Краткие мгновения счастья

Они чудом выбрались из ужасающего лабиринта, в котором протекала вся их «новая» жизнь. Это было сложно. Очень сложно. Свобода ценой многих жизней, которые уже никогда не вернуть. Но даже если так – свобода. Пусть жестокая и с удушающим чувством вины на сердце, но столь дорогая и долгожданная. Мир и покой, как говорится. Они выбрались из ада и теперь могут выдохнуть с облегчением. Накормленные, отмытые, в чистой одежде и с обработанными ранами. Можно было сказать, что теперь все будет хорошо и жизнь налаживается… *** - Можно? – едва различимым шепотом осторожно спросил светловолосый, склонившись над, кажется, спящим юношей. Тот, помедлив пару мгновений, открыл один глаз и, окинув ночного гулену быстрым взглядом, снова закрыл, тут же услышав легкий смешок и почувствовав колено, упирающееся ему в бок. - Да тебе попробуй запрети, - так же тихо буркнул брюнет и подвинулся к самой стене. На уже нагретое место тут же приземлился нежданный гость, устраиваясь поудобнее и укладывая тяжелую уставшую голову на чужую грудь. – Что ты задумал? – обнимая блондина за плечи одной рукой, поинтересовался бегун. - Ничего, - укладывая ладони на чужие ключицы и кладя на них подбородок, улыбнулся Ньют и тут же провел носом по слегка колючей щеке. – Не волнуйся, будить остальных ребят я не собираюсь, так что пришел просто полежать, нельзя? – чуть привстав и заглянув в темные глаза, спросил парень, а после легко коснулся чужих губ. - Тебе все можно, - улыбнулся Томас, притягивая парня ближе и углубляя поцелуй. В лабиринте они каждую ночь проводили вдвоем. Сначала просто разговаривали, общались на отвлеченные темы, потом (после проведенной Томасом ночи в лабиринте) напились и переспали. И с тех пор всегда были вместе, хотя и умудрялись скрывать свои нестандартные отношения от большинства парней. Знали только некоторые, вроде Минхо, который всегда был где-то поблизости и во всем их поддерживал. - Как мило с твоей стороны, - фыркнул светловолосый и тут же сел, прося это же сделать и любимого. Тот сначала вопросительно изогнул бровь, продолжая придерживать бывшего «начальника» за талию, чтобы тот чего доброго не рухнул с кровати, но потом послушно выполнил просьбу. – Кофты меня бесят, - пояснил свои действия Ньют и стянул оную с брюнета. Томас на это только еле слышно рассмеялся и снова рухнул на довольно-таки мягкую кровать с весьма неплохим матрасом. Через пару секунд, помучавшись со своей, блондин снова умостился на прежнее место. – Так намного лучше, - уверенно кивнув самому себе, сказал он и улыбнулся. - Согласен, - запуская пальцы в уже слегка спутанные светлые пряди, прошептал черноволосый. Чувства обострились, а ощущение чужой горячей кожи жгло собственную. – Но ты уверен? Я могу и сорваться ведь… - Я не против, - легко поцеловав ключицу и прикусив выступающую косточку, прошептал блондин, сверкая хитрым взглядом из-под длинных ресниц. - А кто говорил, что не хочет будить ребят? – тихо усмехнувшись, спрашивает брюнет, прижимая свое чудо чуть ближе. – Они вообще-то на соседних койках дрыхнут. Слышимость тут отличная… - А ты будь по тише, - фыркнул блондин, выдыхая прямо на ухо и тут же прикусывая мочку. - Между прочем это ты обычно бесстыдно стонешь во весь голос, - протянул брюнет, чувствуя как стая мурашек медленно ползет от покусываемой шеи к пояснице. Было ясно как день, что Ньют настроен серьезно и очень этого хочет. Томас отлично это понимал. Им всегда не хватало друг друга. «Вы как кролики» - рассмеялся как-то Минхо, застукав их целующимися в дальней хижине с макетом лабиринта. И был полностью прав… - Ньют, если ты не прекратишь, я тебя трахну. - Между прочем я пришел просто полежать, - фыркнул парень, видимо «обидевшись» на предыдущие слова. – И я не против. - Ты нет, а вот парни нас убьют утром, - усмехается брюнет и тут же охает, закусывая губу. Тонкие длинные пальцы, очертив дорогу по груди и животу, мертвой хваткой вцепились в уже реагирующий член. – Черт с тобой, - выдохнул он и тут же увидел довольный взгляд и хитрую улыбку. Паршивец только этого и ждал. - И кто из нас еще похотлив? Захотел меня от столь безобидных ласк, - улыбнулся блондин, усаживаясь на чужие бедра. Сегодня ему все хотелось сделать самому. Обычно