Yoonmin

У Юнги просто встал. Это, конечно, не удивительно, учитывая то, что он парень. Но у него встал на Чимина прямо посередине репетиции. Ясно дело, что Юнги, как и всем бантанам, приходится жить без личной жизни, потому что профессия айдола требует жертв, и Мин неплохо справлялся, дроча себе в душе по пять раз на дню из-за сильного перевозбуждения, но потом все вмиг изменилось. Потому что он стал заглядываться на задницу Чимина, которая казалась слишком привлекательной, а потом и на его сильные руки, которые, в представлении Юнги, идеально бы смотрелись, блуждая по его телу, потом на пресс, который старшему хотелось зацеловать, и Юнги уверен, что все это побочный эффект от долгого воздержания. Но все же Мин правда хочет Чимина. До пульсирующего члена и мокрых висков. Чертовски сильно хочет зажать его и трахнуть. И сейчас Юнги просит перерыв, потому что вставший член абсолютно не дает ему шанса нормально провести репетицию, и убегает в туалет, кидая на Чимина быстрый взгляд и запоминая его вот такого вот потного и очень возбуждающего. Запираясь в тесной кабинке, Юнги сразу же засовывает свою дрожащую руку в трусы, приспуская спортивные штаны с бельем, и тут же начинает рвано дрочить, хватая ртом воздух. Возбуждение накатывает все больше и больше, так что в глазах темнеет, а в мыслях только гребаный Пак Чимин. Юнги закусывает свою губу, но это мало чем помогает, потому что судорожное «Чимин-ааа» все равно успевает вырваться из его горла. И у Юнги правда в этот момент в ушах гудит, а живот скручивает, и останавливаться совсем не хочется, но тем не менее он делает это, когда в паре сантиметров от него, за тонкой закрытой дверью слышится голос Чимина. - Хён, ты бы тут потише. Если бы кто другой зашел вместо меня? И Юнги правда кроет. От осознания всего пиздеца, потому что теперь Чимин знает, что его крутой хён, на самом деле, не так уж и крут и дрочит на того в туалетах, и от голоса, от которого он возбуждается еще сильнее, отчего неосознанно стонет, прикрывая это всеми матами, которые только приходят на ум, и вновь начинает дрочить. Дверь начинает трястись. Юнги же дрочит так быстро, как только может, и уже хочет почувствовать разрядку, но она все не наступает. И это странно дрочить на своего донсена, который в этот самый момент пытается пробраться к нему, и вроде как это должно отрезвлять, но Юнги это только еще сильнее возбуждает. - Юнги-хён, впусти меня. Мин дергается от этих возбуждающих ноток в голосе Чимина и, недолго думая, открывает дверь в кабинку, при этом не переставая дрочить. Видеть красное лицо Чимина так близко в такой момент просто невыносимо, поэтому Юнги лишь закрывает глаза, ожидая чего-то от младшего. И он дожидается. Чимин резко убирает руки Юнги с его члена и перемещает их на свою шею, начиная покрывать бледную шею смазанными мокрыми поцелуями и сжимать худые бедра в своих сильных руках. Юнги не знает чего он ожидал от Чимина своим потерянным в данный момент разумом, но явно не этого. А младший, тем самым, уже стянул мокрые от пота футболки с себя и Мина и уже спустил свои штаны. И Юнги правда стоило бы взять себя в руки и нагнуть Чимина, как он того ранее и хотел, но в его голове резко открылась другая перспектива. Руки Чимина так возбуждающе-обжигающе скользят по бледной коже и сжимают бедра, губы так замысловато целуют везде, где только можно, а еще твердый член, упирающийся в его ляжку, заставляют Юнги терять голову. И вместо того, чтобы быть холодным неприступным рэпером, трахающим Чимина, он превращается в расплавленное мороженое и шепчет на ухо младшего «трахни меня». А Чимин-то правда не думал заходить так далеко. Он надеялся подрочить друг другу и максимум сделать Юнги неумелый минет. Поэтому от такой просьбы его тело окатило холодной волной, но тут же на смену этому чувству пришло жуткое возбуждение. Когда еще удастся трахнуть Мин Юнги? Чимин резко разворачивает старшего, ставя того раком, и проводит рукой вдоль его позвоночника, после чего наклоняется и целует между лопаток. Пак входит сразу же, без какой-либо подготовки, тут же начиная двигаться запредельно быстро и Юнги, вроде как, должно быть чертовски больно, но вместо этого ему чертовски охуенно. При каждом толчке он бьется о деревянную стенку кабинки, царапая её короткими ногтями, стонет от удовольствия. В его голове абсолютно пусто, он лишь просит «быстрее» и получает то, что хочет, отчего в глазах темнеет и уши заложило, а горло уже саднит от слишком частых стонов. А Чимин сходит с ума и мысленно, и физически. Он трахает своего хёна с животной страстью и царапает его спину до крови, лишь бы оставить свой след. Они оба кончают одновременно, так сильно, как еще никогда в жизни не кончали, а после Чимин дарит потерянному в пространстве Юнги медленный поцелуй. Просто потому что хочет. А Юнги не возражает. Ему сейчас настолько хорошо, что если в любой момент из-за угла могут выскочить единороги верхом на радуге, он посчитает это самым обычным явлением. После такого крышесносного секса определенно нужно выпить, но они лишь быстро одеваются, не смотря друг на друга, и идут обратно к ребятам продолжать тренировку, а потом они однозначно повторят это еще бесконечное количество раз. Потому что перспектива быть оттраханным Чимином возбуждает Юнги еще больше, а Чимин просто рад взять все, что можно, пока дают. Просто потому что.