Неидентичные близнецы

В пять лет они начинают ходить в детский сад, где их тут же заваливают всякими вопросами, типа могут ли они читать мысли друг друга. — Нет, но это было бы так классно! — ухмыляется Мейбл, хватая Диппер за руку. Или о том, почему Диппер зовут именно так: — Потому что это лучше, чем моё второе имя, — говорит Диппер, а Мейбл смеётся: уж она-то знает её второе имя, и ей кажется, что смешнее вещи на свете нет. И почему на голове Диппер — созвездие: — Я не знаю. — Диппер пожимает плечами и пытается пригладить чёлку так, чтобы родимого пятна не было видно. *** Когда близнецам исполняется шесть, Диппер просит родных перестать называть его «девчачьим именем». Он применяет лучший аргумент в пользу того, что он вовсе не девчонка, на который только способен шестилетка. Родители пытаются притвориться, что это просто игра, а потом пытаются объяснить, что это просто такой возраст. Но через восемь месяцев он становится всё печальнее при виде всех этих платьев и костюмов барашков, и миссис Пайнс приносит домой стопку книг с такими названиями, которые Диппер ещё и прочитать не может. Диппер не отзывается, когда они называют его не тем именем, а Мейбл забирает те платья из шкафа, которые ей приглянулись. Папа дарит Дипперу старую зелёную кепку, слишком большую для него, тётя Джессика коротко стрижет его, потому что тётя Джессика стрижёт всех, нечего тратиться на парикмахерскую. Диппер счастлив. *** В восемь лет близнецы знакомятся с прадядей Стэном: он приезжает из Орегона на Хануку. В прошлый раз он «выбрасывал деньги на ветер», то есть платил за билет на самолёт, когда Мейбл и Дипперу было три, но они ничего не запомнили. Естественно, что тот раз не считается. Прадядя Стэн шумный, странный и носит в сапоге нож, но он ни разу не называет Диппера не тем именем и учит близнецов мухлевать в карточных играх. Близнецы решают, что он им очень понравился. *** В десять лет Диппер учится делать так, чтобы его голос звучал ниже. Мейбл заводит привычку постоянно хвастаться тем, что она чуть-чуть выше него. Диппер знает, что заполучил лучшего близнеца на свете. (Пусть она иногда и смёется над тем, что он недостаточно мужественный.) *** В одиннадцать Мейбл в шутку упоминает термин «неидентичные близнецы», Диппер не может не согласиться с ней. Конечно, сам он так не говорит, но Мейбл рассказывает про это другим людям и смеётся в ответ на их замешательство и снисходительность. — Привет! Меня зовут Мейбл, это Диппер. Он мой неидентичный близнец, — Мейбл указывает на стоящего рядом с ней Диппера. Он машет рукой. — Ты про то, что вы двойня, милая? — спрашивает их бабушка друга. Она немного напряжённо улыбается, когда как ухмылка Мейбл только растет. — Нет! *** В двенадцать происходит слишком много всего: книги, демоны, секретные сообщества. В двенадцать появляется Венди, но Диппер всё рассказывает ей, всё опять становится нормально. В двенадцать Билл захватывает его тело, Диппер ждёт комментариев, другого к нему отношения, но Билл просто катится по лестнице, колет себя вилами, как будто и не замечает никакой разницы. А может, он и правда ничего не заметил, Диппер не может знать наверняка. Но несмотря на всё, он расслабляется, ведь Билл молчит. *** В тринадцать начинается половое созревание. Дипперу приходится носить два спортивных бюстгальтера, потому что нормальной повязки ему не видать, да и бандаж не найти. В тринадцать начинаются месячные, поэтому летом близнецы несколько раз пугают Суса короткими вспышками, вызванными спазмами и гормонами. Сус хороший друг, он ничего не говорит, только покупает еще больше шоколадных батончиков и мармеладовых коал, если все становится совсем плохо. Один или два раза он устраивает «мальчишники», в основном они наслаждаются старыми фильмами, пока бабуля Суса пытается вычистить дом уже в девятый раз за день. Венди тоже приглашает Мейбл посмотреть кино. Однажды им всем надоедает постоянный шум вокруг (братья Венди всегда дома, да ещё и кричат постоянно). Они вчетвером остаются смотреть кино в Хижине чудес. Так ещё лучше. *** В пятнадцать близнецы получают посылку в честь Хануки от прадяди Стэна. Внутри фотография Стэна, Венди, Суса, Пухли и Гомперса и полдюжины мотков самой блестящей пряжи, какую когда-либо видела Мейбл. Под ними лежит повязка, а в записке говорится, что лучше бы размеру оказаться верным, потому что «я купил эту штуку по полной цене, она новая. Малыш, ты в курсе, сколько это стоит? Лучше бы ей подойти тебе.» Она не подходит — слишком велика. Но Диппер оставляет её в надежде, что когда-нибудь дорастёт до нее. Всё в порядке.