Сказки Синего леса

в воскресное утро — не было десяти — среди инструментов, пыли, огня, бумажек в моей мастерской родился железный тигр. и не было в мире тигра чудней и краше. в руках моих будто вспыхнуло колдовство: рубиновой пылью блеск подчеркнул в глазницах, я сделал ему из меди усы и хвост, язык меж клыков, как будто бы чтоб дразниться, и зубы, ножей острее, держал в горсти, и каждой шерстинки вес и размер рассчитан... в моей мастерской родился железный тигр. я сделал его, не смея просить защиты, но очень нуждался в ней. чуть зацвёл наш лес — и ландыши, эти чёртовы правдорубы, своим перезвоном будто сказав земле, где можно найти известного душегуба, меня подвели и выдали. май как май — деревья поют о новом, им вторят грозы, а я себя спрятал в самый безлюдный край, пытаясь спастись — но зная, что было поздно. в деревне, где из орудий лишь топоры и прялки, и жернова одиноких мельниц, сидеть в мастерской мог долго, но до поры, пока не услышат лязги из подземелий, пока не заметят дым в темноте ночной. заметили быстро. не было мест, чтоб скрыться. работал всю ночь: с последней — совсем — одной фигуркой. не чтоб в итоге не гнить в темницах, а чтобы оставить что-нибудь на потом — ну, после того, как я... не хочу о грустном. уж я постарался. может, не скажут, что я был и остался лучшим творцом искусства хотя бы среди коллег своих, кузнецов — хотелось бы верить в то, что однажды будет хоть энное поколенье, в конце концов, не судящее работы людей по людям. убил, не убил... да я и не убивал, хоть принял вину за случай, лишивший силы: мальчишка — уж как, неведомо — цепь порвал, в моей мастерской её починить решили, я недоглядел... у тигра его глаза: и свет изумрудный с отблесками рубина, покуда я жив, сумеет мне рассказать, как горько втройне, что то был мой младший сын, и напомнить, кто я. и помню, но не сейчас: я слышу шаги, и шёпот, и звон их ружей, и страх угнездился мантией на плечах, впиваясь когтями глубже, пока снаружи решают, что с этим делать. и я прошу: спасите, хоть кто, я знаю, что я виновен, и жизнь положу, чтоб слово — не просто шум, и всё, что сломал, стократно покрою новым, чтоб даже мой сын простил меня. но — шаги. молиться нет смысла, я никогда не верил, особенно если братья — теперь враги — сейчас за стеной, ломают стальные двери и входят, и мне осталось лишь сдаться, но — финальный этап, наверно, ещё не сыгран? последнее, что услышал — кошмарный рёв, последнее, что увидел — тень, профиль тигра.