Сказки Синего леса

нелегко объяснить словами то, что в сердце произошло. знаю только, что влип с концами, как махнула она крылом... нет, давай-ка начнём с начала. я полжизни провёл в лесу. там был дом. мне в те дни казалось: если что, то всегда спасут то ли травы, а то ли листья, то ли духи чащоб и рек. здесь всё было легко и близко. только взрослым не рассмотреть — говорят, что покой лишь снится, о неведомом зле бубнят... в том лесу я нашёл синицу. ну, вернее, она меня: села на руку и запела, как случалось потом не раз. я привык к её сладким трелям, доверял, как себе подчас не сумел бы поверить. прежде для меня ведь не пел никто. так, казалось, близка надежда, что немного — и хоть на сто, хоть на тысячу лет мы вместе. пусть и птица, мне всё равно. завершилась одна из песен. я позвал её дальше, но... колдовство застучало в венах — и на том завершился мир. потерял за одно мгновенье всё, что связывало с людьми. у воды возник привкус стали. ветер потяжелел в лесу. что умел, неподвластно стало, что любил — потеряло суть. говорил — и слова нелепо мялись в горсть незнакомых рук. всё, что брал, обращалось пеплом, чтоб развеяться на ветру. сколько пил — и не мог напиться. сколько шёл — не сыскал конца. лишь кричали во тьме синицы: им положено беглецам путать карты, следы и мысли, чтобы не было так легко. я был, знаешь, в каком-то смысле просто сказочным дураком. вроде знал, что сулит несчастья — всё равно по макушку влез. быть желал не последней частью — получил, что хотел, балбес: птичьи песни сильнее смерти, и свободы не обрести. в этой бешеной круговерти даже правила не найти. это ль плата за слово "вместе", о котором мечтают все? будет больно. конец известен: потеряешь себя совсем, если дал себе право верить в то, что нравишься синеве. по следам из синичьих перьев трудно выйти на белый свет.