A kiss and I will surrender

Я проснулся от колющей боли в руке. Немного проморгавшись, я увидел, что на моей руке лежит Фрэнк и очень миленько сопит. Я не удержался и поцеловал его в щёчку. Просто он выглядел настолько мило, что у меня было ощущение, будто я смотрю на восьмое чудо света. Все же боль в руке была не такой приятной и я начал вытаскивать её из-под головы, и тем самым разбудив Фрэнка. — Упс, прости, что разбудил, Фрэнки, — говорю я, когда услышал как он бубнит себе под нос и начинает потягиваться. — Давай ещё поваляемся, — шёпотом говорит Фрэнк, всё так же не открывая глаз. — Ещё только 10 часов, можем валяться хоть до обеда. — Какого чёрта так рано? — он начал переворачиваться на бок, в мою сторону, и открывает свои глаза. — Ауч, у меня всё болит. — Ну, мы вчера неплохо так повеселились, — и мы оба засмеялись. — Да, было охуенно, знаешь ли. А ты как? Как твой прекрасный зад? — Ах, значит тебя только мой зад интересует? — раз уж Фрэнк снова начал эти саркастические шуточки, то я с удовольствием подыграю ему. — Конечно, он мне ведь ещё пригодится. — Ну ты и сучка, Айеро, — мы снова заржали, что было вполне предсказуемо. Затем он резко сел ко мне на бёдра и начал смотреть мне прямо в глаза с серьезным таким лицом, что мне аж не по себе стало. — Фрэнк? — мне страшно от этого взгляда, потому что меня удивило то, как он резко перестал смеяться и стал до жути серьезным. — Просто, понимаешь, я, кажется, настолько в тебя влюбился, что иногда меня это пугает. — Это же хорошо, — Фрэнк посмотрел на меня с непониманием. — Ну, в смысле хорошо, что чувства такие сильные, ведь у меня точно так же. — Хорошо? А вдруг я перегорю? — жестикулирует, как же без этого. — С чего ты взял? — Не знаю, но ведь так бывает же? — Да, но не кажется ли тебе, что глупо забивать себе этим голову? Мы, можно сказать, только недавно начали встречаться и вряд ли перегорим так скоро. — Прости, я опять паникую. Просто вся эта неопытность меня бесит. — Эй, насчет неопытности мы вроде договаривались. — Всё, молчу-молчу, — он наклоняется ко мне и прикасается к моим губам на секунду и уже собирается убрать их, но мне хочется большего. Я успеваю перехватить его и обвиваю руки вокруг шеи, впиваясь в губы по новой. Поцелуй сразу получается страстным, а не нежным. Сказать по правде, я аж немного завёлся, когда Фрэнк начал говорить серьёзным голосом о своих чувствах, но надо держать себя в руках, потому что моя мама может зайти без стука. Возможно это из-за чрезмерной влюблённости, но каждый наш поцелуй с Фрэнком был каким-то другим, отличающимся от предыдущего. И вот сейчас, он как-то по-другому гладит меня по щекам, еще нежнее, хотя, казалось, куда уж. Оторвавшись от моих губ, он переходит на шею и оставляет засос ещё больнее, но мне это чертовски нравится и я уже начинаю возбуждаться. Кажется, Фрэнк этого и добивался, потому что его непослушные ручонки прошлись по моему животу и бедрам, теперь направляясь к моему паху. — Фрэнк… О-ох. — Что? — ох уж этот ехидный взгляд. — Мама может войти, давай не сейчас, — но Фрэнку пофиг. — Я просто хочу сделать тебе приятное. — Фрэнк, нет, — и я убираю его руку с моих трусов. Да у меня есть сила воли, ого. — Ах ты обломщик! — недовольно, но все же со смешком, говорит Фрэнк, слезает с меня и плюхается рядом, на своё прежнее место. — Потерпим же до вчера, да? — Ладно-ладно. — Кстати, насчёт вчерашнего... — и меня тут осенило, что я хотел спросить, за что он поблагодарил меня. — Тебе, значит, всё-таки что-то не понравилось? — Нет-нет, всё было прекрасно. Я насчёт того, что было потом. Насчёт того, что ты поблагодарил меня. — А, ты об этом, — он задумался и, кажется, уже начал продумывать свой ответ. — Да, — сказал я, и тут повисла минутная тишина. — Ну как сказать… я вроде как исцелился. — Исцелился? — ещё минуту назад мне хотели отсосать, а уже сейчас говорят серьёзные вещи, так что до меня не сразу доходит. — Ну, Джи, ты же прекрасно знаешь, что у меня с серьёзными разговорами не очень, — он начал перебирать пальцами край простыни и по его немного дрожащему голосу было заметно, что он волнуется. — Ну, в общем, я, конечно, не навсегда стёр изнасилование из памяти, вряд ли это вообще возможно. Просто теперь это кажется каким-то старым, почти забытым кошмаром, понимаешь? Я же тогда послушал твоего совета. Не думал обо всём этом, а думал о тебе, о нас и вся эта сопливая херня. Я не думал, что она поможет, но она помогла. И ещё вчерашний секс. Ты же знаешь, я