Правда или ложь

Официальный термин — «партнерская проверка на способность скрывать и распознавать эмоции», но большинство агентов предпочитает называть это «игрой в человеческий полиграф». Правила просты: партнеры садятся друг напротив друга, один говорит что-то, другой — должен сказать, правду он услышал или ложь. Чем выше уровень сложности, тем меньше допустимый контакт: нельзя смотреть в глаза, нельзя прикасаться к шее, нельзя пытаться измерить пульс. Принято считать, что «игра в человеческий полиграф» укрепляет связь между напарниками. В случае Галахада и Мерлина это не совсем верно: чем сильнее укреплялась связь, тем сложнее было отличать правду ото лжи. Отчасти дело было в том, что подскочивший из-за сексуального возбуждения пульс и чуть расширившиеся зрачки делали любую фразу похожей на ложь, отчасти — в том, что личная заинтересованность мешала поддерживать необходимую отстраненность. А также в том, что Галахад, разумеется, не мог обойтись без фраз вроде «я хочу тебе отсосать». Первый раз или два Мерлин пытался продолжать играть по правилам после таких заявлений, но, в конце концов, уступил обстоятельствам. Иногда правду можно почувствовать физически, и грязные предложения Галахада были как раз таким случаем. Отсасывает Галахад превосходно. В юности его можно было назвать чересчур агрессивным и, определенно, недостаточно опытным; он впивался в бедра Мерлина пальцами так сильно, что оставлял синяки, а время от времени довольно болезненно прихватывал зубами, но теперь это все в прошлом. Галахад по-прежнему бывает тороплив, иногда выпускает слишком много слюны и крайне редко позволяет Мерлину руководить процессом, как правило, сердито стряхивая его руки со своей шеи или плеч, если тот пытается задавать ритм движений, но это мелочи, не заслуживающие упреков. Он хорош и Мерлин всегда рад наградить Галахада поцелуем после очередного отсоса. В остальном он тоже неплох, до сих пор, по крайней мере — если делать определенную скидку на его чрезмерное увлечение виски. Интимные отношения между агентами, работающими в паре, официально запрещены уставом, но к тому моменту, когда Галахад и Мерлин пришли к выводу, что их близость — нечто более сложное, чем необязывающий разовый секс, они уже не были напарниками. И могли не играть в человеческий полиграф. К счастью, они так и не успели дойти до той части, где положено задавать вопросы. Такие, как «откуда ты родом?», «как ты попал в „Кингсмэн“?», «был ли ты когда-нибудь женат?». Доступ ко всей информации об агентах есть только у Артура. Мерлин не знает о Галахаде многого. Некоторые белые пятна никогда не будут закрашены, некоторые пустоты никогда не будут заполнены, но это не главное. Мерлин рад, что Галахад не знает много о нем самом, но дело вовсе не в стыде. Скорее в горе. В его жизни до «Кингсмэн» не было особенных тайн — бедная семья, холодный дом в пригороде Абердина, слишком много пивший отец, слишком часто впутывавшийся в неприятности старший брат, бегство на юг, одна история из тысяч и тысяч других. Галахад похож на человека, который родился в доме, где была прислуга, а в окна не задувал ветер, и ему едва ли интересно узнать, каково это — тщетно пытаться разбудить мертвецки пьяного отца, потому, что если его выгонят с работы, то всей семье придется плохо. Еще одна история, которую Мерлин рад держать при себе: в Стонхейвене, куда он перебрался из Абердина, ему встретилась одна милая девушка, ее звали Элис, она работала на вокзале, и Мерлин — Грант Флетчер, прошла целая вечность с тех пор, как кто-то его так называл — влюбился в нее с первого взгляда. Через три месяца свиданий в дешевой забегаловке, неуклюжего секса на заднем сиденье машины и разговоров о том, как здорово было бы сходить на концерт «The Jam», они поженились. Разговаривали о детях, вместе гуляли, ночевали в одной кровати, если только ни у кого не было ночной смены. А спустя еще три месяца Элис пропала бесследно — кто-то говорил, что она украла билет до Ньюмилла, кто-то — что она уехала в Нетерли, к сестре, Грант Флетчер — хотя, наверное, именно тогда он начал терять свое имя, вместе со всем прошлым — искал ее, но так и не нашел. Он официально признанный вдовцом, так и до сих пор не знает, что именно случилось с его женой. К счастью, Галахаду об этом всем ничего не известно. Дело не в том, что Элис была единственной женщиной в жизни Мерлина. И тем более — не в ревности. Не совсем. Мерлин тоже не ревнует Гарри. Хотя, конечно, есть разница между соблазнением ради успеха операции и законным браком по любви, но любовь здесь ни при чем. Элис все еще занимает мысли Мерлина, она — его личная загадка. Как Черная Орхидея, Мальчик в коробке или Джек Потрошитель. Одна из причин, по которым Мерлин всегда сам ведет Галахада на любом задании, каким бы то ни было: даже если с ним что-то случится, даже если его убьют, Мерлин будет знать в точности причины и следствия. Он не останется снова с противоречивыми показаниями и обрывками нитей, ведущих в никуда. Он готов к тому, что однажды, скорее всего, Галахада убьют у него на глазах — если им обоим повезет, то это будет выстрел в голову или взрыв, или хотя бы умело перерезанное горло. О более неприятных вариантах Мерлин позволяет себе не задумываться, но любой из них все же лучше бесследного исчезновения. Об этом Мерлин тоже никогда не стал бы говорить Галахаду и рад, что не придется. Вероятно, тот понимает это и сам, но истина, не высказанная открыто, всегда привлекательнее: ее легче подвергнуть сомнению. Именно поэтому Мерлин не жалеет о том, что личное дело Галахада ему недоступно — в чужих тайнах нет ничего приятного. В лучшем случае они банальны, в худшем — болезненны. Человек, которого ты любишь — они с Галахадом до смешного долго избегали слова «любовь», как если бы оно накладывало дополнительные обязательства — не станет скрывать то, что тебе стоит знать. По крайней мере, сам Мерлин в этом убежден. К тому же ему не нужно прошлое Галахада. Тот с ним сейчас, в настоящем, это — намного важнее. Время от времени они еще вспоминают игру в человеческий полиграф, но теперь она — всего лишь удобное приглашение к сексу. Галахад берет Мерлина за руку, так, чтобы тот чувствовал его пульс, и говорит одну из своих любимых банальных фраз — «я хочу, чтобы ты трахнул меня на полу» или «я хочу дрочить тебе, вылизывая твой зад, пока не кончишь», или все то же старое «я хочу тебе отсосать», а Мерлин всегда отвечает одинаково: «это правда». Теперь в этой игре осталась только уместная и удобная правда. И никакой лжи, никогда. Возможности не говорить всю правду им вполне хватает.