Пират и Разбойница

Ровно в пять часов пополудни Разбойница сидела за столиком в просмоленном от табачного дыма трактире, согревая ладонями запотевшее стекло широкого граненого стакана. На дне стакана плескалось виски, и сквозь его янтарную прозрачность Разбойница разглядывала помещение. Игра света и преломление превращали эту захудалую забегаловку в какое-то таинственное, даже волшебное место, где вместе с пузырьками воздуха к поверхности поднималось перевернутое отражение Пирата. Он пинком открыл дверь и вкатился в трактир с видом нахохлившегося альбатроса. Только перья его были не белыми, а черными. Просоленные жесткие волосы стояли торчком, точно он их уложил самым крепким воском, на щеках темнела недельная щетина. Он только что вернулся из морского путешествия и потому слегка пошатывался при ходьбе, будто все еще ощущая под ногами скользкую качающуюся туда-сюда палубу корабля. Или, может, все дело в роме, бьющемся теплыми волнами в его животе. Кто знает. Выглядел он довольно напыщенно: черный кожаный плащ и под ним камзол, обнажающий не слишком-то героическую грудь, а на шее болтались какие-то сентиментальные побрякушки – вероятно, он производил впечатление на не слишком искушенных девиц. Икнув, Пират окинул трактир хозяйским взглядом и хрустко закусил зеленым яблочком, насаженным на крюк, что заменял ему левую руку. Отведав запретного плода и сплюнув мелкие косточки на пол, Пират заприметил наконец Разбойницу (единственную женщину в трактире) и, повеселев, направился к ней немного развязной походкой, прихорашиваясь по дороге. Он пригладил вихры, расправил полы кожаного плаща. Скабрезная ухмылка скривила его тонкий рот. Пират осторожно погладил Разбойницу по спине, вдыхая запах ее духов. Она пахла перцем и сосновой хвоей. – Приветствую, миледи, – масляно промурлыкал Пират, положив подбородок на плечо Разбойницы. Его слова запутывались в ее волосах и влажным дыханием дотрагивались до шеи, – День сегодня не задался, раз ты забрела в эту мрачную дыру? Надо сказать, что он был чертовски прав. День у Разбойницы и вправду получился сильно так себе. Удалось ограбить всего одну полуразвалившуюся крестьянскую тачку, да и в ней поживиться можно было разве что ворохом соломы да дешевыми тряпками. – Не твое собачье дело, – огрызнулась Разбойница, срывая с себя бесстыдную руку Пирата, и вскрикнула, когда тот фамильярно похлопал ее чуть ниже поясницы. – Не смей меня трогать, наглец. – Сколько агрессии, дорогуша, – беззлобно улыбнувшись, Пират развернул Разбойницу к себе лицом. – Видно, ко всем остальным бедам, в твою гавань давно не заходили корабли. На твое счастье, я и мой «Веселый Роджер» сегодня совершенно свободны. Он сально причмокнул. Руки Пирата легли на плечи Разбойницы, он подцепил крюком край ее меховой куртки и потянул на себя. Его лоснящийся от похоти взгляд пронзительно-голубых глаз, жирно подведенных углем, вонзался в ее полные губы, и он, облизываясь, уже почти поцеловал ее, почти почувствовал на языке вкус ее ярко-алой помады, однако точный удар коленом в пах как-то оборвал эту довольно примитивную попытку флирта. – Оставь свои ужимки портовым шлюхам, а то лишишься не только руки! – прошипела Разбойница и обратно запахнула одежду. – Суровый нрав! – сдавленно пропыхтел Пират, хватаясь рукой за пострадавшее достоинство под кожаными штанами. Брезгливо поморщившись, Разбойница встала и энергично пошла к выходу. Но Пират, конечно же, не собирался вот так просто сдаваться. Не будь он капитаном Крюком, в конце-то концов! Он настиг Разбойницу в два счета, прижал ее к стене, колючей щекой царапая ее лицо. – Я таких, как ты, каждое утро ем на завтрак, – карикатурно зловещим тоном прошептал он. Разбойница только устало хмыкнула. – Эти остроты устарели еще до того, как сорвались с твоего грязного языка, – съязвила она. – Зато твой язычок очень остер, сладкая, – подмигнул Пират и все же поцеловал ее. Она сопротивлялась, но, откровенно говоря, не слишком убедительно, как будто только для виду стучала ладонями по его бокам. Алкоголь немного ударил ей в голову. И копченая духота трактира слишком расслабляла тело, спутывала сознание. Голова кружилась и гудела, опустошенная, легкая. А Пират прижимался к Разбойнице все ближе, обдавая запахом рома и морского прибоя. И щеки Разбойницы горели под его рваными, страстными поцелуями. – Ты достойна гораздо большего, чем гнить в этом лесу, – интимно говорил Пират, скользил губами по щекам, подбородку Разбойницы. – Пойдем на мой корабль, милая, я подарю тебе весь мир от горизонта до горизонта, я подарю тебе бескрайнее звездное небо и ласковое море. Пират говорил, и его вкрадчивые слова ядом лились в ее уши, отравляли разум. – Пойдем со мной, и я перенесу тебя туда, куда ты только сможешь себе вообразить, и там найдешь то, что так давно искала, и даже больше. – А разве это не дурная примета – женщина на корабле? – Разбойница подозрительно прищурилась. – Глупые предрассудки, – отмахнулся Пират. И рука, его горячая дерзкая рука, пропитанная канатной смазкой, вдруг оказалась между ног Разбойницы. Она охнула, подавшись вперед. – Ты слишком много себе позволяешь! – выдохнула она, оттолкнув от себя Пирата, и, точно оправдывалась перед кем-то, добавила торопливо: – Здесь слишком шумно и жарко. Мне