тебя не подпускал к себе, потому что боялся своей реакции? — я просто моргнул, потому что мы оба знали, что Фрэнк боялся. — Вдруг я прямо на середине процесса завизжу как девчонка, говоря не трогать меня или ещё что похуже могло произойти. Но вот вчера, когда мы приехали к твоим родителям и они оказались вроде как классными... — Но они действительно классные, — вот не знаю зачем я открыл свой рот. — Эй, не перебивай, — улыбнувшись, сказал Фрэнк и легонько ударил меня по ноге. — Так вот, твои родители оказались классными и вся эта семейная атмосфера, я аж себя частью семьи почувствовал, — я конечно хотел втиснуть, что он и есть часть семьи, но не хочу, чтобы по моей ноге ударяли больнее. — Я отвлекся ещё больше от всего этого дерьма и понял как же я по тебе соскучился. По тебе целиком. По твоей вампирской коже, по твоим прикосновениям, по твоим мягким, но всегда запутанным волосам, по твоим припухшим губам, по твоим стонам… — Господи, Фрэнк, прекрати говорить таким сексуальным голосом, а то у меня встанет то, что уже и так приличненько стоит из-за твоих шаловливых ручонок. — Терпи до вечера, сладкий, — всё таким же сексуальным голосом говорит Фрэнк. — А теперь заткнись и слушай дальше. — Ауч! — и по моей ноге ударяют ещё раз, но в десять раз сильнее. — Так вот, я подумал, какого чёрта? Я же люблю тебя, засранца. Сколько ты ещё сможешь терпеть? Я этого не знаю, да и ты, думаю, тоже. Вдруг ещё в колледже на кого засмотришься. Короче, всё как всегда банально — я просто боялся потерять тебя из-за того, что уж слишком я много думаю, так или не так, ну ты знаешь. — Фрэнк, чёрт тебя! Я бы ждал сколько потребуется, я, кажется, ясно дал это понять. — Знаю, но скоро и ты бы начал психовать и никто не знает, во чтобы это вылилось. А если ты не слушал предыдущую мою речь, то повторю: я скучал по тебе. И это не было типо "дай-ка я с ним потрахаюсь, чтобы он от меня не ушёл". Нет. Думаю, сейчас тебе всё понятно? — Вау, это, наверное, самый серьёзный наш разговор из всех наших серьёзных разговоров. — Так и есть, — и Фрэнк усмехнулся. Фрэнк снова повернулся ко мне, но на этот раз чтобы лечь ко мне на грудь, видимо подушка ему не очень-то нравилась. Я закрыл его оголённые плечи одеялом и мы лежали так молча, каждый думая о своём. Фрэнк сказал более чем достаточно. Мы всё выяснили и теперь мне захотелось кофе, чтобы окончательно проснуться. Боги услышали мои молитвы и через несколько минут в дверь постучалась мама. — Джерард? Вы встали? — Да, встали. Уже завтрак? — Примерно через полчаса, поэтому сходите пока в душ. — Хорошо, мам, спасибо, — разговаривать через дверь очень странно. Фрэнк был прав, вставать в 10 утра в выходной день это очень рано и я бы предпочёл ещё поспать пару часиков, но и завтрак я тоже хочу, поэтому я лениво начал сползать с кровати так, что Фрэнк теперь лежал на моём месте. По реакции Фрэнка я понял, что он не собирается со мной в душ и хочет ещё поваляться - вот сучка. — Только попробуй прикасаться к себе там, — сказал Фрэнк, когда я почти подошёл к двери ванной. — Я хочу чтобы сегодня вечером ты задыхался от оргазма, — кажется, теперь ожидание вечера пройдет очень долго, чёртов Айеро. a month later С чего бы начать. Пожалуй, с того, что за этот месяц произошло столько вещей, которые не случались со мной за всю мою жизнь. После поездки к моим родителям мы с Фрэнком обсудили очень много тем, касаемо нас, ну и как обычно нас не хватило надолго, и затем мы уже снова ржали над всякой хренью. Спустя какое-то время мама позвонила мне и спросила, подумали ли мы насчёт квартиры. Вот тут-то нам и предстояло хорошенько подумать. Хотим ли мы жить в месте? По большому счёту я всё так же проводил всё свое время в доме Фрэнка и уже почти не ночевал в общаге. Нам вроде как нравилось проводить там много времени вместе и мы не боялись надоесть друг другу. Взвесив все "за" и "против", в итоге мы не нашли ни одного "против" и решили начать искать квартиру. Папа очень хорошо помог нам, и уже через три дня мы могли вселяться в нашу квартиру, она была небольшая, но уютная. Квартиру сдавал какой-то папин знакомый по работе и поэтому плата за неё была немного меньше. Переезд не занял много времени. Мы вычистили всю квартиру как золушки, так как от предыдущих соседей остался срач. И сейчас, спустя почти три недели, можно сказать, что квартира наша. Кстати, она оказалась недалеко от колледжа и теперь мы ходим до него пешком. Мы живём на деньги моих родителей и родителей