Бесконечный полет к тебе спасает меня от пустоты

      Самый обычный вечер самого обычного дня. Ли вернулся домой после вечеринки, устроенной каким-то тузом киношного бизнеса, и, как водится на таких мероприятиях, среди приглашенных значились все, кто был на волне, на коне, в тренде, короче, там были все самые-самые. Ричард лежал на диване в очках на носу в обнимку с очередным сценарием. Положив руку под голову, он смотрел поверх очков и листов текста, как Ли кружил по дому, облачаясь в домашнее. Наконец, переодевшись и прихватив с кухни бутерброд с сыром и чашку ароматного чая, Ли устроился на диване рядом с Ричардом.       - Все лежишь, кот… мог бы и со мной сходить…       - И как бы это выглядело? Мы бы оделись в одинаковые костюмы и, взявшись за руки, одновременно вышли из шкафа? Ну уж нет!       - Да ладно, раз тебе это так принципиально, могли бы приехать на разных машинах…       - Я не люблю эти тусовки…       - А кто их любит?.. – Ли, наклонившись к Ричарду, долго поцеловал его в губы. — Ты становишься сварливым… — в ответ Ричард растянул рот в притворной чеширской улыбке. — Без тебя, Рич, мне даже пить скучно…       - Ну, и не пей…       - А что там еще делать-то?       - Поболтал бы с кем-нибудь…       Ли, справившись с бутербродом и чаем, задумчиво привалился спиной к ногам Ричарда, потерся плечом о его коленку и замер. Он смотрел куда-то в себя - на лице отстраненное выражение, слегка приподнятая бровь придавала его лицу надменности, которое приводила в восторг его поклонников. Посидев несколько минут в задумчивом молчании, он ушёл на кухню догоняться какой-нибудь взрослой едой. С кухни донёсся перестук сковородок и кастрюль, Ли включил телевизор, посерфил по каналам и, наконец, выбрал кулинарное шоу.       - Эй, сладкий, иди ко мне, ты что, совсем не соскучился?       - Соскучился, но я обещал прочитать это до завтра… — Ричард встал с дивана, отложил сценарий и направился на кухню вслед за Ли. Тот сидел боком, опираясь локтем на стол, и уписывал макароны с сыром.       - Там что, не кормили?       - Кормили… креветками и тарталетками с каким-то говном. Садись, поешь со мной…       Ричард через плечо заглянул в тарелку Ли:        — Ну нет, тут одни углеводы, я лучше салат с куриной грудкой съем…       - Ну, как знаешь! Кстати, мне кажется, тебе нужно поправиться. Посмотри, у тебя же кости выпирают!       Ричард, приподняв бровь, взглянул на Ли, одарив его немым вопросом о серьезности такого заявления, и продолжил нарезать салат. Ли улыбнулся одними глазами, рассматривая его спину, широкие плечи, шею: «Вот оденется вечно, как куль, ничего не разглядишь, а ведь есть чем покрасоваться…».       - Хватит меня критиковать, лучше расскажи, как там было, — нарушил тишину Ричард.       - Тебе же не интересно.. Самое забавное, что и рассказывать-то нечего: всё как всегда, все тебя знают, все с тобой разговаривают, улыбаются, хлопают по плечу и никому ты не интересен… и они тебе не интересны… Скучные разговоры, сплетни, старые новости… – Ли задумчиво постукивал зубцами вилки по нижней губе, отчего она чуть пружинила. — А, знаешь, я встретил человека, … когда уходил, столкнулся с ним, … он показался мне знакомым. Даже, знаешь, было такое странное чувство, что когда-то давно мы очень хорошо друг друга знали…       - И что он тебе сказал?       - Ничего… я же говорю, мы столкнулись на выходе. Но он такой странный... понимаешь, меня прямо мороз пробрал, когда он посмотрел мне в глаза.       - А что в нем было странного? Он урод? Так они там все фрики…       - Нет, не урод, я ведь даже не запомнил его лица. Помню, что он был в сером костюме и у него длинные белые волосы…       - И что странного?       - Ну не знаю, странный и все… дело не во внешности, а в ощущениях. Просто мне было как-то не по себе… — Ли пожал плечами и снова принялся за макароны. Ричард сел напротив, поставил на стол тарелку с салатом и стал рассматривать лицо Ли, неторопливо накалывая на вилку кусочки овощей и куриной грудки.       - Ты последнее время, мой дорогой, какой-то созерцательный стал. Эти твои сны… - Проговорил он медленно.       - Что - мои сны? Сны как сны… Ты мне, кстати, сегодня снился… у тебя были длинные волосы, как у Торина, но только это был не Торин, а ты…       - А в чём разница?       - Здрассти! Ты мне скажи, в чем разница между тобой и Торином.       - Ну, я эту разницу понимаю, а ты её в чём видишь?       - Просто ты - и всё! Я чувствую тебя как тебя, а Торина как Торина. И, знаешь, там грима всего этого не было, только волосы длинные с сединой...       - И что я делал?       - Ты зашел вот в эту дверь, — Ли в пол-оборота неопределенно махнул вилкой по направлению к двери, — прошел по коридору, подошел к окну, открыл его, и, обернувшись, что-то сказал, только я не помню что…       - И всё?       - И всё. Хотя, может быть, там ещё что-то было, но я помню только это.       Ли покончил с трапезой, дособирал по тарелке оставшиеся вкусные кусочки, допил пиво и указал своей вилкой в тарелку с салатом:        — Ты будешь доедать? Хочу попробовать.       Ричард молча пододвинул к нему свою зеленушку.       Ли уже двадцать минут нежился в горячей ванне, потягивая красное вино, и сам не заметил, как стал задремывать. Предметы утратили четкость, звук льющейся воды превратился во что-то напоминающее речь, смешанную с шумом ветра и звуками сражения. Нельзя было сказать, что Ли видел четкие образы происходящего, это было как припоминание чего-то давно забытого, но все же такого знакомого.       В сознании оживала старая легенда-сказка, знакомая из другой его жизни, как давным-давно люди, эльфы, гоблины, огры, феи, тролли и другие магические существа жили в гармонии и мире, но люди, одержимые жадностью, развязали войну. Эльфийский король Болар, правитель клана Битмора, на всеобщем наречии Сынов земли созвал Золотую армию и победил в этой войне, но увидев, насколько она оказалась разрушительна для людей и эльфов, заключил с людьми перемирие на много тысяч лет. Его единственный сын, Принц Нуада-Серебряное копье, эльфийский князь, не согласился с решением отца и отправился в добровольное изгнание, поклявшись вернуться в тот день, когда его народ будет более всего нуждаться в нем.       Нуада странствовал по земле, осмысливая свое бытие и наблюдая за жизнью людей и магических существ. Он видел, как человечество вело захватнические войны во имя обогащения и как другие магические расы уходили в забвение. Он принял решение вернуть Золотую армию и прекратить безмолвное уничтожение волшебного мира. Но это все было задолго до их встречи — встречи Великого Лесного Владыки Трандуила и Принца Нуады.       Ли разбудил звон стекла: на полу в рубиново-красной лужице вина, походившей и цветом, и тягучей консистенцией на кровь, валялся разбитый бокал, а в воздухе ощущался еле заметный запах прелой листвы, хвои и лесных цветов. «Что за бред…» — подумал Ли, вылезая из остывшей воды.       - Что случилось? — в дверном проеме возник заспанный Ричард, — что это… кровь?       - Нет, бокал разбил.       - Ты нормально себя чувствуешь? Выглядишь бледновато…       - Нормально, дай полотенце. Я просто уснул. Вижу, ты тоже спал…       - Да ждал тебя, ждал - и уснул, — Ричард протянул Ли полотенце и принялся собирать осколки. — Осторожнее, не наступи…       Добравшись до кровати, Ричард уснул, сладко обняв подушку. Ли прижался к его спине, обнял поперек и уткнулся в его плечо в старой рваной футболке. Он закрыл глаза, но на душе было как-то неспокойно, сон не шел.       