их вел Томас, ибо Ньюту срывало крышу почти моментально. Стоило только горячим пальцам коснуться бедра, стоило лишь обветренным губам коснуться нежной кожи за ухом, стоило острому колену упереться в промежность… Томас делал с ним такое, что Ньют и представить не мог, даже в своих самых горячих снах… это бесило и восхищало. – Это в благодарность, - вдруг сказал светловолосый и склонился к пересохшим губам, проводя по ним языком. Ему хотелось помучить любовника, доставить ему небывалое наслаждение, но он знал, что сам терпеть такую пытку не сможет и быстро сдаться. - Хорошо, - поняв чужую задумку, выдохнул черноволосый и едва подавил стон, когда белобрысый паршивец потерся своей шикарной задницей о его промежность. Ньют целовал непозволительно медленно. Прикусывал кожу на шее и ключицах, наблюдая, как алеют его метки. Проводил языком сжигающие дорожки по груди, вырывая из нее сдавленные вздохи. Оглаживал длинными пальцами впалый живот и бедра, спускаясь все ниже и ниже… через мгновение с резким отвратительно громким звуком открывается пряжка и расстегивается молния. Штаны слетают через пару секунд. Ньют облизывается и сглатывает, смотря на чужое возбуждение. - Не тяни, - почти жалобно шепчет брюнет, рассматривая хищно улыбающегося любовника. Всего красного, тяжело дышащего, явно возбужденного и почти не соображающего от безумного желания. Ньют пробегает взглядом по распластавшемуся по кровати телу и, едва подавляя в себе желание застонать, быстро склоняется над возбужденной плотью. Дует на головку, проводя рукой по всей длине, и вбирает в рот почти до конца. Томас шипит и чуть двигает бедрами, выгибаясь и ударяясь головой о стену. Светловолосый едва слышно стонет, на грани мысли думая, что скоро этот горячий твердый член будет медленно двигаться внутри него. Эта мысль почти сводит с ума и заставляет самого утопать в желании и нетерпении… Он медленно ведет губами по всей длине, а после снова вбирает головку, начиная медленно ее посасывать и обводить горячим языком. Ньют поспешно стягивает свои штаны, не выпуская плоть изо рта и продолжая свои изводящие обоих пытки. - Оближи, - почти плачет блондин, на секунду отрываясь от своего занятия, протягивая свободную ладонь любовнику, и тут же чувствуя, как по длинным пальцам медленно проходит чужой язык. Томас едва себя сдерживает. Открывшееся зрелище сносит крышу: Ньют весь красный и донельзя возбужденный, со спущенными штанами медленно сосет его член и при этом пытается растягивать себя. - Ньют… - шипит он, хватаясь одной рукой за простынь, а другой сжимая светлые волосы. - Томми, я больше не могу, - издавая хныкающий звук, шепчет блондин и тянется за поцелуем. Брюнет фактически дергает его наверх, тут же впиваясь грубым требовательным собственническим поцелуем в губы. После медленно приподнимает его и направляет на стоящий колом член. Мгновение и резким движением он входит на всю длину, едва успевая заткнуть чужой рот. Ньют почти кричит от удовольствия. – Не двигайся… пожалуйста, не… двигайся… или я… сорвусь… Но Томас его не слушает и фактически заставляет быстро двигаться, крепко до синяков держа его за бедра. Он вколачивается в податливое тело, которое попросту плавится, от удушающего удовольствия. - Томми, я больше… не могу, поза… - закусывая свой кулак, выдыхает Ньют, смотря на любимого из-под полуопущенных ресниц. Брюнет сдавленно рычит и, поднимая парня и выходя из него, быстро кидает его на кровать, а после снова входит на всю длину, вырывая едва заглушенный подушкой стон. Он двигается быстро и рвано, каждый раз задевая заветную точку и слушая сводящие с ума стоны и всхлипы. – Томми! – вдруг почти вскрикивает Ньют. Тело сотрясает сильная дрожь, в голове бьется только одна мысль, точнее имя – Томми… - В следующий раз, - падая на выдохшегося любовника и стараясь отдышаться, шепчет брюнет. – Когда придешь просто полежать, убедись, что мы в помещении одни. - Разумеется, - смеется блондин и поворачивается за легким поцелуем в уголок губ… *** Следующим днем им достается от соседей по комнате, которые не могли заснуть большую часть ночи. А еще через день они уже бегут с базы, храня глубоко в сердце краткие мгновения счастья, которые столь редко выпадают на их долю в столь паршивом мире.