Средства у нас есть. У нас ума не хватает

Наказывать кошек бесполезно: они никак не связывают наказание с преступлением.

Из всех достаточно просторных отсеков на верхних уровнях восских башен шлаковой ящерице, конечно, надо было выбрать тот, где вся наружная стена — а это почти две трети помещения — была сделана из желтого бронепластика. Старскрим ненавидел желтый цвет. Нет, обычно цветовая гамма чего бы то ни было Старскрима вообще не слишком волновала, но смотреть на этот насыщенный оттенок больше цикла… Впрочем, в отсеке хватало других предметов: какие-то статуэтки, сваленные в неаккуратные кучки датапады, даже небольшой терминал в углу. Вот уж меньше всего Старскрим ожидал от Предакинга, что тот начнет стаскивать в свое жилище все приглянувшиеся фраговины — но, пожалуй, именно они спасали от окончательного слета с процессора все эти нестерпимо медленно тянущиеся груны, которые Старскрим вынужден был проводить на этой шлаковой платформе. Хотя отвратительно желтое окно, от которого не удавалось даже отвернуться, потому что оно было везде, все равно дико раздражало. Впрочем, уже на исходе четвертого груна Старскрима бесило все, на что натыкался взгляд — а сейчас он просто ненавидел все и вся. Вот что стоило Предакингу выломать окно полностью, чтобы открывался вид на неровные склоны скал и кусочек черного неба над ними? Нет, это была плохая идея. Башня, выбранная Предакингом, находилась хоть и не в самом центре Воса, но до скал было еще несколько кварталов — и Старскрим совершенно не хотел, чтобы все пролетающие мимо смотрели на него, пока он лежит здесь в неудобной позе, прикованный цепочкой к изголовью платформы. Или, упаси Праймус, пока Предакинг его трахает. И так уже один раз в окно забрался спарклинг, едва научившийся летать и, видимо, привлеченный звуками, которые Старскрим издавал во время коннекта. Нанокликов десять глядел на движущиеся корпуса, широко распахнув линзы и почему-то рот, что делало выражение фейсплейта еще более глупым и смешным, чем обычно у спарклингов… а потом, когда Предакинг наконец догадался обернуться, с диким визгом грохнулся с высоты шестидесяти пяти уровней башни. Хорошо еще, сумел трансформироваться в полете, а то это была бы слишком глупая дезактивация. Так что окно, несмотря на раздражающий цвет, давало хоть какую-то возможность уединения. Не говоря уж о том, что Старскрим дорого заплатил за целостность этих башен не для того, чтобы их ломали всякие тупые ящерицы. К сожалению, он только вчера — после почти трех циклов непрерывного труда, между прочим, — наконец-то взломал центральный сервер администрации Воса, с помощью которого можно было разблокировать давно уже никому не принадлежащие частные отсеки. Звездную бесконечность — единственное, что не злило Старскрима сейчас, — неожиданно загородил широкий корпус Скайлинкса, посмотревшего прямо в оптику безумно раздражающим, по-животному тупым взглядом, прежде чем начать трансформацию. Яростно отталкиваясь каблуками, почти раздирая ими покрытие платформы, Старскрим напряг все серво и в несколько рывков все-таки переполз ближе к правому краю, не обращая внимания на тревожные сообщения о риске повреждения шейной брони. Теперь, почти окончательно завалившись на грудь, Старскрим уже вряд ли мог куда-то переместиться с руками, скованными за спиной выше локтей — но зато перед его линзами наконец-то была только серая стена. — О Праймус, ему же больно! — воскликнул за спиной Черный, тот самый первый джет, которого Старскрим вырастил почти самостоятельно. Он едва сдержал злое шипение, стиснув денты и сосредоточившись на тонкой трещине, змеившейся по шероховатому покрытию стены. Какого шлака тупые ящерицы притащили сюда спарклинга? Еще сильнее бесило упоминание Праймуса всуе. Никто из ныне живущих в Восе, кроме самого Старскрима, конечно, не имел и приблизительного представления об учении Праймуса и многоворновой истории Кибертрона, и священное имя некоторые спарклинги произносили чуть ли не как ругательство — для них это была просто лексема, отражающая определенные эмоции. А учитывая то, что из взрослых только Старскрим регулярно обращался к Праймусу, уместно и не очень, в этом даже обвинить было некого. Шлак. — Ты не поверишь, но ему вообще не больно, — фыркнул Даркстил и, судя по грохоту, все-таки рассыпал стопку датападов, и не одну. Хотя тут все