Ночные прогулки 2

Я серьёзно, забудьте об этом спешле, как о страшном сне. Закройте фик, с вас хватит. Если вы прочитаете главу, то за ваше дальнейшее психическое состояние я не несу никакой ответственности. В отличие от героев фика, вы память стереть не сможете! Короче, я вас предупредила.

Жаба

      Северус Снегг проснулся посреди ночи и уставился невидящим взглядом в потолок. Он никак не мог понять, от чего проснулся. В голове было подозрительно пусто - ни единой мысли. Профессор нахмурился и попытался подумать хоть о чём-нибудь, но ничего не получалось. Мысли перестали подчиняться профессору зельеварения.       Неожиданный звук вызвал у Снегга приступ страха, панического ужаса. Профессор попытался повернуть голову, но не смог. Тогда он скосил глаза в сторону источника звука, насколько получалось. Но ничего увидеть не получилось. Снегг сглотнул и попытался пошевелиться. Тело, как и мысли отказало. Звук повторился и тут случилось нечто странное. Если бы Северус мог, он бы закричал. Тело профессора подчинилось звуку, чужой воле и перевернулось на живот. Единственным плюсом во всём этом было то, что профессор, наконец-то увидел источник звука.       Тихое рычание вырвалось из горла профессора. Совсем рядом с его лицом сидела довольно-таки упитанная жаба и Снегг мог поклясться, что узнал её. Тревор - жаба Невилла Долгопупса. Сколько раз профессор стирал этому студенту Гриффиндора память, в том числе и из-за историй в которые бедолагу втягивала собственная жаба, не счесть. Пытаясь решить эту проблему, профессор пытался несколько раз даже убить мерзкую жабу, но ничего не получалось. Тварь не желала дохнуть. И всё ближе подбиралась к профессору. Тревор давно положил на него глаз, как на сильного волшебника. И вот теперь, обойдя все защитные заклинания, жаба добралась до профессора, подгадав момент, когда тот был наиболее беспомощен.       - Кур-р-рах! - Пропел Тревор.       Тело профессора снова начало двигаться, подчиняясь чужой, нечеловеческой воле. Ноги сами собой разъехались в разные стороны. Снегг заскрипел зубами, пытаясь сопротивляться, но всё было тщетно. Жабья магия была сильнее.       - Кр-кр-кр! - Пропел Тревор, довольный результатом и куда-то ускакал.       Северус тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что его ждёт дальше. Волшебным жабам для продолжения рода нужна было влажная среда с достаточно сильным магическим фоном. А разве может быть в этом плане что-то лучше тела волшебника? Тревор уже, похоже, забрал у какой-то самки икру в специальный мешочек на брюхе и теперь...       Жаба забралась под пижамные штаны профессора, поползала по ягодицам, бёдрам, ища нужное отверстие. Через несколько минут Тревор нашёл анальное отверстие профессора, лизнул его несколько раз, проверяя качество магического фона, довольно квакнул и принялся за дело.       Первыми в анус профессора протиснулась задняя правая лапа жабы. Снегг заскрипел зубами от досады и лёгкой боли. Кожа жабы была сухой, шероховатой. Тревор втиснул в анус профессора вторую заднюю лапу и активно заработал конечностями, растягивая узкую пока дырочку. Снегг заскрипел зубами, тихо захрипел от боли. Так продолжалось несколько минут. Когда Тревор почувствовал, что анус немного разработался, он протиснулся чуть глубже и снова заработал задними лапами. Северус тяжело дышал. Всё, чего ему хотелось, это чтобы всё быстрее прекратилось. Тревор заползал всё глубже и глубже. Делал он это неторопливо и деловито. Когда тушка жабы вошла в тело профессора на половину, Тревор снова запел. Тело Северуса снова подчинилось - приподняло таз и начало покачивать им вверх-вниз в такт кваканью жабы. Тревор тем временем начал выпускать в кишечник профессора икру из сумки, лапками проталкивая её как можно дальше. Через пятнадцать минут всё было готово. Жаба, прикрыв глаза, излила на икру сперму, оплодотворяя её.       Обратно жаба вылезала гораздо быстрее, чем забиралась. Какое-то время Тревор сидел на левой ягодице профессора, ощупывая языком его анус, после чего вылезла через штанину и ускакала прочь. Профессор же остался лежать с приподнятым тазом до утра.       С первыми лучами солнца жабьи чары спали и профессор в изнеможении опустился на кровать, повернулся на бок. Хотелось кого-нибудь убить. Снегг засунул руку в штаны, ощупал анальное отверстие. Так и есть, запечатано какой-то слизью. Если бы было можно, он бы моментально избавился ото всей этой дряни, благо формулу нужных зелий он знал. Но это означало вопиющее нарушение Договора с Магическими Существами, что грозило всему магическому миру жуткими последствиями.       