А тем временем на другом конце города, в индустриальной его части, в заброшенном здании старого завода, на бетонном полу огромного пустого помещения, которое прежде занимал какой-нибудь цех, скрестив ноги в позе лотоса сидел человек. Несмотря на холод, разбитые окна и ветер, гуляющий по этажам, сидящий был почти раздет: на нем были лишь черные штаны и широкий пояс, расшитый серебряной нитью. Его белые руки лежали на коленях ладонями вверх, средние и большие пальцы сомкнуты, что делало кисти его рук похожими на полураскрытые бутоны. Длинные белые волосы с золотыми кончиками разметались по плечам, глаза цвета красного янтаря смотрели далеко за пределы этого пустого зала, этой вселенной, всего мира, всего сущего. Его тело сохраняло неподвижность, ни один мускул не двигался под бледной кожей, иссеченной боевыми шрамами и словно присыпанной белой пудрой, суровое лицо в ритуальных узорах словно высечено из мрамора. Он безмолвно кричал, призывая того единственного, кого искал сквозь века и пространства, в чужих мирах:       «В том мире, где мы были, больше нет ничего: ни тебя, ни меня, ни даже самого мира, потому что я не могу без тебя существовать. Так странно легли старинные карты, а игральные кости, наверное, встали на ребро, раз ты выбрал объектом своей страсти гномьего короля... Этот коротышка ворвался в наш мир так неожиданно и разрушительно, точно стихийное бедствие, и мир поделился на одинокий мой - и ваш с ним, полный сладких мук и терзаний.       Когда-то смысл жизни виделся мне в праведной войне со всем и вся, что не вписывается в установленный порядок мироздания. Я шел только вперед, не признавая никаких компромиссов и сделок. Но когда я встретил тебя, все переменилось: мои планы расстроились и стали неважными, страны, разбросанные по разным континентам, больше не влекли меня. Твой холодный, насмешливый взгляд проник в самое сердце воина. Но ты - Лесной Владыка, повелитель Зачарованного Леса, что для тебя разбитое сердце эльфийского принца, князя древнего забытого народа, что был рожден задолго до тебя в другом мире...».       В бескрайнем небытии, в безвременье и невесомости, словно прозрачные льдинки зависли мириады миров, хранящих в своих сферах переливающиеся огоньки бесчисленных жизней. Все они существуют одновременно, в настоящий момент, некоторые из них ближе во времени, некоторые дальше. Точно также, как любой объект в пространстве, все они одинаково реальны, и случается, что иногда живущие в одном мире могут заглянуть в мир другой. Так произошло с эльфийским князем Битмора, принцем Нуадой. Узрев однажды во сне красоту Лесного Владыки эльфийского короля Трандуила, жившего в другом мире, он потерял покой и при помощи древних магических ритуалов перенесся в тот мир.       Принц Нуада явился в королевский дворец и обратился к объекту своей неожиданной страсти:       — Здравствуй, прекрасный король! Я видел тебя во сне, твой образ не давал мне покоя в моем разрушенном мире, где нет места магическим существам, древним благородным расам, где технократия убила все живое, где честь и благородство уступило место алчности, где все продается и покупается. Ты стал моим спасением, бальзамом, что исцеляет раны.       Король Трандуил спустился с трона, налил в серебряный кубок старое рубиновое вино и протянул его принцу:        — Приветствую тебя в моих землях, я буду рад побеседовать с тобой. Расскажи мне о том мире, что был тебе домом.       Неспешно проходили дни, недели, месяцы и годы в Лесном Королевстве, за беседой и кувшином доброго вина. Грустны и поучительны были истории князя Бэтмора, поведал он о горестях и разочарованиях, постигших его народ. Король Трандуил слушал и удивлялся, как много общего у совершенно разных миров в стремлении к разрушению.       Янтарные глаза - всегда напротив, всегда внимательно следившие за каждым шагом и движением. Как огонь и пламя, как движение и покой. Они такие разные: Лесной Владыка король Трандуил в своей величественной грациозной медлительности, как бы со стороны наблюдавший течение жизни, - и Принц Нуада, импульсивный и резкий, горячо переживавший эту самую жизнь, и, в то же время, подобно знаку тайцзи, воплощающему идею гармонии и единства всего сущего, оба они - «сыны земли», дети своего народа. Их потянуло друг к другу - и они не стали сопротивляться.       