трое не могли похвастаться хорошей координацией движений, так что уронить что-то в захламленном помещении мог любой из них. — У него есть такой крутой апгрейд, благодаря которому он чувствует боль, только если сам этого захочет. Как ты догадываешься, он не хочет, как любой нормальный меха, — голос расхаживающего по комнате Даркстила приобрел менторские интонации, которые он обычно использовал со спарклингами, и Старскрим стиснул денты сильнее. — Так что ему максимум неудобно. Может быть, еще скучно и одиноко, но уж точно не больно. По совести, это даже наказанием не назовешь… Очень полезный апгрейд, я бы сам не отказался. Раньше они почти у всех ваших были, но теперь… Старскрим, ты умеешь перепрошивать чужую нейросеть, чтобы другие джеты тоже стали такими? Он тихо провентилировал, следя, чтобы не вздрагивал корпус, и чуть скосил оптику, расширяя поле зрения до предела. Да, так он и предполагал — Даркстил приблизился к платформе и начал наклоняться. — Старскри-им? Сейчас он просто мечтал вырезать по кусочкам динамик шлаковой ящерицы, чтобы больше никогда, никогда не слышать этой самодовольной, снисходительной насмешки в своем имени. И чтобы спарклинги, по своей природе копирующие то, что отмечают в поведении окружающих, не подцепили этих интонаций. — Пошел наболт! — рыкнул Старскрим, отдергивая ногу до того, как когти Даркстила сомкнутся на шпоре, и изо всех сил ударил каблуком в основание кисти. Выбить сустав он бы вряд ли сумел, но при попадании в нужную точку это должно было быть шлаково неприятно. — Не умеет, — по голосу Даркстила не было заметно, что он хоть что-то почувствовал, а как он держит руку, разглядеть не удавалось. — Увы, Черный, тебе не повезло. — А почему он наказан? — спросил Черный шлаково близко; похоже, он подошел к самому изголовью платформы и пялился на Старскрима сзади, но тот не мог повернуть голову, чтобы удостовериться. — Довыебывался, вот почему, — смешок Даркстила донесся откуда-то от выломанной части окна. — Дарк! — возмущенно воскликнул Скайлинкс. — Ну тут же спарклинг! — Что сразу Дарк? — огрызнулся тот. — Этот спарклинг самый старший из всех, он был со Старскримом шлак знает сколько циклов, пока мы не прилетели. Так что Черный все эти слова знает и без меня. Верно, Черный? — Нет, это слово я не знаю. Я знаю «ебаный шлак», и… Ай, да что ты дерешься?! За спиной упало уже что-то большое, и Старскрим понадеялся, что это был Черный. Или Скайлинкс. Или оба сразу. Нет, лично Старскрима, прикованного к платформе и не способного перевернуться, не стали бы обвинять в поломке терминала даже тупые ящерицы, но все же там были важные расчеты и данные. — Это плохие слова! Их нельзя говорить! — орал Скайлинкс. — Да заешь тебя ржа, я тебе сейчас все когти пообломаю! — Поймай сначала, медленная ящерица! — с азартом выкрикнул Черный. — Все, я тебя поймал! — судя по шипению спарклинга, Даркстил держал его крепко. — Так нечестно! Это не твоя драка! — возмущался он, скрежеща каблуками по полу. Платформа ощутимо содрогнулась. — Честно-честно! — фыркнул Даркстил. — Ты будешь слушать или нет? А то сейчас в окно выкину, раз вести себя не умеешь! Мы вообще-то в гостях! О Праймус, Старскрим обошелся бы без гостей, тем более — без таких. И уж точно он не хотел слышать, что они расскажут о нем спарклингу! — Ну так вот… ох шлак, слово-то хорошо описывало… короче, Старскрим сильно разозлил наше королевское величество. Ты вообще видел, как Старскрима нашли? — после короткой паузы Даркстил продолжил: — Ну, ты пропустил все самое интересное. Скай, процитируешь? Старскрим напряг серво, но все равно стиснутые и высоко задранные крылья дрогнули, когда из динамика ящерицы раздался его собственный раздраженный голос: — «Я был занят! Я делал важную работу, от которой зависит благополучие моего города! И совершенно не обязательно было ломать очередную дверь, как и вообще меня разыскивать! Если тебе так уж захотелось выставить себя идиотом перед автоботами, то причем тут я?!» — А автоботы тут причем? — удивился Черный. — Это проще показать, — хохотнул Даркстил. Следующая его фраза раздалась уже с другого конца комнаты: — Видишь вот ту башню? Там Старскрим и сидел все это время, пока мы его искали. — Да не может быть! — воскликнул Черный, судя по цокоту, опять возвращающийся к платформе. — Я там три раза проходил, и еще пролетал, сначала