Первый

Она любит ливень, но не любит когда моросит. Она сидит в номере переключая каналы, укладывая голову на твердую подушку.Сейчас, это словно кусочек маленького рая, для нее. Она не могла себе позволить расслабится, вот так, многие годы.Расслабится хотя бы на час, или два. Прошло недели две, не больше, она очень аккуратно следила за времен.Дин так и не звонит, не приезжает. Она уже успевает думать о том, что Дин больше и не позвонит — никогда, и не приедет — никогда. Но ее наивность — не исправима. Вера во что-то хорошее, еще осталось.Ее глупая, никчемная вера. Она не знает сколько еще должно пройти времени, что бы она стала ненавидеть его. *** Были уколы за уколом, кровь за кровью, и получилось. И вот вот приходит та, человеческая зелень его глаз.Но метка, метка до сих пор не дает спокойствия, ни ему, ни Сэму. Иногда, смотря на нее, ему приходит в голову просто отрезать себе руку.Он уже делал что-то нечто подобное, пока младший брат не видел.Он брал нож, и стал разрезать на себе метку, зажмурив глаза.Каждая венка на руке, была перечеркнута острым ножом.Вся рука истекала свежей кровью.И только он почувствовал что закончил, открыл глаза, в надежде посмотрел на руку, и увидел глубочайшие порезы и … и эту сранную метку. Надежды исчерпались. Он все помнит моментами, малыми. Он помнит точно, что не забыл кто такая Кэтти.Он помнит эту девчонку, которую он трахал в заброшенном сарае. Сейчас, он пытается представить ее измученное лицо, ее слезы, ее круги под глазами, впалые щеки, но на ум приходит лишь то лицо, когда она улыбается после оргазма.Он помнит как она дрожала в его руках, в его крепких объятиях.Он помнит как она сосала, но он не испытывал наслаждения, он чувствовал лишь родное прикосновение — ее алые губы. Он думает долго и протяжно, но потом соглашается сам с собой. -Куда ты? -спрашивает Сэм, ища спасение от метки. -Дела есть.-объясняет он, и уходит. Он держит путь в Иллинойс. К ней.