Переспали разок...

«Дыши, мальчик…» — кажется, она шептала совсем рядом. Где ты? «Прошу, дыши…» Юноша вздрогнул. С лица и тела стекал пот, одежда неприятно липла, а в душной комнате пахло чем-то до ужаса неприятным. Поначалу он не мог сдвинуться с места, пошевелиться. Поднимая руку, пытался разглядеть ее в полумраке сквозь слезы. Надрывные глотки воздуха, затрясшееся тело и осознание того, что абсолютно обездвижен, глух, слеп, почти мертв. Ведь на самом деле рука и не думала подниматься, а все его действия оказались очередным вымыслом. Он бы очень хотел сейчас поговорить с мамой, мисс Пинд* или хотя бы снова очутится во сне, чтобы не чувствовать боль. Слезы продолжали бежать по грязной коже подбородка, шеи, оставляя неприятное ощущение. Тело обмякло и продолжало неметь, давало знать о колкой судороге в ногах. —Боже… — дрожащими губами, пытаясь очутиться где-то подальше. Джексону казалось все напрасным. Три дня, как он отмер ото сна, который должен был принести ему радость, но все превратилось в конвульсии и резкий дефицит воздуха. Все казалось напрасным, потому что он снова плакал над пропастью. Все казалось напрасным, потому что он очутился в опасной реальности, где таких, как он, называли сумасшедшими паралитиками. Он считал, что они и близко не знают значения «маразм». —Не могу тебе верить. —Не надо, Джек. Просто возьми чертово направление и купи таблетки от конвульсий. Джексон было хотел ответить, что у его имени нет сокращения, но… Там, во сне, оно точно было. И Эльза точно была, и родители, только… Идиот. Поверить в собственные фантазии настолько, что считать их реальными в какой-то параллельной вселенной. Беспомощным и низким называл отец того, кто не смог поступить в университет мечты только из-за того, что пропустил вступительные. Кто не смог защитить мать от смерти. Кто стал причиной бесконечного запоя отца. И, в конце концов, того, кто не смог выбраться из бесконечного сновидения. И лишь последнее являлось правдой, которую Джексон отрицать никак не смог.