с Айсвиндом, потом с Тандером, потом… — Знаю я, как вы искали! — не выдержал Старскрим. — Ниболта не умеете, а я виноват, как всегда! — Я подходил к дверям у той башни! — возмутился Черный. — И ни одна не открылась! — Вы все там хоть раз да проходили, а ты же знаешь, что вам в этом городе открываются все двери. Если не открываются — значит, не откроются никому, ломать нужно. Старскрим нарочно это сделал, — объяснил Даркстил. — Чтобы все волновались, бросили все свои дела и бегали по городу, как дебилы! А потом Предакинг связался с автоботами, чтобы они его наконец нашли с помощью какой-то редкой технологии, которой у нас нет! Ох шлак. В целом, тупая ящерица была права, и в ее выводах даже была логика. Действительно, в Восе общественные здания автоматически считывали сигнатуры джетов, а частные до вчерашнего цикла нужно было взламывать грубыми физическими методами. Низкая серая башня администрации оказалась единственным исключением из этого правила, потому что спарклинги всегда приходили туда только с кураторами. Как только джеты были готовы к самостоятельной жизни, и их Искра входила в полный резонанс с протоформой, их сигнатуры считывались и вводились в базу данных, регистрируя их как взрослых жителей Воса. Как раз для того, чтобы потом их можно было найти в любой точке Кибертрона, потому что эта «редкая технология» у них все-таки имелась. А вот зачем администрация была так хорошо защищена, требуя на входе именно соответствие индивидуальной энергетической структуры одной из внесенных в базу, а не довольствуясь принадлежностью к джетам, как все остальные системы охраны — Старскрим сам не знал. Он был до такой степени возмущен тем, что сервер администрации требовал от него подтвердить право доступа, что просто не мог уйти, признав свое поражение перед наглой техникой. Конечно, Старскрим не обладал способностями Саундвейва, но взломать ее методом простого перебора ключей мог. Дважды уходил в гибернацию прямо у терминала, уронив шлем на консоль, проклял всех параноиков, придумавших многоступенчатую систему паролей из сорока и более символов — но к концу третьего цикла все-таки добился полного доступа ко всем возможностям сервера. Изучить их Старскрим, к сожалению, не успел — ну, ему действительно стоило нормально отдохнуть. Потому что, запустив программу отслеживания личных энергетических сигналов и ради интереса запросив местоположение Мегатрона, Старскрим окончательно выпал из реальности и, как выяснил потом, больше двадцати кликов ниболта не делал. Тупо сидел перед экраном, глядя на мерцающую полоску, указывающую, что Лорд жив и находится где-то в окрестностях Ибекса. О чем Старскрим в тот момент думал, он вообще не помнил — в памяти сохранилась только непонятная дрожь в Искре. Ах да, еще он повредил покрытие на честплейте и на когтях, видимо, слишком сильно прижимая их к груди. Шлак, вот и сейчас Старскрим ненадолго выпал из реальности и заметил, что дискуссия продолжилась уже без его участия, лишь когда Черный повысил голос: — …а я тебе говорю, что это тупо! Он же знал, что все кончится вот так, и никак не мог этого хотеть! Старскрим умный, он… — То, что он много знает, не значит, что он умный, — возразил Скайлинкс. — Ну, вообще он умный и без этого, но иногда он… Ну, нельзя сказать, что он тупой… — Идите обсуждать меня в другое место! — взвыл Старскрим и уткнулся фейсплейтом в шершавое покрытие платформы. Во имя Праймуса, слушать косноязычную ящерицу было слишком жестоким испытанием для психики, и так расшатанной циклом в этих проклятых наручниках. Если раньше Старскрим и не имел склонности к развитию клаустрофобии, сейчас он чувствовал, что скоро начнет ей страдать. Он ощутил, как чьи-то когти смыкаются на талии, и беспорядочно задергал ногами, не в состоянии контролировать собственный корпус. Видеосигнал сбился, на внутренних экранах замельтешили бесконечные сообщения: чрезмерное напряжение плечевых суставов, недопустимый изгиб крыльев, критическое давление на серво… и обрыв периферических связей нейросети где-то под турбиной, почти посередине корпуса. Тяжело вентилируя и отмечая взбудораженное электромагнитное поле Даркстила совсем близко — гораздо ближе, чем хотелось бы, — Старскрим активировал оптику и посмотрел снизу вверх в мерцающие желтые линзы. Теперь он сидел на широко расставленных коленях, неестественно