Фрэнка, и это нам не нравится, поэтому мы решили, что в новогоднюю сессию утроимся на работу. Родители Фрэнка тоже хорошо отреагировали на наше решение, говоря о том, что нужно быть самостоятельным и вся подобная чепуха, которую обычно говорят родители. Первое время было не привычно понимать, что мы одни в доме и это наш дом, можем ходить хоть голые, что, кстати, было много раз. Фрэнк поначалу вообще был в шоке, что холодильник сам едой не пополняется и для этого нужно ходить в магазин. Но со временем мы вроде как обустроились. Так вот, завтра рождество, а это значит, что завтра мы, как истинные победители, пойдём за подарками родителям на новый год и скупим все остатки, потому что нам было неохота идти в другие дни. Дело в том, что моя мама звала нас на рождество, но мы с Фрэнком завыделывались, что хотим провести своё первое рождество вместе, но поклялись приехать на новый год. ** — Фрэнк, вот скажи мне, пожалуйста, какой идиот заказывает пиццу в рождество? Я вообще не уверен, что её доставят,— о да, самостоятельная жизнь, предполагалось, что всё будет классно, но нет. Оказывается, мы большие лентяи, которые ничего не приготовили на рождество и теперь будем праздновать его пиццей, которую вряд ли доставят. Ну, зато у нас есть шампанское и вино. — Я, и ещё несколько тысяч ленивых людей в Калифорнии, — мы усмехнулись, потому что это было действительно так. — Ты такой дурак, Айеро, — эта фраза вертится у меня на языке с самого утра и я не мог не сказать её. — А ты ленивая задница, Уэй. — Эй, я хотя бы до сих пор убираюсь, в отличии от некоторых, — я приподнял брови, немного открыл глаза и покачал головой, всем видом говоря, что я его сделал. — Хорошо-хорошо, Джи, ты победил, только не смотри на меня так. — То-то же. Фрэнк оказался прав и нам доставили пиццу, но на час позже, при этом взяв за доставку немного больше, чем обычно. Мы ничего не имели против, потому что сегодня праздник и все хотят сделать на этом деньги. Уже стемнело и Фрэнк включил фонарики, которые развесил по всему дому, как украшение к празднику. Я говорил ему, что он переборщил, потому что эти гирлянды были везде, а на столе стояла небольшая ёлка, которую было почти не видно из-за этих огней. Но Фрэнк сказал, что если я хоть что-то уберу, то он сожжёт пару моих комиксов. Ближе к 11 мы сели за стол, за наш шикарный ужин из пиццы и вина. Время как-то медленно шло и мы решили немного поговорить про то, куда бы мы примерно хотели устроиться на работу, но как обычно ни к чему не пришли. Остальную часть разговора проржали, не заметив как распили бутылку вина и уже перебрались на шампанское. Потом, как обычно, мы начали дурачиться, потому что алкоголь всё-таки дал о себе знать. Мы не сразу заметили, что время уже перевалило за двенадцать. — Чёрт, Джи, мы просрали наше первое рождество. — Упс, — и мы оба хихикали. — Значит так, сядь на диван, — его язык немного заплетался. — Зачем? — Просто сядь. Сейчас буду говорить важную речь, — и тут мы снова захихикали. — Значит так, — начал он, когда я всё же присел на диван и смотрел на него немного косыми, пьяными глазами и при этом лыбясь как дурак, — Джи, ты самое прекрасное, что случалось со мной. Я рад, что ты появился в моей жизни, спасибо тебе, — он полез в карман, пытаясь достать что-то. И мой пьяный мозг решил, что Фрэнк встанет на одно колено, произнесёт моё полное имя… — Фрэнк, погоди. Ты что, мне хочешь предложение сделать? — Что? Нет! Я просто хочу подарить тебе подарок, идиот, — будь это не Фрэнк, он сказал бы это серьёзно, но это Фрэнк, к тому же выпивший. — Мы же договаривались, что без подарков. Я вот, например, сдерживаю обещание. — Из нас двоих я плохой мальчик, поэтому я нарушил наш договор. — Ты засранец, Фрэнки. — Знаю, — тут он всё-таки достает что-то из кармана и это два красных браслета. Они были тонкие и сплетённые из ниток, но они выглядели чертовски круто. Я сразу же надел свой браслет на руку, восхищаясь им, как будто он сделан из золота. Чёрт, мы будем носить одинаковые браслеты. Это мило, да ведь? — Вау, — всё, что смог выдать мой мозг. — Нравится? — Конечно! Иди сюда, — и я притянул его для поцелуя, потому что подумал, что мы не целовались с самого утра, а это долго. — Только попробуй потерять его и я надеру тебе задницу, – сквозь смешок, сказал Фрэнк и снова прикоснулся к моим губам. — С рождеством, Фрэнки, — сказал я, когда мы прохихикались и когда кончился воздух, чтобы целоваться. — С рождеством, мой сладенький.

Конец