Случилось то, что должно было случится, ибо все предрешено в подлунном мире, и встретился эльфийскому королю другой король: сильный и смелый, отважный и благородный, упрямый и ранимый. Он вдребезги разбил хрустально-ледяную оболочку эльфийского сердца, заставил его стучать в бешеном ритме - и замирать как лопнувшая струна.       Но весь мир внезапно превратился в горсть земли, и невыносимой болью наполнилось сознание. Князь Битмора вновь лишился счастья, как когда-то давно в другом мире, он лишился дома и семьи, его сердце разбилось на осколки.       Подгорный Гномий Король, слишком деятельный и обеспокоенный своей заветной целью, не задержался в Зачарованном Лесу, оставив Трандуила в томительном ожидании и устремился к Одинокой Горе, своему дому и королевству, но не судьба была ему жить и править в этом мире.       Как в страшном сне, от которого невозможно пробудиться, проходили перед глазами Трандуила последние в этом мире шаги его Торина, прощальный вздох любимых рук. Ночь сомкнула вежды - и Эльфийский Король погрузился в долгий сон, его душа направилась в холодное чужое небо на поиски души его возлюбленного, его Торина.       Принц Нуада - не из тех, кто, потеряв, смиряется и тоскует. Он - воин и готов сражаться за то, что принадлежит ему. «В твоих глазах - отражение моей луны. Сейчас они полны тоски и потому я пускаюсь в путь за холодной северной звездой на поиски твоей души».       Телефонный звонок прорывается сквозь дебри сна. Ричард утыкнулся носом в подушку, потянулся всем телом, пошарил по простыне рядом. Ли накрылся с головой одеялом, всем видом демонстрируя, что действительность его никоим образом не касается. Ричард сел на кровати, сонно огляделся по сторонам, кто-то настойчиво его хочет. Телефон, затерявшийся где-то в подушках, неутомимо взывал к его совести.       - Да, слушаю, — он сонно трет глаза ладонью.       - Привет, Ричард! Это Грэм! Узнал…?       - Как тебя не узнать, чего так рано?       - Какое там рано, на часы глянь, ты что, теперь до обеда спишь?       Ричард рассеянно посмотрел по сторонам, в поисках часов, отвел руку с телефоном, сощурился, и наконец, сфокусировал взгляд на экране. Мда, похоже, они с Ли проспали все на свете. «Странно..».       - Слушай, не знаю, как так вышло, проспали мы... — Ричард озадаченно поерошил волосы на затылке.       - Да уж, чудно! Ладно Ли, но ты меня удивил! — рассмеялся Грэм.       - И знаешь, чувство такое... будто снилось что-то такое знаковое, важное, а что - не помню... и голова тяжелая, как с бодуна…       - Да ладно, забей! Я чего звоню-то: давай пересечемся где-нибудь, посидим, выпьем?       - Сегодня?       - Сейчас!       - Сейчас не могу, мне нужно принять ванну, выпить кофе…       - Давай в душ и рули на взлет, а то я приеду - и будет тебе и ванна, и какава с чаем…       - Ладно, через час в «Медведе».       - Лады.       Через час, уютно расположившись на кожаных креслах старого кабака «МедведЪ», Ричард, Ли и Грэм пили пиво, виски и вино, курили сигары, травили анекдоты и вспоминали смешные истории. Болтали о предстоящей раскрутке расширенной версии Хоббита, своих новых и неновых проектах, шутили над Фуллером, Ганибаллом и Ричардом. И без того ополовиненный день незаметно прикатился к закату.       В помещении было темновато, свет приглушен для большей интимности. Красные кирпичные стены и тяжелая, обтянутая кожей деревянная мебель добавляли интерьеру брутальности и придавали некое сходство со средневековым замком и уютной гостиной одновременно. К тому же, мужчины выбрали столик, как бы спрятавшийся в сводчатом алькове, освещавшемся лишь красными бра в виде фонариков и свечами на столе. Эти предметы освещения, к слову сказать, стали поводом не одной шутки о романтике и трех медведях… У Ли с собой обнаружился косячок и, сходив по очереди в туалет, троица уже настолько расслабилась, что никто из них не заметил бы, даже если бы их начали грабить. Все вокруг казалось забавным и нереальным.       