выгнувшись, так что сцепленные когти практически лежали на платформе. Быстро подкорректировав настройки оповещений, чтобы раздражающие сигналы от сервоприводов и их соединений перестали поступать со всей верхней части корпуса — Юникрон побери, он и так был в курсе, что малейшее движение грозит разрывами синапсов и трещинами в тонком металле суставов! — Старскрим проверил аудиозаписи за последний клик. Тупая ящерица хотела трахаться. Ну, об этом можно было догадаться и по когтям, щупающим паховую пластину. — Ну что ты вые… шлак, да включи ты нейросеть! — возмутился Даркстил, не удовлетворившийся открытым для него портом. — Убеди меня, — оскалился Старскрим, предвкушая долгое и приятное для самолюбия развлечение. — Назови мне хоть одну причину, по которой мне это надо! Конечно, он без проблем мог повысить чувствительность только внутри и даже получить какое-то удовольствие… но слушать уговоры и неуклюжие, смешные комплименты было намного интереснее. Даркстил не догадывался, насколько легко можно заставить Старскрима снять блокировку нейросети — логично было, что, выбирая между повреждениями, мешающими функционированию, и максимум груном или двумя даже самых невыносимых ощущений, он без раздумий согласится на второе. Впрочем, скорее Даркстил опасался гнева Предакинга. Только тот мог безнаказанно угрожать Старскриму и причинять ему боль — и, что радовало, этой возможностью не злоупотреблял. Он очень старался не давать ни малейшего повода серьезно на него разозлиться, и после того цикла, как предаконы явились в Вос, подобная неприятность произошла всего один раз. Старскрим так до сих пор и не понял, что сделал не так — в конце концов, он тщательно проанализировал шесть своих перезагрузок, прежде чем рискнуть что-то изображать, — а Предакинг объяснять почему-то отказался. Будто не понимал, что гораздо продуктивнее эти клики Старскрим мог использовать, размышляя о дальнейших действиях по восстановлению Воса! — …тебе понравится, — продолжал ныть Даркстил. — Ну тебе же было хорошо с нами! Скайлинкс опять тебя там вылижет… а хочешь, мы Черного научим, как тебя правильно радовать? О Праймус! Старскрим, конечно, в своей жизни успел натворить много чего аморального и даже откровенно гнусного, но спарклингов еще не развращал. И не собирался. — И эти меха запрещают мне ковыряться в дентах… — ехидно протянул он, отворачивая фейсплейт. Он добавил бы что-то еще, но огромные когти обхватили его шлем, запрокидывая еще сильнее, и из динамика автоматически вырвался испуганно-возмущенный визг. — Да вроде все как надо, — Скайлинкс, нависший над Старскримом, посмотрел прямо в оптику: — Чего у тебя с дентами случилось? — Дебилы! — рявкнул он, яростно мотая головой в попытке освободиться от давящих на нее когтей. — Это метафора! — Чего? — Скайлинкс недоуменно мигнул оптикой, и Старскрим окончательно удостоверился, что даже ненавистное желтое окно привлекает его больше общества тупых ящериц. Оно хотя бы не разговаривало! — У вас есть ровно клик, чтобы свалить отсюда наболт, — решительно заявил он, изобразив на фейсплейте крайнее раздражение. — Иначе я расскажу Предакингу, как из-за вас дезактивировались два спарклинга! — Старскрим! — укоризненно выпалил Скайлинкс, выразительно косясь в сторону Черного, который что-то там ляпнул про то, что умеет хранить секреты. Алые линзы при этом засияли так, что сразу стало ясно — за свое молчание он планирует получить от тупых ящериц много чего хорошего и полезного. — Это же случайно вышло! — возмутился Даркстил. — И ты в этом тоже участвовал, между прочим! Участие Старскрима в этой печальной, но ничуть не удивительной истории — юные джеты были агрессивными, и какой-то процент дезактивов можно было счесть нормой — заняло ровно два клика, потребовавшихся на то, чтобы выдать Даркстилу и Скайлинксу ценные указания. Корпуса — в плавильню, лужу — вытереть, живых спарклингов — успокоить и накормить… Ах да, еще он выдал ящерицам администраторские права в программной оболочке терминала, что и так давно следовало сделать — и подсказал, что и как подкорректировать в статистике. Строчку о новорожденном удалить вовсе, а причину дезактивации второго заменить на «покинул пределы охранной зоны». Поиски спарклинга, якобы перелетевшего через забор, организовывал уже сам Предакинг. Увы, они не увенчались успехом. Какая жалость. — Конечно, — фыркнул