нужно на воздух. Она вылетела из трактира и бросилась вперед, пытаясь остудить пылающие щеки ладонями. Но руки ее были не менее горячи и немного подрагивали. Чертов Пират. Она добралась до большого придорожного валуна и села на него, чтобы перевести дыхание. Лунный свет романтично лился сквозь зеленую листву леса, Пират легкой трусцой бежал по тропинке, а когда увидел Разбойницу, чуть сбавил шаг, подошел к ней вальяжно, забросил ногу на камень. Разбойница невольно взглянула на приподнявшийся бугор в штанах Пирата. Она, конечно, поспешно отвернулась, но от цепкого взгляда Пирата не ускользнули некоторая мечтательность в ее темно-карих глазах и волнение в теле. Он положил ладонь на пояс и как будто невзначай поправил ширинку. – Так и будешь строить из себя недотрогу? Пират наклонился к Разбойнице, галантно обхватив крюком за шею. (О! Как отлично она вписалась в металлический изгиб). – Мы же с тобой даже не знакомы, – отстраняясь, пробормотала Разбойница, непонятно почему цепляясь за этот жалкий аргумент. – И правда! Я так невежлив! – хлопнул себя по лбу Пират. – Капитан Киллиан Джонс, к вашим услугам. Он шутливо отдал честь, приложив крюк к рассеченной брови. Сверкнула серебряная сережка в его ухе. – Регина, – растерянно представилась Разбойница. – Тебе идет это королевское имя, красавица! – сделал комплимент Пират, приложив ее кисть к губам. Он пригладил ее длинные черные волосы, доходившие до пояса, и крепко поцеловал в губы. Все было как в сказке, в очень древней и очень неприличной сказке, Пират взял руку Разбойницы и засунул ее в свои штаны, с облегчением выдохнув, когда ее пальцы сомкнулись вокруг его возбужденного члена. Мысли запрыгали в голове Разбойницы, как пугливые зайцы. С одной стороны, хоть в том было и странно признаваться, ей нравилось ощущать в своей ладони что-то горячее и твердое, но с другой стороны… она не успела додумать, что было с другой стороны, так как Пират опрокинул ее на камень. Миниатюрный меч, висящий на его шее, провалился в золотистый мех ее куртки. Острые края камня больно упирались в бок, и, вытащив руку из штанов Пирата, Разбойница хотела принять более удобное положение. Насмешливо рыкнув, Пират свалил ее на землю, уселся сверху и ловким, быстрым движением крюка сорвал петли с пуговиц. Под меховой курткой оказалась тонкая рубашка, под которой приятно для взора округлялась тугая грудь. Пират удовлетворенно хмыкнул. Грудь у Разбойницы была что надо. Он накрыл ее ладонью, щупая ее волнующую мягкость. Разбойница взбрыкнула было в попытке сбросить с себя непрошеного наездника, но лихой Пират пресек эти поползновения, придавил ее к земле и властно прильнул к губам. Нарушая все законы физики (в частности – второй закон Ньютона), сила действия Пирата нисколько не рождала противодействия в Разбойнице, скорее даже наоборот: все ее сопротивление улетучивалось куда-то, падало вниз и, почти полностью растаявшее, увлажняло бедра, где уже активно работала рука неугомонного Пирата. Он нахально залез в узкие штаны Разбойницы и с наслаждением засунул мозолистые пальцы, украшенные перстнями, глубоко внутрь ее сочного тела. Разбойница беззвучно ойкнула, встрепенувшись, а Пират понял, что достаточно прелюдий и можно уже выходить в открытое море. Самодовольно закусив губу, Пират сорвал с себя штаны и одновременно – обнажил Разбойницу ниже пояса. И она помогла ему. Не сводя глаз с набухшего, крепкого члена Пирата, она полностью стянула с себя штаны и широко развела ноги, согнув колени и упираясь стопами в землю. Пирата не надо было звать на абордаж дважды, он обрушился на Разбойницу с неотвратимостью шторма и вонзился в нее, как ростр в борт вражеского корабля. Конечно, сравнение было не слишком удачным, но Пират был явно не силен в метафорах, да и не до того ему было, когда он ощущал, как член его погружается все глубже в податливую, нежную мякоть женского тела. На каждое его то резкое, то плавное движение Разбойница реагировала легким постаныванием. Ее сладостные вздохи и ответные вздрагивающие толчки давали понять, что капитан не сбился с курса и судно его идет по верному пути. Разбойница обхватывала ногами поясницу Пирата и притягивала его к себе, крепко держа за плечи, потом за шею, потом пальцы ее оказались в плену его спутавшихся на затылке, давно не стриженых волос. Она целовала Пирата так ласково, отдавалась ему с такой дикой охотой, будто обрела в нем свое «долго и счастливо», а он так сильно, так плотно и так бережно проникал в нее, точно она и была его «истинной любовью». Пират был одновременно и грубым, и учтивым, то ускорялся, пока Разбойница не вскрикивала от боли, тогда он замедлялся и целовал ее. По лицу Пирата пробежала легкая судорога, и, толкнувшись особенно сильно, он вдруг замер и, громко выдохнув, расслабился. Разбойница стиснула крепче бедра, чуть приподнявшись, и, мелко задрожав, опала. Растворившись в теплых, пульсирующих волнах взаимного удовольствия и приятной усталости, Пират положил голову на плечо обмякшей Разбойницы и спросил с пошловатой приторностью в сахарном голосе. – Как тебе такой счастливый конец, детка? – Замолчи, идиот, – выдохнула Разбойница и притянула Пирата к себе, поцеловала его, чтобы заткнуть все лишние разговоры, переполненные похабными подростковыми шуточками.