За завтраком Альбус Дамблдор заметил, что с профессором зельеварения что-то не так. После трапезы Директор отвёл Снегга в больничное крыло.       - Так что с вами случилось, Северус? - Спросил директор встревоженно. - Это как-то касается Договора?       - Да, - процедил Снегг. - Это всё та жаба, Тревор. Добрался до меня этой ночью и...       - Ах, жаба, - мечтательно проговорил Альбус. - Помнится, как-то я попал на поляну, где они размножались. Я не смог сбросить их чары, так что в меня спустили икру где-то с десяток этих тварей...       - Не смешно, - выдавил профессор зельеварения, чувствуя, как в животе что-то начало шевелиться.       - Ложитесь, профессор, - холодно сказала мадам Помфри, указывая на брижайшую койку.       Женщина тщательно ощупала живот Снегга, изучила жабью печать.       - Выйдут послезавтра ночью, - сказала мадам Помфри после осмотра. - Я бы рекомендовала вам на завтра взять больничный.       - Я устрою, - сказал Альбус. - Жабы - это серьёзно.       Северус ничего не ответил на это, только скрипнул зубами.       В тот же день на уроке зельеварения Снегг смог оторваться на Невилле. Профессор долго стоял над студентом, следя за тем, как он готовит зелье, комментировал каждое его движение, а в конце, когда зелье с противным звуком свернулось, с небывалым удовольствием лишил Гриффиндор двадцати баллов. Хотел отнять все пятьдесят, но решил отложить это на следующий урок.       Вечером живот у Северуса начало крутить. Это означало, что головастики вылупились из икры и теперь начали активно двигаться. Проклиная всё на свете, профессор скрючился на своей кровати, аккуратно придерживая живот руками. Хотелось бить себя кулаками, чтобы как-то успокоить мерзость у себя в животе, но профессор находил в себе силы сдерживаться.       Утром стало чуть легче. Одновременно проснулся зверский аппетит. К счастью, к профессору заглянула мадам Помфри, которая принесла целую корзину еды.       - Как поедите, спускайтесь в больничное крыло, - распорядилась женщина и ушла.       Тяжело вздохнув, профессор съел всё, что было в корзинке и пошёл в больничное крыло. Там его увели в потайную комнатку с десятком кроватей, которые сейчас пустовали. Снегг выпил целый стакан прозрачного голубого зелья вкусом напоминавшее овсяную кашу. После этого профессора раздели догола, уложили на кушетку, привязали к ней за руки и ноги кожаными ремнями. Мадам Помфри прикрыла тело Снегга одеялом.       Следующие два дня были для профессора совершенно кошмарными. Живот сильно вздулся и болел. Из анального отверстия в подложенную врачихой медицинскую утку почти беспрерывно сочилась какая-то чёрная слизь. Всё время хотелось есть. В желудке было странное ощущение, будто кто-то там танцевал. Северус не удивился бы, если бы оказалось, что туда забралось несколько жабок.       На третью ночь мадам Помфри принесла в палату несколько тазиков. Снегг в полубредовом состоянии наблюдал за ней, совершенно не понимая, что происходит. Женщина стянула с профессора одеяло. Живот у Снегга заметно вздулся и шевелился. Мадам Помфри достала небольшой деревянный дилдо, обмотала его тонким полотенцем и вскрыла жабью печать. Профессор вскрикнул, выгнулся.       В следующую секунду мадам Помфри вытащила дилдо из ануса профессора и оттуда начали торопливо вылезать жабки, которые были лишь вдвое меньше, чем Тревор. Они вылезали по одной и по две. Снегг корчился и хрипел от боли. Неожиданно он закатил глаза, широко открыл рот и оттуда вылезла одна жабка. Мадам Помфри торопливо подхватила её и бросила в тазик к остальным.       Когда вошёл Альбус Дамблдор, всё уже закончилось. Мадам Помфри натянула на руку перчатку, засунула её до локтя в задницу Снегга и что-то там ощупывала.       - О, как много, - с умилением сказал профессор, заглядывая в тазик. - Это все?       - Теперь все, - сухо сказала женщина, доставая из задница профессора последнюю жабку и бросая её в тазик.       - Отлично, отправим их в косой переулок, - потёр руки директор. - Думаю, они будут счастливы. А вы пока приведите в норму профессора. У него завтра начинаются занятия.       - Хорошо, - ответила женщина, поворачиваясь к своему пациенту.       А Снегг лежал, наслаждаясь небывалой лёгкостью во всём теле и думал, сможет ли он удержаться от того, чтобы не оштрафовать Гриффиндор сразу на сто баллов.