Старскрим и едва сдержал раздраженное шипение, по привычке попытавшись взмахнуть серво. — И терминал тоже упал случайно. И при моем непосредственном участии. Даркстил чуть повернул голову вправо, будто только сейчас заметил валяющуюся посреди комнаты металлическую коробку серверного блока и провода, выдернутые из разъемов на стене: — Да это вообще не проблема! Эй, кто-нибудь, поднимите эту фраговину! — Черный демонстративно скрестил руки на честплейте и поднял оптику к потолку. — Скай! — А чего нам с этим делать? Расширив поле зрения, Старскрим увидел на встроенном сенсорном экране извилистую глубокую трещину по диагонали. Тупая ящерица еще и запустила туда когти. — Ничего! Вы свалите когда-нибудь или нет?! — Старскрим, ну серьезно! — то ли возмущенно, то ли испуганно засверкал линзами Скайлинкс. — Я абсолютно серьезен, — устало провентилировав, Старскрим посчитал нужным объяснить: — Здесь нет смысла даже искать и вырезать подходящий по размеру кусок стекла или пластика. Экран нужно заменять полностью, и он должен соответствовать именно этой модели по ряду параметров. Это если глубже ничего не повредилось. И отведенный вам клик давно уже прошел, — добавил он с ехидной усмешкой. — Ну что ты за сволочь! — рыкнул Даркстил и наконец-то сдвинулся с места, собираясь слезть с платформы. — Вы допустили дезактивацию бедных спарклингов, один из которых вообще только родился — а сволочь я? — мигнул Старскрим. — А вот когда я дезактивировал спарклинга, Старскрим меня хвалил! — очень своевременно решил похвастаться Черный. Широкие выступы на плечах Даркстила заметно шевельнулись, переливаясь на свету блеском синей брони. Стиснув когтями правой руки край платформы и всем корпусом развернувшись в сторону Черного, Даркстил едва ли не промурлыкал: — Расскажи нам об этом подробнее! — Я смутно помню, — длинные темные когти взлетели в пугающе знакомом жесте. — Но он точно говорил всякие хорошие слова. И улыбался. И еще дал мне пить энергон из спарклинга, вот! Очень вкусно было, совсем не как кристаллы! Даже не знаю, как объяснить… Такой, с электричеством, и горячий-горячий! — Старскри-им, — Даркстил не прикасался к нему и даже не пытался подвинуться ближе, только смотрел с раздражающей ухмылкой на фейсплейте, но Искра почему-то вздрогнула, и Старскрим напряг непослушные серво, заставляя себя не шевелиться. Не столько из желания скрыть страх, он не мог сказать, что действительно опасается тупой ящерицы — сколько из понимания, что падение на стиснутые скованными руками крылья наверняка приведет к поломкам, — а что ты нам скажешь? — Я действовал так, как считал нужным! — на автомате огрызнулся Старскрим. Нет, будто тогда он мог поступить как-то иначе! То, что спарклинги иногда убивают друг друга, в его картине мира было вещью абсолютно естественной, сродни гравитации. В отличие от ящерицы, возомнившей себя королевским величеством, Старскрим не обладал такими амбициями, чтобы оспаривать замысел Праймуса. И так и сказал Предакингу, когда Черный с широкой улыбкой на фейсплейте прижал Тандера к себе, с легкостью удерживая на весу, и всунул острия когтей в зазоры между броневыми пластинами на шее. Тандер даже не хныкал — только мигал оптикой, с безумной скоростью меняя интенсивность, и фонил на весь бункер животным ужасом. А Черный, глядя прямо в линзы его королевского величества, скромно сказал, что очень хочет энергон, и либо сейчас же получит кристаллы, либо вскроет Тандеру топливопроводы. Видео с ошарашенным фейсплейтом Предакинга и его общей растерянностью, выражавшейся в судорожно сжимавшихся и разжимавшихся кулаках и сгорбившемся, напрягшемся корпусе, было бережно сохранено Старскримом в коллекцию забавных моментов, которым он был свидетелем. Скайлинкс, судя по всему, тоже вспомнил именно этот случай, потому что с искренним возмущением воскликнул: — Так это ты его научил, да?! Что бы там ни думали тупые ящерицы о Старскриме, отправиться ко Всеискре раньше срока тот точно не стремился, поэтому, разумеется, ничего такого Черному не объяснял. Это были чистые инстинкты, и странно, что лишь недавно вышедшие из пробирок предаконы не понимали этого на собственном опыте. Шоквейв, конечно, сделал их сразу же ограниченно разумными, способными к речи и иным простейшим действиям — но так уж принципиально отличаться от рожденных спарклингов Даркстил