Отвращение к блесткам.

День прибытия очередных Счастливейших, самых Везучих, трибутов в Прекрасный, Великолепный, Потрясающий своей красотой, Капитолий подходил к концу. Везунчики плакали в подушки на верхнем этаже. А внизу пил Хеймитч. «Ментор, наставник… тьфу…» - думал он. «Эти дети обречены на смерть. Учить их чему то – лишь внушать в них пустую надежду. Конечно, дети шахтеров, за четыре дня вы научитесь таким приемам, что машины-убийцы из первого дистрикта падут от одного вашего удара. Конечно, у вас же такой Великий учитель». Не к чему печалиться об априори мертвых незнакомцах, лучше еще выпить. В комнату вошла Эффи. В женщине сочетались такие разные по своей природе торжество наряда и человеческая усталость лица. Женщина направлялась к креслу, чтобы, наконец, сесть и дать ногам отдохнуть от высоченных каблуков. Хеймитч окинул её пьяным, злым, взглядом и сказал: - Вопрос можно? Эффи махнула рукой, как бы отвечая: «да-да, что угодно, только дай мне сесть». Она устроилась на кресле, стоящем недалеко от дивана, на котором сидел Хеймитч, и на её лице появилось долгожданное расслабление. Женщина откинула голову на спинку и мельком кивнула в ожидании вопроса. - Как можно быть такой глупой? - Прости? – Эффи тут же подняла голову и пронзила хама взглядом. - Прощаю, и всё же… Как? Мисс Тринкит, вы целиком и полностью пропитаны приторными духами и глупостью! Ах, забыл! Еще жестокость и безразличие. - Знаете что, Хеймитч, проспитесь! – Эффи вскочила с кресла. У мужчины внутри закипала злость всё новыми и новыми волнами. Он резко встал и благодаря алкоголю буквально навалился на женщину, но оба остались на ногах. Мужчина схватил её за запястья. Злость всегда сопровождается моральным возбуждением. Хеймитч лишь на секунду прикоснулся к губам Эффи, но тут же отстранился, сказав: «как будто манекен целую». Женщина дала ему звонкую пощечину. Мужчина зашагал по комнате, продолжая перебитую речь. - Манекен.… Есть в тебе что-то настоящее? Волосы, ресницы, платья – всё фальшивка. О да, кое-что есть. Любовь к этому чертовому Капитолию. Как сильно Вы привязаны к нему, мисс Тринкит? Вам всё так нравится: законы, шоу, балы. Ответьте мне на вопрос, как можно быть такой? Конечно, к чему вам человечность, она вам чужда. Оно и понятно. Возьмем, например, Игры! С каким благоговением ты вытаскиваешь эти бумажки с именами будущих трупов. Приятно, да? Конечно, вокруг ведь столько камер! И плевать на людей. Это ведь просто шоу! Только вот это не так! Не для них, не для меня! Но что же я распинаюсь, вам, золотым детям Капитолия, этого в жизни не понять. Эффи молчала, и с каждым словом Хеймитча в её лице что-то менялось, но он даже не смотрел на неё. - Сколько лет мы с тобой «команда»? Тьфу ты… «Команда». Смешно! Команда да, Эффс? Алкоголик, когда то убивавший людей, чтобы выжить в Играх, и девушка из блесток, которая, должно быть, смотрела на это на огромном экране! Так, сколько же? За все эти годы я не увидел ничего человеческого! Ни одной настоящей улыбки, кроме той, который ты улыбаешься, когда довольна чьем-либо вниманием! Какая же ты холодная. Сколько Игр ты смотрела? Ответь мне, просто хочу посчитать, сколько ты видела смертей. Хеймитч расхаживал по комнате, размахивая руками, снова и снова повторяя одни и те же вещи разными словами. Злость застилала всё перед его глазами, бешенство, ярость, отвращение, ненависть к Эффи, пульсировали внутри, выплескивая новые слова. И вот, он, наконец, резко развернулся, говоря: «Я дождусь ответа?». Эффи плакала. Её лицо заливалось ручейками темных от косметики слез. Женщина стояла неподвижно, только колени и руки тряслись. Бешенство, ярость, отвращение, ненависть…. К Эффи? Нет…. Конечно, ну кончено, не к ней! К Капитолию, к Играм, к Сноу, к законам, но не к ней. Хеймитч в секунду преодолел расстояние между ними. Эффи сделала шаг назад, вдохнув сквозь новый поток слёз. Это были слезы стыда от того, что Хеймитч прав, и слезы обиды от того, в чём он ошибался. - Эффи…, - мужчина сделал нерешительный шаг в её сторону. Женщина гордо вскинула голову и удалилась из зала. Сквозь алкогольное опьянение больно прорезалось чувство вины. Нужно было просто ещё выпить, и проблема решится сама собой. Хеймитч потянулся за бутылкой, но его рука остановилась, когда за спиной послышался резкий стук каблуков. Мужчина обернулся и увидел Эффи, стоящую на ступеньку выше него, с холодными глазами и идеальной осанкой. Этот холод пробирал Хеймитча до костей, он не смел двинуться с места. - Не тебе судить меня, Хеймитч! Ты эгоист, пьяница, поддонок! Ты… Мужчина сорвался с места, чувствуя, как холод исходящей от Эффи снова заменяется горячими волнами обиды. Хеймитч обхватил её хрупкую фигурку руками и, почти невесомо дотрагиваясь до её губ, отвечал: «кончено» на все её упреки. - Ты никудышный ментор… - Конечно… - И бесчувственный. - Конечно, Эффс. - И… И…, - поцелуй наконец-то стал крепким и уверенным. Хеймитч аккуратно повалил Эффи на диван. Сейчас ему нравились блестки, покрывавшие её ключицы, нравилось её замысловатое платье с кучей лент, которые нужно было развязать. Бешенство, ярость, отвращение, ненависть к Эффи? Никогда.