какаши, когда же ты перестанешь мешаться? Гадом был, гадом и останешься!       За всю жизнь Обито, даже учитывая то, что видел силу Хатаке и втайне его признавал, как соперника, хотел, чтобы пепельноволосый наконец уступил ему дорогу к сердцу Нохары. Пусть бы он, хоть на один день, стал ничем не примечательным и ужасно глупым, чтобы Рин увидела его, Обито Учиха! Ведь ему много не надо… Просто хоть один раз увидеть улыбку девушки, которая была бы адресована лишь ему одному. И в этой улыбке он смог бы увидеть любовь и нежность для него одного…       Уже видя старуху с косой, брюнет с каким-то странным оскалом на лице и безумной жаждой собственной смерти в душе успел подумать, что, возможно, вся его затея была глупой. Ведь Рин не обрадовалась бы тому, что он решил погрузить весь мир в гендзютсу.       И как он мог забыть? Нохара ведь не любила войн и погибла ради деревни, не желая, чтобы кто-то пострадал. А что же сделал он? Развязал войну, причём настолько ужасную, что потери со стороны противника несли существенные жертвы. А ведь однажды он уже участвовал в войне и мог бы додуматься, чем всё это закончится. Но чёрт! Почему? Почему он так сильно сглупил? Ведь уже за тридцать перевалило, а он так и не набрался ума!       И Обито уже не знает, правильно ли он поступил, сохранив жизнь Какаши, или нет, но уже как-то всё равно. Всё же Хатаке был его другом-соперником, которого ему опять удалось спасти и одержать верх хоть в смерти. И наверняка это не понравилось бы Рин. Не то, что он спас Какаши, а то, что погиб сам и теперь уже по настоящему.       Хах, вот же я дурак наивный… Мазохист прямо какой-то. Всю жизнь сам себе боль причинял, отмахиваясь тем, что «позже будет лучше».       Принимает Учиха удар этой чёртовой женщины на себя. Больно было, но разве ж ему привыкать? Он потерпит. Совсем чуточку, а потом станет полегче. Ведь он и не такое терпел.       Он сказал Наруто то, что думал и совершенно не волнуется за будущее мира, который, по его вине, чуть не разрушился. Обито верит Узумаки. Обито верит Какаши. Он верит в них обоих. А ему не верят. Он сам себе уже не верит. Потому что вся его вера разрушилась и восстановлению в этом мире не подлежит.       Честно, где-то в глубине души Обито, понимая, что это невозможно, всё же надеялся на встречу с Рин. Без Какаши и кого-либо. Эгоистично, но именно к этому он и стремился, фактически предав свой клан, деревню, друзей и даже самого себя. Он — Предатель с большой буквы, что сам, естественно, прекрасно понимает, но не может изменить просто так. Разве можно изменить что-то, выстраиваемое почти десять лет за полдня?       Неужели я…       Промелькнуло у мужчины в голове, перед тем, как он смог что-то почувствовать. Стоило же ему открыть глаза, как перед его глазами предстала Рин. Такой, какой он помнил. Как будто бы живая и такая родная!.. Но брюнет сразу же осаждает себя — она ведь, наверное, знает всю правду о его деяниях. А если нет, так он расскажет всё, так как скрывать что-либо, кроме чувств, он не сможет.       — Рин… Моё обещание… — мямлит парень, вновь вернувшийся в свою тринадцатилетнюю форму.       — Всё хорошо. Ты старался изо всех сил… — голос у Нохары ничуть даже не изменился. Всё такие же мягкие нотки доброты в нём… Давно никто не говорил ему что-то с такой искренней улыбкой, как у неё. И глаза шатенки смотрят на него как-то по-другому, но и по-старому в то же самое время.       Вероятно, знает…       С некой горечью думает Обито, лишь украдкой посматривая на Нохару и мигом отводя взгляд, стоит Рин попытаться посмотреть ему в глаза.       — Я всё же присматривала за тобой, — продолжает шатенка, вводя брюнета в недолгое замешательство. Слёзы сами текут, но парень даёт им выйти на волю, чтобы стало легче. — Пойдём! — тянет ему спустя некоторое время руку Нохара, а он утирает одной рукой слёзы, другой удерживая маленькую ладошку Рин.       Как бы ему ни хотелось, но пока он не может уйти так просто… Нет, не сейчас.       — Рин, не могла бы ты подождать меня ещё чуть-чуть? — просит брюнет, замечая замешательство Нохары.       — Обито…       — Совсем немного… Мне просто нужно вернуться в тот мир… Это, возможно, займёт какое-то время… Но я обязан ему помочь… — произносит Обито, в голове уже сформировав свою цель. Он ещё раз, уже точно в последний, поможет этому бестолковому Хатаке.       — И кого ты собираешься спасти на этот раз?       — Какаши! — резко отпуская руку Нохары, говорит брюнет. — Мы наконец-то вместе… Только мы вдвоём! Если же он попадёт сюда раньше времени, то всё испортит, — смотря шатенке в глаза, твёрдо произносит Обито. — К тому же… В данный момент… Он стоит посреди поля боя… Неспособный ничего сделать… Словно и в самом деле превратился в пугало*! И это меня бесит!       — И несмотря на всё, что случилось… вы остаётесь хорошими друзьями! — улыбается Рин, смущая парня своими словами.       — Чё? Я и он? Тебе показалось! Мы как вода и масло! — немного покраснев и сложив руки на груди, говорит Обито, думая, что всё же Рин, как и обычно, права. Когда было иначе?       — А ты можешь сейчас вернуться назад? — немного с сомнением спрашивает Рин, прекращая смеяться.       — Конечно… Ведь чакра — это сила, связывающая оба мира! И я собираюсь проверить, как там Какаши! — сразу же заверяет девушку Учиха.       — Я подожду тебя здесь! — слышит он слова Рин.       — Прости, Рин… Я постараюсь вернуться, как можно скорее! — только и успевает сказать Обито.       Какаши… Он его ненавидит, как соперника, но уважает, как своего друга. Это его двойственное отношение к Хатаке заставляет думать Обито, что да, они с этим пугалом, перенявшим его привычки, всё же были друзьями. А затем брюнет с тоской отмечает, что и не то бы было, если бы он не стал марионеткой Мадары! Но он знает, что уже никакие «если» и «можно было бы» ему не помогут. Он мёртв, так к чему эти сантименты?       Со своим другом-соперником Обито не стал долго задерживаться, так как слишком много внимания он не собирался проявлять, тем более, что он уже пообещал Рин вернуться, как можно быстрее, так что нечего тут с Хатаке болтать, его девушка ждёт!       — Уже вернулся? — с улыбкой спросила Рин, в глазах которой отражалась тревога. За кого?       За Какаши, за кого же ещё…       Господи, улыбается парень, вводя шатенку в недоумение, даже сейчас этот гад ему мешает. Ну почему? Ему что, много надо? Кхм, если не считать масштабы бедствий, то да…       — Обито, ты ревнуешь?       Неужели у него всё на лице написано, раз уж Рин, не замечавшая его чувств, теперь смогла понять? Естественно, ведь, по её словам, она всё видела, а значит, знает причину поведения представителя клана Учиха.       Если бы Рин спросила это раньше, Обито бы до последнего отнекивался, но то раньше, а не сейчас.       Учиха ничего не говорит, лишь пристально и серьёзно смотрит в карие глаза. Улыбка у Рин почему-то пропадает, но она, тем не менее, делает осторожные шаги, в сторону Обито и несмело обнимает парня. Нохара точно так же молчит, то ли не решаясь что-либо говорить, то ли надеясь на брюнета. Точнее, его понятливость момента.       Вместо ожидаемого поцелуя, Обито лишь сильнее сжимает шатенку в объятиях, о которых давно мечтал. Негромко вздохнув, Рин отстраняется, отчего брюнет приходит в замешательство, и, притягивая его за ворот кофты к себе, целует.       — А… — только и выдавливает из себя Учиха после окончания поцелуя, пытаясь посмотреть смутившейся куноичи в глаза.       — Ну… Расскажешь мне что-нибудь, Обито? — неловко переводит тему шатенка, полыхая щеками.       — Конечно, Рин, — уверенно поддерживает её Учиха.       После стольких лет Обито Учиха наконец-то по-настоящему счастлив, потому портить такой прекрасный момент выяснением отношений он считает слишком глупым. Ведь он добился желаемого — Рин смотрит только на него и улыбается только ему.       Какаши, если ты сейчас тут появишься, я… Клянусь, я тебя придушу!       У них есть вечность для разговоров. И никакой Какаши не будет им мешать. Пока не умрёт, конечно.