и Скайлинкс не должны были. Впрочем, Старскрим всегда с большим подозрением относился к созданию противоестественных существ, и, как убеждался снова и снова, совсем не зря. Свое собственное спаркство он помнил обрывочно, мешаниной кадров и звуков — когти, крылья, визжащая куча мелькающих серво, скалящиеся денты на склонившемся к нему, сжавшемуся на полу, фейсплейте. И ненавистное ощущение стены за спиной, означающее, что больше некуда бежать. Слава Праймусу, именно физических ощущений Старскрим не помнил, их стерли долгие ворны, прожитые с заблокированной нейросетью. Но один эпизод сохранился в памяти цельным: пряча звуки шагов за шумом воды в мойке, он приближается к спине одного из собратьев, шлаково широкой и мощной, и прыжком взлетает ему на плечи. Правая рука скребет броню под фейсплейтом, ища уязвимые точки, когти левой молниеносно вонзаются в линзу, чтобы сразу же переместиться ко второй. Оборванные провода чужой нейросети бьются током, расколотое стекло царапается острыми краями сломанных оптограней, но отпускать нельзя, нужно зарываться когтями глубже, заставляя противника вопить от боли. Отпускать нельзя, даже если вся мойка крутится на бешеной скорости, перегружая видеосигнал, а крылья трещат при очередном ударе о мокрую стену. Дальнейшее — то, что было после триумфального соскальзывания с заваливающегося на спину джета, прямо в горячую лужу наэлектризованного, быстро размываемого водой, но пока еще великолепно яркого энергона — Старскрим помнил уже не так четко, но в том, что его никто не ругал и уж тем более не бил, уверен был на сто процентов. Наоборот, ему выделили отдельную комнату, одну из тех, двери которых выходили в коридор с фальшивыми окнами… а через три цикла просканировали в башне администрации, у того самого терминала. На улицу Старскрим вышел полноправным гражданином города Вос, и крылья его сами собой вздрагивали, выпуская закрылки и элероны, предугадывая команду трансформироваться и броситься в бескрайнее небо. Он был достоин этого. Он доказал свое право быть воином. А тупые ящерицы чуть не покалечили самого на тот момент перспективного джета, спасая самого жалкого и слабого! — Старскрим! — когти стиснули фейсплейт, и не понять было, насколько критично это давление, ведь системные сообщения от верхней половины корпуса больше не проходили, автоматически отправляясь в архив. — Мы тут вообще-то ждем твоих объяснений! Что и как, во имя Праймуса, можно было здесь объяснить?! Что убивать для джетов не менее естественно, чем летать — во всяком случае, пока всякие социальные надстройки, вроде общественного договора и объединения против врагов десептиконской расы, еще остаются пустыми словами, не осознанными и не принятыми Искрой? Что в городе, заваленном дезактивами пусть и неполноценных, но все-таки джетов, смешно сокрушаться о жизни одного-единственного спарклинга? — Не смей его трогать, ты, тупая ящерица! — с боевым кличем Черный вскочил на платформу, и прямо перед фейсплейтом Старскрима мелькнули согнутые когти, шарящие по синей броне. Он все-таки шатнулся назад, услышав яростный рев реактивного двигателя в такой близости, что на пару нанокликов выбило аудиодатчики — и едва не вывихнул запястья, спешно опираясь ими о платформу. Тяжело вентилируя, Старскрим пытался просто удержать равновесие и не рухнуть на собственные крылья. Внутренние экраны завалило системными сообщениями, общий смысл которых сводился к тому, что чрезмерные нагрузки на серво следовало немедленно прекратить, пока не дошло до критических повреждений. Сумев наконец-то выпрямиться, Старскрим несколько нанокликов смотрел на дымящееся, оплавленное черное пятно неправильной формы на грязно-сером покрытии перед собой, не в силах шевельнуть шейными серво и поднять голову. Ну да, все правильно, иначе Черный просто не сумел бы стащить Даркстила с платформы, и они не катались бы по полу, визжа, рыча и обзывая друг друга. Летать в обычном моде на реактивной тяге было невозможно, но придать себе ускорение — вполне. Старскрим отметил себе, что в более подходящей обстановке нужно будет объяснить Черному, к каким последствиям приводит резкий обрыв протокола трансформации. Если отключать ти-ког, едва ее запустив, рано или поздно она просто сгорит, а ситуация, как ни крути, не стоила таких жертв. — Слушай… — заискивающе улыбнулся Скайлинкс, — ты