Ричард, откинувшись на спинку дивана, сонно слушал очередную ядовитую шутку Ли. Изображение чуть плыло и подергивалось, глаза закрывались. Он зажмурился, в очередной раз пытаясь отогнать дрему, потер глаза ладонями и, когда наконец удалось их разлепить, прямо перед ним, там, где пару минут назад сидел Грэм, на диване вальяжно развалился самый настоящий фавн. Он смотрел на Ричарда серыми насмешливыми глазами Мактавиша.       Фавн-Грэм слегка лягнул Ричарда по лодыжке своей козлиной ногой, наморщил нос и подмигнул ему, мол «да, ты прав, это копыто», хлопнул ладонями по столу и потребовал пива. Он был абсолютно голый, если не считать козлино-овечьей шерсти, что образовывала как бы галифе, грудь и живот тоже покрывали густые с проседью волосы. Надо отметить, что фавн был отлично сложен - широкоплеч и поджар, как и сам Грэм. Оба его соска украшали большие золотые кольца, на голове красовались витые рога, скрученные в два оборота и упиравшиеся заостренными позолоченными концами почти в самые плечи. Чуть удлиненные и расширенные к краям уши, слегка напоминавшие овечьи, шевелились, ловя звуки.       Ричард вжался в спинку дивана, помотал головой, перевел взгляд на Ли, тот сидел вполоборота, сонно попивая пиво и, вроде как, ничего особенного не замечал.       - Ли, а откуда трава-то? — Ричард перешел на шепот.       - От нежадного человека... в туалете познакомились, — Ли расползся по столу и уткнулся лбом в сгиб локтя.       - Трава отличная, забористая. — Фавн-Грэм дернул ухом и хлебнул пива.       Ричард просто не мог отвести глаза от этого существа, оно было настолько реально, что ни о какой галлюцинации не было и речи. Фавн-Грэм громко, с подвыванием, хохотал, тряс рожищами и топал копытами, производя при этом столько шума, что Ричард удивлялся, почему же никто не обращает на них внимания… Он во все глаза смотрел на Ли, ожидая, что тот сейчас тоже станет какой-нибудь мифической зверушкой, но, не считая легкого свечения, которое шло как бы изнутри, он никак не видоизменился. Ричард вытянул руки перед собой, растопырил пальцы и принялся их рассматривать, с тревогой ожидая, что они превратятся, например, в гномьи, но этого не произошло: его красивые длинные тонкие пальцы не стали ни толще, ни короче. «Да что ж, бля, происходит…»       - Слушай, Ли, а тебе не кажется, что Грэму уже хватит, а то он на козла становится похож…       На некоторое время воцарилась тишина, которую просто разорвал на куски дружный хохот Ли и фавна-Грэма.       - Ну, спасибо, милый, рассмешил, — простонал фавн-Грэм и снова подмигнул Ричарду, мол «я оценил твою попытку…»       - Так, — Ричард отодвинулся от стола, немного подержался за него руками и встал. — Я сейчас приду… — и он быстро пошел на улицу «подышать».       - Куда это он? — насмешливо промурлыкал фавн-Грэм, но Ли его не слушал, он смотрел на человека в дорогом темно-сером костюме, стоявшего у бара.       Это был высокий блондин с длинными волосами желтовато-золотистого оттенка на концах, стянутыми в свободный узел на затылке. Он стоял вполоборота и постукивал по лаковой поверхности барной стойки серебряным портсигаром, украшенным изящной резьбой.       У Ли появилось неудержимое желание подойти к этому человеку, словно тот звал его, и встав из-за стола, Ли неторопливо направился прямо к нему. Нельзя сказать, что у Ли было такое уж плохое зрение, но со своего места разглядеть лицо незнакомца почему-то не получалось, оно было словно не в фокусе. Чем ближе подходил Ли, тем нереальней становился этот человек. Его бледное лицо, будто присыпанное белой пудрой, пересекала от виска к виску кривая линия, недобро смотрели янтарные красно-оранжевые глаза. Он повернулся к Ли - и тому показалось, что стихла музыка, все кругом погрузилось в полумрак, воздух наполнился электрическим запахом озона; но незнакомец сделал шаг навстречу - и весь его образ изменился. Волосы рассыпались по плечам, серый строгий костюм превратился в черный атласный кафтан, поверх которого его стан стягивали кожаные доспехи, перехваченные по талии красным кушаком с большой золотой пряжкой, на которой была выгравирована королевская печать клана Битмора.       