все-таки не говори Предакингу, что мы тут были, а? Скажи, что в гибернации был, не заметил ничего… — Какой наболт гибернации, фрагнутый идиот?! — заорал Старскрим, перекрикивая яростный визг Черного, пытающегося не дать Даркстилу перевернуться и его придавить. — Чтобы не заметить весь этот шлак, я должен быть в глубоком стазисе! Да и оттуда бы меня вырвали ваши прыжки по платформе! Что вы за дебилы, я не понимаю?! — Ну Старскрим! — тоже повысил голос Скайлинкс; судя по звукам с пола, там бились в окно и крошили собой датапады, причем одновременно. — Мы же от всей Искры… ну, соскучились по тебе вообще! — Как это трогательно! — ядовито фыркнул Старскрим. — Я бы, может, даже и поверил бы… если б у вас были Искры! — А с чего ты взял, что у нас их нет?! — удивленно мигнул Скайлинкс. — А откуда им быть? Всеискра была шлак знает где, когда вас создавали! — Ты… ты что, считаешь, что мы… как зомби?! — У зомби, в отличие от вас, Искра есть, — поправил Старскрим и только сейчас заметил, что наступила тишина, и была она какой-то нехорошей. Даже Черный почему-то замолк, хотя обычно визжал и ругался до, во время и после любой стычки с ящерицами. Скайлинкс шагнул вперед с неидентифицируемым выражением фейсплейта, пристально пялясь омерзительно желтыми линзами, и Старскрим крепко сцепил когти за спиной, чувствуя, как начинает подрагивать корпус, с каждым нанокликом все интенсивнее и чаще. Тупые ящерицы все равно не посмеют ничего ему сделать, верно?! Или… — Скай, — непривычно мягко произнес Даркстил, тоже неотрывно глядящий на Старскрима, — не трогай его. Пойдем. Так и не отцепив от себя повисшего где-то на боку Черного, Даркстил тяжело протопал к выбитому куску окна и шагнул вниз. Скайлинкс еще наноклика три постоял на месте, но в конце концов отправился следом. Запустив охлаждение на полную мощность и осторожно пытаясь расслабить сведенные судорогой руки, Старскрим подумал, что при случае стоило бы уточнить у Шоквейва этот момент. По логике, Искр у клонированных ящериц быть не могло — но Шоквейв не один раз совершал то, что всем казалось невозможным. Взять хотя бы искусственно синтезированную киберматерию, благодаря которой восстановилась планета. Едва показания датчиков вернулись к значениям на верхней границе нормы, Старскрим вновь напряг серво и начал рывками передвигать ноги, перебирая расставленными когтями по платформе и тихо шипя. Разворот на девяносто градусов занял больше клика, но теперь в поле зрения почти не попадали ни беспорядок в комнате, ни желтое окно. До скрипа сцепив когти за спиной, Старскрим глубоко провентилировал и начал раскачиваться вправо и влево, все увеличивая амплитуду. Наконец, стиснув денты и собрав всю свою решимость, он дернулся вправо и тяжело рухнул. К сожалению, упасть на бок не удалось, и теперь скованные руки перекашивали крылья, оттягивая их к поверхности платформы. Несколько нанокликов Старскрим просто лежал, прижимаясь перегревшимся фейсплейтом к шероховатому пенопокрытию, а потом приступил к изучению собственных повреждений. Насколько он мог судить, подвижность серво оставалась удовлетворительной, целых нейронных связей еще хватало, чтобы перестроиться и передавать нужные сигналы. А вот поддержку чувствительности спины и крыльев нейросеть уже обеспечивать не могла, слишком много тончайших проводков оборвалось. Ну и шлак с ней, Старскрим все равно не использовал крылья по прямому назначению. Новые царапины на турбине, покрытие на которой давно уже было не идеальным, тем более были мелочью. Что ж, если у ящериц и имелись Искры, это ниболта не значило. Слишком много ворн — да что там, всю свою жизнь! — Старскрим посвятил яростной борьбе за господство десептиконской расы на Кибертроне и иных полезных для него мирах, и при этом искренне верил в ее превосходство над всеми прочими формами жизни. Даже при большом желании Старскрим вряд ли сумел бы воспринимать ящериц, как равных рожденным по воле Праймуса десептиконам. То, что чувствовали Даркстил и Скайлинкс, могло повлиять на жизнь Старскрима и потому заслуживало толики внимания — но настоящими чувствами, такими, какие испытывал он сам, назвать это было нельзя. И в любом случае, от ящериц в ближайшее время следовало избавиться. Он уже не раз и не два серьезно задумывался об этом, и в его решении не было абсолютно ничего личного — он не рискнул бы своей импульсивностью подвергать опасности родной город. Только не Вос. Будущее десептиконской расы слишком многое значило для Старскрима, чтобы поддаваться эмоциям — хоть его и возмущало до глубины Искры, что каких-то тупых ящериц волновало благополучие его спарклингов больше, чем его самого. Он просто оперировал более глобальными категориями, вот и все! И потом, у Воса не могло быть правителя. Это был нонсенс, и дело было даже не в нарушении традиций, а в том, что Вос всегда, всегда был свободным городом! Шлаково королевское величество, видимо, просто не обладало достаточной мощностью процессора, чтобы это понять. В Восе всегда был только комендант, и хотя все джеты Воса добровольно присоединялись к армии Мегатрона, тот не имел никакого влияния даже на выбор кандидатов на эту роль, и уж тем более не смел кого-то на нее назначать! Комендантами Воса становились те, кто обладал достаточным опытом и способностями, чтобы руководить обслуживающим персоналом — ведь в городе жили только спарклинги, обучающиеся в Академии юные джеты и те, кто заботился о них. Комендант лишь обеспечивал бесперебойное функционирование этой системы, каждый квартекс поставлявшей Мегатрону сотни новых воинов, и приказывать мог только своим помощникам. Не являясь частью десептиконской армии, ни комендант, ни другие жители Воса не подчинялись даже Лорду! И сам Старскрим, чуть ли не с первых квартексов жизни истово мечтавший стать Лордом десептиконов, и вообразить себе не мог, что кто-то однажды просто заявится в Вос и объявит себя его королем! Даже он не претендовал ни на что подобное и прекрасно отдавал себе отчет, что совмещать функции Лорда и коменданта Воса невозможно, с сожалением откладывая завоевание Кибертрона и месть автоботам на неопределенный срок. Предстояло сделать еще очень и очень многое, прежде чем передать управление городом кому-то более подходящему и собрать боеспособную армию. Сначала ее следовало еще вырастить, и Старскриму совершенно не нужно было самозваное величество со своими идиотами-подданными, сбивающее с толку спарклингов и смеющее ими распоряжаться! Даже если он нехотя признавал, что без ящериц с ними бы не справился и имел огромные шансы отправиться ко Всеискре — сейчас, слава Праймусу, он мог обойтись и помощью подросших джетов. Уже четырнадцать спарклингов без оговорок могли называться взрослыми, и их количество неуклонно пополнялось. Они почти готовы были создавать новые протоформы, благо, материалы и инструменты для этого автоботы не уничтожили. Отыскали три месторождения энергоновых кристаллов в ущельях рядом с Восом и начали рыть шахту четвертого. Сами дежурили в бункере и помогали впервые полететь новым спарклингам. Проблема заключалась в том, что Старскрим не мог просто предложить Предакингу убраться отсюда наболт и заняться чем угодно другим — возрождать собственный народ или помогать автоботам. Намеки абсолютно не помогали, как, в общем, и следовало ожидать: на горячные объяснения Старскрима, что в Восе никогда не было — и не должно быть! — никакого шлакова короля, тупая ящерица с возмутительным спокойствием ответила «Теперь будет». Во имя Праймуса, если Старскрим хотел возродить Вос не жалким подобием того свободного и прекрасного города, одно имя которого наводило ужас на автоботов, следовало принять меры как можно скорее. До скрежета стиснув собственные когти, Старскрим окончательно перекатился на грудь и яростно пнул поверхность платформы. Ну почему, почему он никогда не расспрашивал Мегатрона о том, как тот поднял восстание?! Мысль, что в те времена он бы вряд ли оценил внезапный интерес Старскрима к подробностям далекого прошлого, не слишком утешала. Из многочисленных случайных упоминаний, сохранившихся в памяти, можно было разве что сделать вывод — на том дне общества, откуда Мегатрон поднимался до восхищающего Старскрима величия, сам он не продержался бы и цикла. Даже сейчас, пережив войну. Но это, слава Праймусу, и не требовалось. Общеизвестные исторические факты тоже не несли в себе ничего полезного — да, Мегатрон явился в Сенат и потребовал сделать его Праймом, по праву занял место Лорда десептиконов и тысячи ворн успешно сдерживал агрессию автоботов, Старскрим прекрасно знал, что он сделал и к чему это привело! Оставалось только вычислить, как, потому что на второй шанс от Предакинга рассчитывать не приходилось…