Ли всматривался в его лицо и словно узнавал его, словно он сейчас был и не Ли Пейс вовсе, а древний эльф, который в далеком мире потерял свою любовь и погрузился в сон, чтобы перенестись в другие вселенные и отыскать там душу любимого.       - Приветствую тебя, Принц Нуада — Серебряное копье, князь Бэтмора, — в знак приветствия, Ли-Трандуил чуть склонил голову, и его длинные белые волосы тяжелой волной потекли по плечам.       - Я искал тебя, Король Трандуил, — Нуада подошел так близко, что запах осенней листвы, весеннего дождя, летнего солнца, искрящейся синевы зимнего неба, что окутывала его, заполнил все пространство.       - Я рад тебя видеть, но не смогу дать тебе то, что ты хочешь. Я достиг своей цели и нашел его душу, я встретил его здесь — моего любимого, — Ли-Трандуил величественным кивком головы указал в ту сторону, где некоторое время назад веселились «три медведя». Столик в сводчатом алькове словно выступил из тени.       Нуада перевел взгляд своих янтарных глаз на сидящих за столом фавна-Грэма и Ричарда, который успел вернуться с улицы и тоже теперь выглядел иначе. Прозрачная бледность его лица придавала всему образу некую инфернальность, короткая стрижка превратилась в гриву из длинных черных волос с серебряной паутинкой седины, густыми прядями рассыпавшуюся по плечам, в темных сапфировых газах отражалось пламя свечей. Он неотрывно смотрел в их сторону.       - ...Но век людей недолог и тебе вновь придется пуститься в путь, и еще не факт, что тебе снова повезет и ты его отыщешь… Сколько миров ты пересек, чтобы его встретить, и как мало времени отпущено на эту вашу встречу? А если ты его не найдешь или найдешь, а он тебя не узнает, и тебе придется провести очередную жизнь в тоске, пока ты вновь не пустишься на поиски? Разве это стоит того??? Почему бы тебе просто не вернуться со мной туда, где живут бессмертные вроде нас?       - Прости, мой друг, но я испытал все то, о чем ты говоришь, и знаю, что каждый миг, проведенный с ним, бесценен... — Трандуил слегка склонил голову в знак прощания и направился обратно к столику, где сидели Ричард и Грэм.       Чем дальше он отходил от принца, тем меньше становился похож на эльфийского короля. Его лицо постепенно утратило прозрачную бледность и величественную отстраненность, длинные волосы сменила обычная лохматая прическа, правда, в движениях осталась неподражаемая кошачья грация и легкая медлительность. Когда Ли подошел к столику, Ричард и Грэм, уже принявшие свой обычный человеческий облик, распивали очередную бутылку.       Ощущение нереальности, что висело в воздухе, развеялось как дым, ребята, уже порядком нажратые, засобирались домой. Уходя из кабака, Ли почему-то обернулся к барной стойке. Он не помнил, зачем и кого он хотел увидеть. Высокие барные табуреты были пусты, у стойки никого не было и бармен в одиночестве натирал бокалы.       «Я стараюсь привыкнуть жить без тебя, пока ты гонишься через вселенную за ускользающей мечтой. Бесконечная ночь обнимает меня за плечи и тоска сжимает сердце. Я стараюсь привыкнуть любить не тебя, каждый раз проверяя пульс в ожидании, когда же наконец ты умрешь во мне... Но ты - словно стойкий вирус, поразивший всю мою сущность, и надежда на исцеление весьма призрачна. Я готов сражаться за тебя, но не с тобой…».       Серая тень отделилась от кирпичной стены и растворилась в темноте переулка вслед за удаляющейся троицей.